Между нами

Вся оставшаяся тренировка прошла для меня как в тумане. Лариса Дмитриевна гоняла нас не жалея сил, музыка гремела из колонок, а Влад, перед которым я сухо извинилась в самом начале, то и дело путал шаги. Но я ничего этого не замечала. Все мои мысли были сосредоточены на Маше. Каждое случайное прикосновение в танце, каждое пересечение взглядов в отражении огромных зеркал отзывалось во мне мощным разрядом.

Когда тренировка наконец подошла к концу, я считала секунды. Девочки, шумно обсуждая планы на вечер, потихоньку разошлись. Мы с Машей намеренно задержались под предлогом того, что нам нужно «повторить финальную связку».

И вот, шаги в коридоре окончательно стихли. Хлопнула входная дверь студии. Мы остались вдвоём посреди огромного, залитого мягким вечерним светом зала. Маша выключила музыку, и в наступившей тишине было слышно только наше прерывистое дыхание. Она повернулась ко мне и сделала медленный шаг навстречу. В её глазах горело то самое решительное выражение, которое прервал скрип ступенек час назад.

Она подошла почти вплотную. Моё сердце заколотилось где-то в горле. Но в самый последний момент, когда её ладонь уже потянулась к моей щеке, внутри меня с новой силой зашевелился старый страх. Моя «болезнь» зашептала, что всё это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я резко перехватила её руку и сделала полшага назад.

–Подожди..– тихо, с надрывом выдохнула я.

Маша замерла, нахмурившись от неожиданности:

– Адель? Что случилось?

Я сглотнула горький ком и посмотрела ей прямо в глаза, озвучивая мысль, которая отравляла мою радость:

–Ты... ты хочешь поцеловать меня из жалости, да?

–Что?!– Маша опешила, её брови взлетели вверх от изумления.– Из какой ещё жалости, Адель? Ты о чём вообще?

–О том! –Я вздрогнула. — Ты ведь позавчера с Владом тоже из жалости танцевала.. Потому что он тебя пригласил, а тебе стало неудобно отказать. Ты сама так сказала! А теперь ты стоишь здесь со мной. Из-за того, что я вчера устроила истерику за забором, разрыдалась и призналась тебе. Ты просто пожалела меня, свою «лучшую подругу», да? Решила подыграть, чтобы я не плакала?

Маша смотрела на меня несколько секунд в абсолютном, звенящем молчании. А затем на её лице отразилась такая гамма чувств –от обиды до глубокой, щемящей нежности, что мне стало не по себе. Она сделала решительный шаг вперед, сокращая расстояние между нами до нуля, и силой, но очень аккуратно обхватила моё лицо обеими ладонями. Её пальцы были горячими.

–Какая же ты дура, Адель.. прошептала она, и её голос заметно задрожал. –Ты вообще себя слышишь? Влада я действительно пожалела, потому что он весь вечер ходил за мной как хвостик в свой праздник. Но тебя?

Она наклонилась ближе, так что я почувствовала её дыхание на своих губах:

–Из жалости не караулят у подъезда весь день. Из жалости не сходят с ума от ревности, когда ты кричишь на других парней. И уж точно из жалости не оговорка в туалете происходит, когда я думала, что люблю тебя безответно. Я не жалею тебя, Адель. Я дышать без тебя не могу.

Серебряный кулон на её шее тускло блеснул в полумраке зала. Прежде чем я успела осознать её слова и поверить в своё счастье, Маша подалась вперёд и мягко, но невероятно настойчиво прижалась своими губами к моим.

На этот раз это был совсем другой поцелуй. Настоящий. Осознанный. Несмелый в первую секунду, но быстро переросший в головокружительный вихрь. Я тихо охнула, отвечая ей, и запустила пальцы в её короткие волосы, притягивая ещё ближе. Весь мир вокруг– Лариса Дмитриевна, Влад, тренировки, наши страхи– просто перестал существовать. В пустом зеркальном зале остались только мы две, и на этот раз нас никто не мог прервать.