Между нами

После поцелуя мы с Машей, как обычно, вместе отправились домой. По пути туда мы словно по молчаливому согласию свернули на ту самую заброшенную детскую площадку.

Мы снова сели на старую круглую карусель и принялись болтать обо всём на свете. Прямо как в тот памятный выходной, когда я, сгорая от стыда, рассказала Маше о порножурналах, найденных в тринадцать лет. Тогда я ещё даже не осознавала, что на самом деле чувствую к ней...

Маша оттолкнулась кедом от земли, чтобы раскрутить карусель, и та со знакомым жалобным скрипом пришла в движение. Окружающий мир за кустами плавно поплыл перед глазами. Маша тихо вздохнула, глядя на свои колени.

– Адель..Я ведь раньше не знала, что у тебя есть родственники в Америке. И даже не догадывалась, что твоя одежда оттуда. Оказывается, я всё ещё плохо тебя знаю.

Я посмотрела на неё и тепло улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается приятное умиротворение после бури в танцевальном зале.

–Ну, а что конкретно тебя интересует? Спрашивай.

–Не знаю,– Маша подняла глаза к вечернему небу, а затем снова перевела взгляд на меня. –Ты никогда не думала уехать в Америку? Там ведь твои родственники. И твой отец там родился..

При упоминании отца я невольно вздрогнула. Я очень любила своего папу. Сердце болезненно сжалось от мысли, что его больше нет рядом.

– Нет..Зачем мне туда? Мне что, делать больше нечего?– я постаралась перевести всё в шутку, чтобы прогнать грусть.– Бабушка когда-то хотела вернуться обратно, но в последний момент передумала. Не знаю, почему.

–Понятно..–протянула Маша, задумчиво заправляя прядь волос за ухо.

–А ты? – я толкнула её плечом и улыбнулась.

–Что я?– усмехнулась она в ответ.

— Ну, расскажи что-нибудь о себе. Что-то такое, чего я точно не знаю.

–Да ты вроде бы и так всё обо мне знаешь..–Маша на секунду замерла, кусая губу, а потом её глаза задорно блеснули. – Хотя! Я никому об этом не говорю, но в свободное время я люблю писать стихи. Это здорово расслабляет.

–Ого, круто! –я искренне удивилась, округлив глаза. –Прочитаешь мне что-нибудь? Прямо сейчас.

–Ну.. У меня есть один стих, который я помню лучше всего. Писала его совсем недавно, – Маша отвела взгляд, внезапно занервничав.

Она сделала глубокий вдох и начала тихо читать по памяти. С первыми же строчками её голос обрел удивительную, чарующую глубину. Я замерла, боясь пропустить хоть слово:

«Шаг, поворот. Музыка бьёт по ушам.

Зеркало смазало лица.

Влад снова рядом, он льнёт к моим рукам,

Пытаясь во мне раствориться.

Я улыбаюсь ему через силу, из вежливости,

Просто не зная, как отказать.

А сама задыхаюсь от безнадёжности,

Пытаясь твой взгляд поймать.

Ты смотришь хмуро, бросаешь обиды,

Считаешь, что я увлечена.

Если б ты знала, как рушатся виды,

Когда я в углу стою одна.

Я путаю такты, сбиваюсь со счёта,

Кулон на груди зажимаю в кулак.

Твоя эта ревность– как будто работа,

А в моих мыслях –сплошной кавардак.

Ты прячешь глаза, называешь "подругой",

Считаешь свой умысел страшной болезнью.

А я изнываю за замкнутым кругом,

Считая свою любовь бесполезной..»

Когда Маша закончила, на площадке повисла оглушительная тишина. Было слышно только, как поскрипывает замедляющая ход карусель. Моё сердце бешено колотилось в груди, а к горлу подступил комок от осознания. Этот стих..он был полностью обо мне. О каждой моей глупой вспышке ревности. Обо всей той боли, которую мы причиняли друг другу молчанием.

–Т-Ты сочинила его тогда..когда Влад лип ко тебе на тренировке, а я злилась и уходила?– едва слышно выдохнула я, во все глаза глядя на неё.

–Ага, – Маша смущенно опустила голову, на щеках у неё проступил едва заметный румянец.– Ну как?

–Это просто великолепно! – я подалась вперед и импульсивно схватила её за руки. – Машка, ты как вообще умудрилась такое сочинить?!

– Не знаю.. она неловко пожала плечами, пытаясь скрыть волнение. –Но мне самой кажется, что там местами рифма хромает.

– Да бог с ней, с этой рифмой! – горячо возразила я, чувствуя, как глаза щиплет от подступающих слез счастья.– Это же до безумия прекрасно!

Маша тихо, облегченно рассмеялась, и этот смех показался мне самой лучшей музыкой на свете. Мы просидели на карусели ещё долго, болтая обо всем подряд и пряча замерзшие ладони в карманах друг друга, пока сумерки окончательно не сгустились над городом. И только тогда, нехотя, мы наконец разошлись по домам.