Между нами

После этого удушающего разговора у подъезда весь оставшийся день я провела в кровати, уткнувшись лицом в подушку. В голове крутился один и тот же замкнутый круг из мыслей. Как вести себя завтра на тренировке? Как смотреть ей в глаза? Как вообще жить дальше, когда твоя главная тайна разрушила всё до основания?

В итоге я решила прийти в студию как можно раньше, чтобы никого не видеть. Мой ранний подъём знатно удивил маму –она долго провожала меня недоумённым взглядом, пока я судорожно зашнуровывала кеды.

В танцевальной студии было непривычно тихо, пахло паркетом и чистящими средствами. До официального начала тренировки оставался целый час. К моему удивлению, в зале уже горел свет, а у хореографического станка стояла Лариса Дмитриевна, перебирая какие-то бумаги.

– Адель? –она обернулась на стук двери и вскинула брови.– А ты чего здесь так рано? Обычно тебя не дождёшься, а тут за час примчалась. Что-то случилось?

–Ничего, Лариса Дмитриевна,– бесцветно отозвалась я, прижимая к себе сумку. –Просто.. решила сегодня прийти пораньше. Разогреться подольше, повторить связки.

–Ого.._ хореограф мягко покачала головой. – Вы с Машей прямо мыслите одинаково в последнее время! Какая-то ментальная связь, не иначе.

–В каком смысле?– моё сердце пропустило удар, а ладони мгновенно вспотели.

–Да в прямом. Она тоже только что пришла, буквально пять минут назад. Переодевается сидит,– Лариса Дмитриевна вдруг отложила бумаги, подошла ко мне ближе и заговорила совершенно другим, мягким и понимающим тоном.– Адель, послушай.. Маша мне сегодня с утра всё рассказала. Я, конечно, всё понимаю. Тебе сейчас тяжело, возможно, даже больно из-за всей этой ситуации. Но личные драмы не должны сказываться на наших командных танцах. Мы готовимся к серьёзному конкурсу.

Мои зрачки расширились от подступившего ужаса. Стены зала словно покачнулись.

–Что?.. – едва слышно выдавила я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – Что именно она вам рассказала?!

«Вот чёрт! Неужели Маша всё выложила тренеру? Про поцелуй? Про то, что я...по девочкам? Но почему тогда Лариса Дмитриевна так спокойно, почти по-матерински к этому относится?!» –паника накрыла меня с головой.

–Ну как что?– удивилась Лариса Дмитриевна моей реакции. — Что ты накричала на Влада на первой тренировке без меня. Маша говорит, он тебя сильно задел на этой тренировке, наступал на ноги, и у тебя просто сдали нервы.

Я понимаю, Адель, терпеть боль неприятно. Но срываться на партнёра по танцам –это лишнее. Ты должна будешь сегодня перед ним извиниться, как только он придёт. Договорились?

Я судорожно выдохнула, чувствуя, как огромный, тяжеленный камень свалился с моей груди. Жива. Моя тайна всё ещё в безопасности.

–Да.. Да, конечно! Я обязательно извинюсь, Лариса Дмитриевна. Извинюсь прямо с порога,– закивала я, пятясь к выходу.

С трудом сдерживая дрожь в руках, я направилась в раздевалку. Толкнув дверь, я сразу увидела её. Маша сидела на скамейке перед зеркалом и медленно расчёсывала свои короткие волосы.

Стоило мне войти, как она замерла, поймав мой взгляд через отражение. В её глазах не было вчерашнего презрения –только бесконечная, глухая растерянность. Не в силах выносить это напряжение, я молча схватила свою расчёску быстро расчесалась,сняла украшения, в углу и пулей выскочила в пустой танцевальный зал.

Маша направилась следом за мной. Послышался тихий стук её кроссовок. Я демонстративно отошла к самому дальнему зеркалу, села на шпагат и начала разминку, всем своим видом показывая: «Не трогай меня. Меня здесь нет». Лишь бы не разговаривать. Лишь бы не спровоцировать новую волну боли.

Но Маша не собиралась молчать. Она медленно подошла, со вздохом опустилась на стоящий рядом стул и негромко завела разговор:

–Адель...Ты почему вчера вечером и сегодня утром трубку не брала? Я звонила тебе раз десять, наверное.

Я упрямо молчала, делая вид, что увлечена растяжкой мышц бедра.

–Адель, ну не игнорируй меня, пожалуйста, – её голос заметно дрогнул, в нём послышались умоляющие нотки.– Нам нужно поговорить. Серьёзно поговорить о том, что случилось. Понимаешь, ты всегда была для меня не просто человеком из основного состава. Ты была самой близкой, самой дорогой подругой, и я…

Я отключила слух. Совершенно не хотела слушать эти её дежурные оправдания про «лучших подруг». Хватит с меня френдзоны. Но её следующие слова заставили меня невольно прислушаться:

–Знаешь.. В мире ведь бывают разные люди. И бывают такие... особенные, очень близкие друзья. Ну, которые постоянно ходят за руку, открыто обнимаются при всех... и даже целуются иногда. В губы. И для них это нормально.

Я замерла в полушпагате, вообще не понимая, к чему она клонит и какую новую глупость пытается придумать, чтобы сгладить углы.

Маша наклонилась чуть вперед, внимательно вглядываясь в моё лицо:

– У тебя когда-нибудь были такие близкие друзья, Адель? С которыми стираются все границы? Мне просто...правда очень интересно.

Я резко выпрямилась и злобно прошипела, глядя на неё снизу вверх:

– Какая теперь разница, Маш?! К чему эти дурацкие расспросы? Ты же сама вчера у подъезда мне чётко и ясно сказала, что мы больше не друзья! Сама забрала свои слова назад!

Маша вдруг импульсивно подалась вперёд и почти воскликнула, перебивая меня:

– Конечно, мы не друзья, Адель! Ну сама подумай своей глупой головой, разве обычные друзья целуются так, как ты меня позавчера поцеловала?!

И тут я ощутимо вздрогнула. В ушах резко зазвенело. До меня, словно вспышка молнии в кромешной тьме, начало доходить всё то, что она пыталась донести до меня все эти дни. Мой мозг, как сумасшедший компьютер, принялся прокручивать назад каждый день, каждую её фразу.

И я с размаху наткнулась на её тихую исповедь в туалете студии. Всплыли её точные слова: «И я сделаю абсолютно всё, чтобы она... Чтобы этот человек был счастлив». Она сказала «она»! Не «он»! Она говорила про девушку!

Затем в памяти вспыхнул наш вчерашний спор у подъезда. Мой отчаянный крик: «Но ты же сама только что сказала, что мы останемся друзьями!» – и её резкий, полный скрытой боли ответ: «Да какие же мы друзья после этого?!»

О боже.. «Какие мы друзья после этого» – это означало не конец. Это означало, что мы перешагнули эту черту! Что мы стали кем-то гораздо большим.

Я резко осознала всё. Каждая деталь пазла встала на своё место. Эта её «болезнь»... была такой же, как и моя. Она любила меня.

Я посмотрела на Машу огромными, полными шока и удивления глазами. Мой рот приоткрылся, но я не смогла вымолвить ни слова.

Маша тем временем медленно поднялась со стула, сделала шаг ко мне и опустилась на колени прямо на паркет. Её пальцы – тёплые, дрожащие –аккуратно, но крепко переплелись с моими. Она потянула меня на себя, и я послушно подалась вперед.

Маша приблизилась к моему уху и горячо прошептала слова, которые я уж точно никогда в своей жизни не надеялась от неё услышать:

–Может.. на самом деле нет ничего плохого в том, чтобы ты снова поцеловала меня? А, Адель? Мы ведь теперь с тобой уже совершенно точно не друзья...

От этого шёпота по моему телу пронёсся сокрушительный электрический разряд. Я замерла, боясь пошевелиться и спугнуть это нахлынувшее, сумасшедшее счастье.

Расстояние между нашими лицами стремительно сократилось до жалких миллиметров. Я кожей чувствовала её прерывистое, горячее дыхание. Мои глаза сами собой закрылись в предвкушении..

И в эту секунду из коридора донёсся громкий, отчётливый, противный скрип старых деревянных половиц. Кто-то шёл к залу.

Я мгновенно, как от удара током, отпрянула от Маши назад, едва не завалившись на бок. Маша судорожно вскочила на ноги и отступила к зеркалу, поправляя форму. Ровно через секунду двери распахнулись, и в зал, громко смеясь и обсуждая какую-то шмотку, весело вошли Ника и Лада.

Они увлечённо болтали, даже не заметив той бури, что только что разыгралась в углу. А я, сидя на полу и тяжело, судорожно дыша, посмотрела на Машу и едва слышно прошептала одними губами:

– Как же хорошо, что эти ступеньки в коридоре так громко скрипят...

🌺🌺

Ахах..Боже! Почему мне кажется что это кринж? Не знаю..Странно это всё,но дальше вас ждёт такое..В общем в этом фанфике точно будет глав 30,если не больше!