Между нами

И вот, наступило утро. Я проснулась на расстеленной кровати всё в той же одежде, в которой была на вилле: в помятом топе и клетчатой рубашке, до сих пор хранившей едва уловимый запах Машиных духов. Я спала этой ночью? А может, и не спала вовсе. Возможно, я просто закрыла глаза, провалившись в кошмарное забытье. Не знаю. Я больше ничего не знала...

В голове набатом стучали одни и те же вопросы: как мне теперь смотреть Маше в глаза? Как вообще жить после этого? Как в понедельник переступить порог танцевальной студии и прийти на тренировку? Это казалось невозможным. Приговором.

–Адель, иди завтракать!– донёсся из коридора мамин голос.

–Иду...–бесцветно отозвалась я.

Кое-как стянув с себя вчерашние вещи, я переоделась в домашнюю футболку и шорты, а затем на неслушающихся ногах направилась на кухню.

Еда не лезла в горло. Ковыряя вилкой в тарелке, я мечтала только об одном – поскорее вернуться в свою комнату, залезть под одеяло и судорожно думать, как вести себя завтра. Но моё спасительное бегство прервала мама.

–Адель, сходи, пожалуйста, в магазин за хлебом. Очень нужно,– попросила она, протягивая мне купюру.

Я тяжело, обречённо вздохнула, но спорить не стала. Обулась и вышла на улицу. Весь путь до ближайшего супермаркета я исступленно молилась только об одном: хоть бы не встретить здесь Машу. Или кого-то из девчонок.

Сами понимаете, в таком состоянии меньше всего хочется натыкаться на свидетелей своего позора.

Кое-как забрав из магазина батон, я уже собиралась завернуть к своему подъезду, как вдруг на моё плечо легла чужая, тяжёлая ладонь.

Сердце сделало бешеный кувырок и ушло в пятки. Даже не оборачиваясь, по одному только теплу этих пальцев я поняла – это Маша. Ну, конечно. Кто же ещё это мог быть в моём персональном аду?

Не успела я сообразить, что делать –побежать или провалиться сквозь землю, – как Маша резко, с силой развернула меня к себе за плечи.

– Ну привет, Адель,– буквально прошипела она сквозь зубы.

Я мгновенно опустила голову, уставившись на свои кроссовки. Хуже всего сейчас было видеть её взгляд. Боковым зрением я уловила, как она смотрит на меня – с такой смесью разочарования и презрения, будто я была каким-то ничтожеством.

Я даже не успела заметить и оказать сопротивление, как она аккуратно, но твёрдо усадила меня на деревянную лавочку у подъезда, а сама принялась нервно расхаживать туда-сюда по асфальту, меряя шагами пространство. Я сидела неподвижно, всё так же упорно разглядывая землю под ногами.

– Ну! – резко начала она, останавливаясь прямо передо мной.– Ничего сказать мне не хочешь?

В горле пересохло. Я не могла выдавить из себя ни единого звука, а уж тем более – попытаться что-то внятно объяснить. Да и что тут объяснять? Я и так уже натворила кучу делов, разрушив то единственное, что у нас было – нашу дружбу.

–Почему ты молчишь?! Адель, чёрт возьми, скажи хоть что-нибудь! – её голос сорвался на эмоции.

Маша резко присела передо мной на корточки, заглядывая снизу вверх прямо мне в глаза. Взгляд её горел обидой и непониманием. Не выдержав этой пытки, я судорожно отвела глаза в сторону, уставившись на кусты.

–Хватит, Адель! Хватит молчать! – Маша всплеснула руками, и в её голосе послышались злые, горькие нотки. – Ты никогда...слышишь, никогда не отвечаешь за свои поступки! Опять будешь сидеть вот так вот, нахохлившись, и просто смотреть в землю?!

Эти слова ранили меня больнее любого кинжала, вонзаясь под самую кожу. В смысле – не отвечаю за поступки? Отвечаю..Наверное. Хотя... Кого я обманываю? Она была абсолютно права. Будь я на её месте, я реагировала бы точно так же. Я вела себя как трусиха.

Маша вдруг обмякла. Вся её злость куда-то исчезла, уступив место глухому, отчаянному натяжению. Она посмотрела на меня с такой невыносимой, умоляющей надеждой, что у меня защемило в груди.

– Адель...я прошу тебя, – тихо, почти умоляюще произнесла она, протягивая ко мне руки, но так и не решившись дотронуться. – Просто скажи, что это была глупая, неудачная шутка. Или скажи, что ты сделала это случайно, что ты не хотела...Пожалуйста. Я приму любые твои слова, Адель. Мы забудем этот кошмар и останемся друзьями. Обещаю.

Я замерла, поражённая её словами. Весь мир вокруг словно остановился. Она давала мне спасительную соломинку. Давала шанс всё вернуть, пусть и через ложь.

Разум кричал: «Соври! Скажи, что не хотела! Верни её!» Следовало послушаться, переступить через себя, вы выкрикнуть: «Адель, я люблю тебя!», но из моего сжатого горла смог вырваться лишь тихий, надломленный хрип:

– Хотела..

Я сказала правду. Она просила меня сказать, что это шутка, или что я сделала это нечаянно, но я больше не собиралась лгать ни ей, ни себе. Эта не «болезнь» внутри меня была слишком реальной, чтобы притворяться,а любовь рвалась наружу. Я хотела этого поцелуя. Каждой клеточкой своего тела.

Маша от моих слов резко, словно от удара, вскочила на ноги. Она застыла, глядя на меня сверху вниз.

Я не видела её лица, но отчётливо, кожей чувствовала каждый её тяжёлый взгляд, каждое мимолётное движение. Она тяжело и прерывисто дышала.

–Адель..–её голос задрожал от подступившего ужаса и окончательного разочарования. – Ты совсем с ума сошла? Это же... это..

– Но ты же сама только что сказала, что мы останемся друзьями! – в отчаянии выкрикнула я, наконец вскидывая голову и встречаясь с ней взглядом.

– Да какие же мы друзья после этого?! – горько, с надрывом выкрикнула Маша, и её голос эхом разнёсся по пустому двору.

Её слова окончательно разорвали в клочья всё, что было между нами. Последний мостик рухнул. Мне до безумия, до дрожи в коленях захотелось прямо сейчас вскочить с этой злосчастной лавочки и убежать куда-нибудь подальше, скрыться в темноте, провалиться сквозь землю..но сил физически не было.

Тело словно налилось свинцом. Опустошение накрыло с головой, и я почувствовала, как по моей горящей щеке медленно, оставляя влажный след, катится одинокая, обжигающая слеза.

И в этот самый момент, когда весь мой мир превращался в пепел, тишину двора безжалостно разрезал весёлый, беззаботный крик:

–Адель, Маша, привет!

Я вздрогнула, судорожно сглотнув. К нам быстрыми шагами приближался Влад. Он выглядел как обычно _весёлый, ни о чём не подозревающий, в своей неизменной спортивной кофте. Он подошёл вплотную, переводя взгляд с напряжённой, бледной Маши на меня, и резко осёкся.

Парень заглянул прямо мне в глаза, замечая мои подрагивающие плечи и мокрую от слёз щёку. Его лицо мгновенно стало серьёзным и обеспокоенным:

– Адель..Что с тобой случилось? Тебя кто-то обидел?

Его фальшивое сочувствие, его присутствие здесь, рядом с Машей, в самый постыдный момент моей жизни – всё это стало последней каплей. Изнутри снова обожгло дикой, неконтролируемой обидой.

– Ничего! – истерично выкрикнула я, срывая голос.

Я мёртвой хваткой вцепилась пальцами в шуршащий пластиковый пакет с хлебом, резко вскочила с лавки и, ни на кого не оглядываясь, рванула прямиком в спасительную темноту подъезда.

Железная дверь с глухим грохотом захлопнулась за моей спиной, отрезая меня от них. От Маши, от Влада и от всей той боли, которую они принесли в мою жизнь.