Копия с характером||Ваня Кислов

После той ночи Вика не спала почти до утра. Она лежала в кровати, смотрела в потолок и прокручивала в голове каждую секунду. Крик. Руки Рауля. Темнота. А потом — Ваня. Его кулаки, его крик, его глаза, полные ярости. И страх в его глазах. Не за себя. За неё.

«Если бы я не прибежал...» Он не договорил. Но Вика и так знала, что он хотел сказать.

Утром бабушка спросила:

— Ты чего такая бледная? Опять не спала?

— Спала, — соврала Вика, ковыряя ложкой кашу.

— Врёшь, — бабушка покачала головой, но лезть не стала. Она вообще редко лезла в душу. Просто кормила, давала деньги на карманные расходы и иногда говорила: «Не дури». Этого было достаточно.

Вика вышла из дома и увидела Риту. Та стояла у подъезда, нервно курила и явно ждала её.

— Ты чего? — спросила Вика.

— Я слышала, что вчера случилось, — Рита посмотрела на неё с тревогой. — Гена рассказал. Кислов, говорят, чуть не убил Рауля.

— Почти, — кивнула Вика. — И правильно.

— Ты в порядке? — Рита взяла её за руку. — Он тебя...?

— Нет, — Вика покачала головой. — Ваня успел. Он прибежал. Услышал крик и прибежал.

Рита выдохнула.

— Блядь, — сказала она. — Я же тебя оставила одну. Если бы что-то случилось...

— Но не случилось, — перебила Вика. — Всё нормально.

Они пошли на базу. По дороге молчали. Каждая думала о своём.

На базе уже собрались почти все. Гена сидел на плите с серьёзным лицом — это было так необычно для него, что Вика даже испугалась. Хэнк стоял рядом, скрестив руки на груди. Мел, как всегда, сидел чуть в стороне.

— Где Кислов? — спросила Вика.

— Дома, — ответил Гена. — Спит, наверное. Он вчера... он очень сильно избил того урода. Пальцы разбил в кровь. Мать увидела, когда пришла с работы, психанула. Но он ничего не рассказал. Сказал, что просто подрался.

— Из-за меня, — тихо сказала Вика.

— Из-за тебя, — подтвердил Гена. — Но ты не думай, мы все на его стороне. Рауль — мусор. Его давно надо было закопать. Просто никто не решался.

— Кислов решился, — сказал Хэнк. — И правильно сделал.

Вика села на край плиты, закурила. Ждала. Все поняли, что она ждёт Ваню.

Он пришёл через час.

Ваня шёл медленно, руки в карманах, капюшон натянут на голову. Когда подошёл ближе, Вика увидела, что его костяшки замотаны бинтами. На скуле — синяк. Но в глазах не было усталости. Было что-то другое. Решимость. Или, может быть, облегчение.

— Кислов, живой? — спросил Гена.

— А ты не видишь? — огрызнулся Ваня, но без злобы.

Он подошёл к Вике. Они посмотрели друг на друга. В первый раз без привычных колкостей. Просто смотрели.

— Привет, худая, — сказал он тихо.

— Привет, мудила, — ответила она.

— Пойдём, — сказал он. — Отойдём.

Они отошли от компании, к ржавым качелям, где их никто не слышал. Ваня сел на перекладину, Вика встала напротив.

— Ты как? — спросил он.

— Я уже сказала — нормально.

— А я второй раз спрашиваю, — он поднял на неё глаза. — Ты как на самом деле?

Вика вздохнула. С ним трудно было врать. Он видел насквозь.

— Страшно было, — призналась она. — Очень страшно. Когда он меня тащил, я думала, что всё. Что никто не придёт.

— Я пришёл, — сказал Ваня.

— Ты пришёл, — кивнула Вика. — Спасибо тебе. Ещё раз.

— Не благодари, — он отвернулся. — Я не смог бы жить с мыслью, что...

Он не договорил. И не нужно было.

— Почему ты прибежал? — спросила Вика. — Ты был далеко. Там шумно. Как ты услышал?

Ваня помолчал.

— Я твой голос узнаю из любой толпы, — сказал он тихо. — Как бы ты ни кричала, я всегда услышу.

Вика замерла. Сердце пропустило удар.

— Это что, признание? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Не знаю, — Ваня посмотрел на неё. — А что, если да?

Они стояли друг напротив друга. Между ними было полшага. Вика чувствовала запах его духов — терпких, с апельсиновой ноткой. И видела, как его глаза меняются. Там не было злости. Не было привычной маски «идите все нахуй». Был просто Ваня. Такой, каким его никто не видел.

— Я тоже, — сказала Вика. — Я твой голос узнаю. Даже когда ты молчишь.

Ваня усмехнулся.

— Мы оба дебилы, — сказал он.

— Полные, — согласилась Вика.

Он протянул руку. Не для того, чтобы ударить. Не для того, чтобы оттолкнуть. Просто протянул.

Вика взяла его за руку. Его пальцы были тёплыми, несмотря на бинты. Она сжала их. Он сжал в ответ.

— Что теперь будет? — спросила она.

— Не знаю, — ответил Ваня. — Но мы больше не будем ругаться. Устал.

— Я тоже, — кивнула Вика.

Они вернулись к компании. Гена увидел их руки и присвистнул:

— О, смотрите-ка! Кислов, ты что, нашёл себе девушку?

— Завались, Ген, — сказал Ваня, но не убрал руку.

— Я молчу, я молчу, — Гена поднял ладони вверх, но улыбался во весь рот.

Хэнк покачал головой, но тоже улыбнулся. Мел просто кивнул — мол, нормально. Рита смотрела на Вику с выражением «я же говорила».

— Вы долго ещё будете держаться за руки? — спросила Рита. — А то у меня сахар в крови подскочит.

— Отвали, — сказала Вика, но не отпустила руку.

Вечером они ушли с базы вместе. Шли по набережной, молчали. Море шумело, чайки кричали, где-то играла музыка. Всё было как обычно. Но всё было по-другому.

— Можно тебя кое о чём спросить? — сказала Вика.

— Валяй.

— Ты правда думаешь, что я не чудовище?

Ваня остановился. Повернулся к ней.

— Слушай сюда, худая, — сказал он. — Ты — лучшее, что случилось со мной за последние годы. Ты злая, дерзкая, у тебя язык как бритва. Но ты не чудовище. Ты просто человек, которому было больно. Как и мне.

— И что нам с этим делать? — спросила Вика.

— А ничего, — Ваня пожал плечами. — Жить дальше. Вместе.

— Вместе? — переспросила Вика.

— Вместе, — подтвердил он. — Если ты не против.

Вика посмотрела на него. На его карие глаза, на растрёпанные кудри, на разбитые костяшки. На человека, который спас её. Который увидел её насквозь. Который не побоялся.

— Не против, — сказала она.

Ваня улыбнулся. Впервые по-настоящему, без усмешки, без ехидства. Просто улыбнулся.

— Тогда пошли, — сказал он. — Провожу тебя домой.

Они пошли дальше. Уже не держась за руки, но рядом. Очень близко. И Вика знала, что этой ночью она наконец-то выспится.

Потому что впервые за долгое время ей не было страшно.