Копия с характером||Ваня Кислов

После того странного разговора с Ваней у Вики внутри всё кипело. Она вернулась к бабушке, хлопнула дверью комнаты, упала на кровать и уставилась в потолок. В голове крутилась одна и та же херня: «Что он этим хотел сказать? „Держи язык за зубами, пока цела" — это блядь что вообще такое? Угроза? Забота? Или просто понты?»

Она не привыкла, чтобы кто-то вот так напрямую говорил ей вещи, от которых становилось не по себе. В Воронеже все были проще: либо ты агрессор, либо жертва. А этот Кислов выбивал её из колеи.

На следующий день Рита снова пришла за ней.

— Ты чего такая дерганая? — спросила Рита, замечая, что Вика уже успела выкурить три сигареты за десять минут.

— Да этот твой Кислов... — начала Вика, но Рита её перебила.

— Он не мой, слава богу. И вообще, забей. Сегодня в школе первый день после каникул увидимся. Ты не думай, он там при всех не будет к тебе лезть. Ему похуй на мнение окружающих, но при учителях он тише воды ниже травы.

— Почему?

— Мама у него работает на двух работах. Если его выпрут из школы, она с ума сойдет. Он, при всей своей мудачности, мать свою любит. Она у него одна.

Вика промолчала. Эта информация зацепила её больше, чем она хотела признаться.

В школе всё было серо и уныло. Коктебельская школа мало чем отличалась от воронежской — такие же обшарпанные коридоры, такие же скучающие учителя и такие же тупые одноклассники, которые пялились на новенькую как на диковинную зверушку.

Вика сидела за последней партой, слушала в наушниках музыку и делала вид, что ей насрать на всё вокруг. Рита сидела рядом и иногда что-то писала ей в тетради смешные рожицы.

На большой перемене они вышли в коридор. И там, у окна, стоял Ваня. Он разговаривал с Хэнкой, засунув руки в карманы, и смеялся над чем-то. Увидел Вику и его лицо мгновенно стало серьезным.

— О, пришла худая, — сказал он, как ни в чём не бывало. — Смотри не провались в туалете, а то там дыра в унитазе большая.

— А ты смотри не подавись своим остроумием, — ответила Вика, не сбавляя шага. — Задохнешься — откачивать не буду.

Хэнка фыркнул и отвернулся, делая вид, что его тут нет. Рита закатила глаза и потащила Вику дальше.

— Ты че, реально не можешь промолчать? — прошипела Рита.

— А он может? — огрызнулась Вика.

— Вы оба дебилы, — подвела итог Рита.

После школы все снова собрались на базе. Пришёл даже Гена — принёс с собой пакет пива и чипсы. Мел сидел на своём обычном месте и смотрел в сторону моря, где сегодня никого не было.

— Анжела не пришла? — спросил Хэнка у Мела.

— Не твое дело, — буркнул Мел, но в его голосе слышалась тоска.

Вика села рядом с ним.

— Слушай, а она хоть знает, что ты за ней всё это время бегаешь? — спросила Вика прямо.

Мел посмотрел на неё своими голубыми глазами. Он вообще был спокойным парнем, почти никогда не повышал голос. Но сейчас в его взгляде что-то промелькнуло.

— Знает, — сказал он тихо. — Ей просто похуй.

— Жестко, — Вика кивнула. — Но лучше так, чем надеяться на что-то, чего не будет.

— Ты всегда такая прямолинейная? — спросил Мел.

— Всегда, — ответила Вика. — Меньше пиздежа — больше дела.

Мел посмотрел на неё и усмехнулся. Первый раз за всё время, что она его видела.

— Ты нормальная, — сказал он. — В отличие от некоторых.

И он кивнул в сторону Вани, который сидел на старом колесе обозрения, болтал ногами и курил.

Вика снова посмотрела на него. В закатном солнце его тёмные кудри горели медью, а в карих глазах отражалось море. Он был красивым — Вика не могла этого отрицать. Но красивым в той опасной, разрушительной манере, которая всегда притягивала её к неприятностям.

— Не смотри на него, — сказала Рита, присаживаясь рядом. — Ты только раздражаешься.

— Я и так раздражена, — ответила Вика.

— Это не раздражение, — Рита посмотрела на неё с подозрением. — Это химия. Вы друг друга на молекулярном уровне бесите. Я такое уже видела.

— Где?

— В фильмах ужасов, — Рита усмехнулась. — Обычно всё заканчивается или трупом, или постелью.

— Рита, блядь, — Вика отодвинулась. — Ты совсем страх потеряла?

— А что? Ты хоть раз на него посмотрела без ненависти? — Рита прищурилась.

Вика не ответила. Потому что если честно — да, посмотрела. Один раз. Только что. И ей не понравилось, что она почувствовала.

Вечером, когда все разошлись, Вика и Ваня случайно столкнулись на узкой улочке, которая вела к морю. Они шли друг на друга — она от бабушки, он от себя домой.

— О, судьба, блядь, — сказал Ваня, останавливаясь.

— Просто пройди мимо, — ответила Вика, тоже останавливаясь. — Не обязательно каждый раз гавкать.

— А ты не гавкай в ответ, — усмехнулся он. Но в его голосе не было злобы. Была усталость.

Вика заметила, что его футболка грязная, а на костяшках пальцев — свежие ссадины.

— С кем дрался? — спросила она.

— Не твое дело, — ответил он, но не ушёл.

Они стояли друг напротив друга в трёх метрах. Сумерки сгущались, где-то лаяли собаки, пахло морем и пылью. И от Вани пахло духами — терпкими, с нотками табака и апельсиновой цедры. Дорогими. Неожиданными для такого, как он.

— Слушай, худая, — Ваня почесал затылок. — Ты вчера спросила, угроза это было или нет. Так вот: это не угроза была. А ты не ходи по ночам одна.

— Я сама разберусь, — ответила Вика.

— Угу, — он усмехнулся. — Как в Воронеже разобралась, да? Я слышал, почему ты приехала.

Вика напряглась.

— Кто тебе сказал?

— Гена. Он трепло, — Ваня пожал плечами. — Но я никому не скажу.

— Да плевать, — Вика достала сигарету, но руки чуть дрожали. — Мне насрать, кто что думает.

Ваня заметил дрожь. Подошёл ближе, вытащил из её пальцев сигарету, закурил сам.

— Врёшь, — сказал он, выпуская дым вверх. — Тебе не насрать. Тебе так же больно, как и мне. Просто ты тоже научилась прятать это за злостью.

Вика посмотрела на него. Впервые в глаза. Без защиты, без желания укусить. Просто посмотрела и увидела в нём не мудака, не Кислова, не местного агрессора. А парня, которого отец бросил. Который вырос без него и даже не знает, где тот шляется. У которого мать работает до ночи. Который дерётся, потому что иначе его сожрут. Который злой, потому что жизнь его била.

— Ты первый, кто это сказал, — тихо ответила Вика.

— Я тебя вижу насквозь, — Ваня отбросил сигарету. — Потому что я такой же. Хуёвый, злой, сломанный.

Они стояли в темноте. Между ними было два шага. Вика чувствовала запах его духов — терпких, с нотками табака и апельсиновой цедры. Дорогих. Неожиданных для такого, как он. И впервые за долгое время ей не хотелось убегать.

— Не подходи, — прошептала она, хотя сама не знала, зачем это сказала.

— Не боись, — ответил он. — Я не кусаюсь. Пока.

Он усмехнулся, развернулся и пошёл в темноту, оставив Вику стоять посреди улицы с пустыми руками и бешено бьющимся сердцем.

«Вот же мудила», — подумала она, но в голову лезло совсем другое слово.

Слово, которое она боялась себе признавать.