Мой ангел пахнет лилиями

Кофе был оплачен, круассаны куплены и съедены с явным удовольствием. Я взял себе обычный чёрный кофе без сахара - классика, простота и честность в каждой капле. Есения заказала своё латте с пенкой и шоколадной крошкой - хотя я до сих пор не понял, крошка там или стружка, но это было неважно, потому что она пила его с таким видом, будто это лучший кофе в её жизни. И, что меня приятно удивило, тоже без сахара. Мы переглянулись, когда я заметил это, и она просто пожала плечами:

- Сладкий кофе - это десерт, а не напиток. А я хочу чувствовать вкус кофе, а не сахарного сиропа.

Я чуть не упал со стула от такого совпадения.

- Есень, ты только что стала моим лучшим другом на ближайшие двадцать лет, - сказал я с абсолютно серьёзным лицом. - Сахар в кофе - это, блять, преступление против человечества. Согласна?

Она усмехнулась и подняла свою чашку в жесте тоста.

- Согласна. Сладкий кофе пьют только люди, которые не любят себя.

Мы чокнулись кружками и рассмеялись.

Теперь мы сидели в машине, я вёл её в сторону океанариума, хотя она ещё не знала, что мы туда едем - я решил оставить это как финальный сюрприз. В салоне играла песня Сабрины Карпентер, та самая, которую она включила с телефона через Bluetooth, и я узнал её с первых нот.

- О, я тоже знаю её, - сказал я, улыбнувшись и подпевая припев.

Она посмотрела на меня с удивлением.

- Серьёзно? Ты, с твоим внешним видом, слушаешь Сабрину Карпентер? - спросила она с лёгкой насмешкой.

Я закатил глаза, но улыбнулся.

- А что ты ожидала от парня, который в свои четырнадцать читал фанфики по фиксикам про Файера и Нолика? - сказал я с максимально серьёзным лицом, глядя на дорогу. - У меня богатая душа, Есения. Не суди по обложке, а то я сейчас переключу на металл и устрою тебе тест на выживание.

Она засмеялась так звонко, что я чуть не проехал поворот. Этот смех - как музыка для моих ушей. Я готов был включать Сабрину Карпентер до конца жизни, если она будет так смеяться.

Мы тихо подпевали вместе с песней Сабрины Карпентер - «Tears», эта мелодия уже въелась в голову, и я даже не заметил, как начал напевать в такт. Есения тоже подхватила, и наши голоса слились в одном потоке. Когда заиграла та самая строчка, мы вместе, почти в унисон, пропели:

- Offering to do anything, I'm like (Uh)... - а потом на всю громкость простонали: - Oh my god!

И в ту же секунду наступила тишина. Только музыка ещё играла, но мы замерли. Я медленно повернул голову, она - тоже. И мы просто переглянулись.

Я не думал, что это прозвучит так... Боже. Я ожидал, что будет хотя бы смешно, ну, типа, мы оба ржём, потому что вышло нелепо. Но прозвучало совершенно по-другому. Слишком... интимно. Слишком искренне. Голос Есении дрогнул на последней ноте, и у меня внутри всё перевернулось.

Я сжал руль, чувствуя, как пальцы белеют от напряжения. Отвёл взгляд на дорогу, стараясь дышать ровно, но в груди колотилось что-то неконтролируемое.

- Ну, - выдохнул я, прокашлявшись, - это было... неожиданно.

Она тихо рассмеялась, но я чувствовал, что она тоже смущена.

- Да уж, - ответила она, поправляя юбку. - Обычно я так не пою, просто... песня зацепила.

- Зацепила, - повторил я, чувствуя, как губы растягиваются в улыбку. - Может, стоит включить её на повторе? Чтобы мы могли потренироваться и в следующий раз звучало уже не так... драматично?

- В следующий раз? - переспросила она, и я уловил в её голосе улыбку.

- А ты думала, я тебя отпущу? - сказал я с лёгкой хрипотцой, краем глаза глядя на неё. - Мы ещё не видели дельфинов, Есения. Ты не отделаешься от меня одним круассаном.

Она ничего не ответила, но я услышал её тихий смех, и этого мне было достаточно.

Я прочистил горло с такой важностью, будто сейчас собирался защищать диссертацию перед советом учёных. Мы остановились на светофоре, и я повернулся к Есении, поднял указательный палец, и начал свою тираду о дельфинах как профессор, который только что проснулся и решил перевернуть мир науки.

- Ты знала, - начал я, чувствуя, как в голосе просыпается лекторская интонация, - что дельфин - это самый опасный маньяк, насильник и гениальный Эйнштейн в одном флаконе? Под этой гладкой, обтекаемой серой кожей скрывается разум с абсолютно поехавшей кукухой и ярко выраженными криминальными наклонностями. Обычная жизнь их не вставляет, поэтому он изобрёл свой собственный подводный Амстердам.

Есения замерла, приоткрыв рот, но я уже разогнался и не мог остановиться.

- Представь себе: дельфины находят ядовитую рыбу фугу. Рыба от страха начинает выделять смертельный токсин. Но дельфины - химики, блять! Они просчитали микродозировку! - я сделал паузу, чтобы она прониклась. - Они аккуратно покусывают рыбу за жопу, ловят жёсткий трип, пускают слюни и передают её по кругу, как на вписке. Это реальное стадо объебанных профессоров, которые сидят в океане и изобретают новые способы ухода от реальности.

Есения смотрела на меня так, будто я рассказывал ей о том, как устроен мир, и она больше никогда не сможет спать спокойно.

- Но если ты думаешь, что на этом их приколы заканчиваются, то хрен там, - продолжил я, размахивая рукой, пока горел красный. - Это сексуально озабоченные маньяки, и им вообще по барабану, кого любить. Они сбиваются в банды, силой удерживают самок, пиздят других дельфинов, а иногда пытаются пристроиться к дайверам прямо во время погружения. Его улыбка, которая такая милая на картинках - это не дружелюбие, это оскал маньяка, который уже присмотрел твою жопу для своих грязных утех.

Я перевёл дух и увидел, что она уже откровенно хохочет, прикрыв рот ладонью.

- А на охоте, - добил я, чувствуя себя в своей стихии, - они синхронно бьют хвостами по дну, поднимая стену из грязи. Рыба начинает паниковать, не видит, куда плыть, и сама прыгает им в пасть. Они буквально заставили рыбу совершить суицид! Это не охота - это психологическая операция! Если бы дельфин был человеком, он бы преподавал биологию и химию в университете, сидел бы на наркотиках, имел бы кучу приводов за домогательства и управлял бы международным наркокартелем, улыбаясь при этом абсолютно невозмутимым лицом.

Я замолчал, откинулся на спинку сиденья, и с гордым видом посмотрел на неё, ожидая реакции. Есения смотрела на меня несколько секунд, а потом просто выдохнула:

- Ян, я больше никогда не смогу смотреть на дельфинов как раньше. Ты только что разрушил моё детство.

- Я сделал тебя мудрее, - ответил я с довольной улыбкой, трогаясь с места. - Ты теперь знаешь, что за этой милой улыбкой скрывается настоящий подводный маньяк. Но мы всё равно к ним поедем. Просто теперь ты будешь смотреть на них с уважением и небольшой опаской.

Она рассмеялась, и её смех наполнил салон.

- Если они попытаются к нам пристроиться, ты будешь меня защищать, или сам сбежишь?

- Я буду стоять между тобой и любым маньяком, даже если этот маньяк - серый, размером с машину и с криминальным прошлым. И если они попробуют что-то сделать, я им прочитаю лекцию о вреде наркотиков и неподобающем поведении. Думаю, они одумаются... Наверное.

Я снова поднял палец вверх, ведя машину одной рукой, чувствуя себя уверенным и слегка безумным одновременно. Глаза горели, а на губах застыла хитрая улыбка.

- Но! Помни, что у меня всегда есть план «Б»! - сказал я так, будто выдавал военную тайну.

Есения повернулась ко мне, подняла бровь и с лёгкой улыбкой переспросила:

- Какой же?

Я сделал паузу, наслаждаясь моментом, и посмотрел на неё с максимально серьёзным лицом.

- Просто отпиздить этого маньяка, - выпалил я, пожимая плечами, будто это было самое очевидное решение в мире. - Или ты думаешь, что я зря столько качался? Не для того же я таскал железо, чтобы у меня сестру или, тем более, такую девушку, как ты, трогали какие-то подводные ублюдки с наркопристрастиями и криминальными наклонностями.

Она засмеялась - так искренне и звонко, что я почувствовал, как по коже пробежали мурашки.

- То есть, ты готов драться с дельфином ради меня? - спросила она, прищурившись, и в голосе её звучала мягкая насмешка, за которой пряталась нежность.

- Я готов драться с кем угодно ради тебя, - ответил я, чуть убавив тон, но глядя на неё коротко и серьёзно, чтобы она поняла: я не шучу. - С дельфином, с акулой, с продавщицей в цветочном, если она будет груба с тобой. Я накачался не для красоты, хотя это приятный бонус, - я усмехнулся, - а для дела. Так что, если что - я прикрою. Можешь спокойно идти смотреть на этих подводных психопатов, я рядом.

Она молчала пару секунд, а потом тихо, почти шепотом, произнесла:

- Это мило.

И я понял, что готов слушать это слово от неё бесконечно.

𓇢𓆸

Океанариум сиял синими, глубокими тонами - повсюду мерцал свет, преломляясь в воде, и создавалось ощущение, что мы попали в другой мир. Рыбы всех размеров и цветов плавно скользили за толстым стеклом, и я смотрел на это с таким же восторгом, как и Есения. Она стояла у огромного панорамного окна, прижав ладони к стеклу, и смотрела на проплывающих рыб с глазами, полными детского счастья. Я стоял рядом и просто не мог отвести взгляд от неё, от её улыбки, от того, как она заворожённо следила за каждым движением подводных обитателей.

- Смотри! - воскликнула она, и я перевёл взгляд туда, куда она показывала.

Мимо нас, важно покачиваясь, проплыла огромная пузатая рыба. Она двигалась с такой невозмутимой наглостью, будто была здесь главной, а все остальные - просто статисты.

- Это похожа на депутата, - выпалил я, глядя на неё с лёгким прищуром. - Такая же статная и пузатая. И плывёт с такой наглой рожей, будто только что приняла закон против всех мелких рыбок. Жуть просто.

Есения рассмеялась, и её смех разнёсся по залу, как музыка. Она прижалась носом и губами к стеклу, надула щёки, скосила глаза и начала передразнивать рыбу - так забавно, что у меня перехватило дыхание. Я не сдержался, рассмеялся в голос, и быстрым движением достал телефон, навёл камеру и щёлкнул, запечатлевая этот момент.

- Эй! - возмутилась она, отпрянув от стекла и повернувшись ко мне. - Ты что делаешь?!

- Собираю доказательства того, что ты умеешь быть не только серьёзной, но и смешной, - ответил я с улыбкой, убирая телефон в карман, хотя на самом деле уже знал, что это фото станет моим любимым на долгое время.

- Я не смешная, - надулась она, но в глазах уже плескалась смешинка.

- Ещё как смешная, - тихо сказал я, сделав шаг ближе. - И это прекрасно.

Она отвела взгляд, но я заметил, как её губы дрогнули в улыбке, а щёки порозовели. И я подумал: какое же это счастье - просто стоять здесь, рядом с ней, и смотреть на рыбок, о которых я понятия не имею.

Я сам не понял, как это случилось. Просто наклонился к ней - легко, почти невесомо, - и поцеловал в щеку. Как будто в отместку за прошлый раз, за тот её поцелуй в цветочном. Только теперь инициатива была моей. И это ощущалось... правильно.

Есения вздрогнула, её глаза широко распахнулись, и она уставилась на меня с таким выражением, будто я только что сказал ей, что дельфины - это инопланетяне, которые захватили океан. Я же просто улыбался по-идиотски, чувствуя, как в груди разливается тепло, и наклонился, чтобы взять её за руку.

- Пойдём, - сказал я, как ни в чём не бывало, и потянул её дальше по залу, - нам ещё на маньяков смотреть. Мы же не можем пропустить самое интересное.

Она шла за мной, и я чувствовал, как её пальцы сжались в ответ, а голос донёсся до меня с лёгкой хрипотцой:

- Ты... ты только что поцеловал меня.

- Ага, - подтвердил я, не оборачиваясь, но улыбка всё ещё играла на моих губах. - И что? Это была месть. Ты первая начала.

- Месть? - переспросила она, и я услышал в её голосе смех. - Ян, ты сейчас серьёзно?

Я остановился, повернулся к ней и посмотрел прямо в глаза. Её щёки всё ещё были розовыми, и это было так красиво, что у меня перехватило дыхание.

- Нет, - сказал я тихо, почти серьёзно, но с теплотой в голосе. - Не серьёзно. Просто... я не мог не сделать это. Ты слишком красивая, когда смеёшься. И когда обижаешься. И когда передразниваешь рыбу. Я просто... - я замолчал, подбирая слова, - хочу, чтобы ты знала.

Она смотрела на меня пару секунд, а потом улыбнулась, и в этой улыбке было столько света, что я готов был стоять здесь вечно.

- Ладно, - сказала она, сжав мою руку, - пошли на маньяков. Но если они попытаются к нам пристроиться, я буду ждать твоего плана «Б».

- План «Б» всегда со мной, - ответил я, и мы пошли дальше, держась за руки, как будто так было всегда.

Мы зашли в соседний зал - тот самый, где в огромном синем резервуаре плавали дельфины. Есения на секунду замерла, глядя на этих грациозных, скользящих в воде созданий, и я видел, как в её глазах загорелся неподдельный детский восторг. Она отпустила мою руку - только для того, чтобы достать телефон, и, не раздумывая, начала снимать всё на видео.

Я, естественно, не смог упустить такой шанс. Сделал шаг вперёд, нагло влез в кадр с краю, высунул язык и улыбнулся, как последний идиот, а потом быстро отошёл в сторону, пряча руки в карманы.

- Не отвлекайся, снимай, - сказал я, кивая на дельфинов. - Я просто засветился, чтобы ты помнила, с кем пришла. А теперь снимай эстетику, не обращай на меня внимания.

Она тихо рассмеялась, не отрывая взгляда от экрана, а я отошёл на пару шагов назад, наблюдая, как она ловит кадры, как свет преломляется в воде и падает на её лицо. И я подумал: чёрт, да я ради этого момента готов смотреть на дельфинов хоть каждый день. Даже если они маньяки.

- Ян, иди сюда, - сказала она, махнув рукой. - Встань рядом, я хочу, чтобы ты тоже был на видео.

Я послушно шагнул к ней, встал рядом, и она обхватила мою талию свободной рукой, прижавшись боком, и направила телефон так, чтобы мы оба попали в кадр.

- Улыбнись, маньяк, - сказала она, улыбаясь сама.

- Ты про меня или про дельфинов? - спросил я, улыбнувшись в камеру уже без дурацких гримас, а просто - по-настоящему.

- Про обоих, - ответила она, и нажала на запись.