18 месяцев удушья

Она напевала песню, не открывая губ. Сосредоточенными глазами она следила за тем, как ее рука наносит мазки. Она совершенно уходила туда, в глубь рисунка. Черные пятна растекались по мокрой поверхности бумаги.

Кисть слегка качалась на пальцах, когда отдыхала. После она аккуратно и тонко следовала движению, создавая предметы и деревья. Мои волосы чуть спадали на лицо, но я продолжала рисовать, некоторое время не замечая их. Я выдохнула и отвела их обратно, и смотрела на бумагу сквозь перспективу. Я слышу, как дверь открывается, но не хочу отвлекаться ни на что. Я продолжаю дорисовывать штрихи - новый мир. А ведь для того, чтобы создать бесконечность, достаточно кисти. Я наклонилась к холсту чуть ближе, погруженная в процесс.

- Я не знал, что ты умеешь рисовать, - сказал он.

- Немножко совсем.

- У тебя красиво выходит.

- Спасибо, - она наклонила голову чуть ниже. Волосы прикрыли лицо.

Мы немного молчали. Он все еще стоял где-то рядом, позади. Я смотрела на бумагу любуясь тоже работой. Я ждала, пока он уйдет. В это время я дорисовывала еще одно дерево.

У нас так и не получалось никогда искреннего диалога. Мы были слишком разными. Я не знала, о чем с ним говорить. Я никогда и не думала, что нам нужно говорить о чем-либо.

Я никогда ему не говорила сокровенное, как минимум свои секреты, или то, что было у меня в душе. Я говорила то, что он хотел услышать, то, что было правильно или комфортно. Но я никогда не открывалась ему и наши души никогда не соприкасались действительно. Он, впрочем, тоже не открывался мне в полной мере.

Может, сильно мешал страх либо воспоминания о том, как он меня избивал. Это не дает полностью почувствовать безопасность и что-то рассказать. Грустно осознавать, что ты разбил мост. И даже сейчас, когда мы уже не ссоримся и не устраиваем драки. Когда все спокойно, то мост все равно разрушен, и я могу смотреть на тебя только через берег и воду - высохшие забытые слезы, они все равно есть, хоть я их и не помню, они как пятна на окне. И заметны при рассвете и когда луч скользит. Это завораживающе смотреть на них. Мне весело с тобой, и ты правда хороший человек. Но не спрашивай как починить мост. Я не знаю.

И с одной стороны, от этого больно. Но это уже просто привычно. Мы не откроемся друг другу никогда. Он никогда не узнает, кто я на самом деле, сколько бы он не знал о психологии и моем поведении. Сколько бы он не проникал в мою голову, он не знал моего любимого цвета, мои счастливые дни, о чем я думаю вечером, какие нравятся цветы и что я люблю, о чем я беспокоюсь и думаю.

Мы не были друг для друга людьми. Мы всегда были ролями. Так конечно намного легче. Но мне и правда не хватало этого соединения. Касания. И если бы ему действительно было интересно, то я бы открылась ему на самом деле. Я бы рассказала. Но он сам не хотел соприкоснуться.

Пап, какой у меня любимый цвет?

Она смотрела на этот ненастоящий мир, который она создает. То, что появляется из соединений мазков. Все, что она придумала в своей голове. Ей казалось, что этот мир может расширяться без остановки. И краем души она чувствовала прохладный воздух, который шел с нарисованного озера. Ветер проходил, и звуки птиц доносились откуда-то снаружи. Чуть качаясь она пыталась уловить странное неосязаемое ощущение, которое звучало в этом ветре.

Он взял ее за кисть. Легко, почти не сжимая. Он повел ее кисть к бумаге, и они начали рисовать линию. Они сделали вытянутую каплю, смотревшую в сторону. Она давала дальше ему вести ее, и они добавляли этой капле какие-то черты, глаза. Это была ее кисть, это она прижимала ее, это были ее легкие неровности, которые проскакивали на бумаге. Но они были словно одним целым, продолжениями друг друга. Мягкая линия перешла в плавник, в капле выросли жабры. И появилась простенькая рыба. Она не плавала, почти не имела черт, но выглядела не так плохо.

Мир растворился. Ничего не было вокруг. Их линии оставляли на ней след, голова чуть кружилась. Она чувствовала его дыхание совсем рядом, слышала его. И все другие чувства заглохли на момент. Она лишь следовала рукой с ним, словно комета.

Я опустила кисточку в стакан и оглянулась на него. Мы улыбнулись друг другу.

- Ладно, я не буду тебя отвлекать, - он погладил меня по волосам и оставил. Он ушел.

- Можешь...

Он обернулся на меня и посмотрел. Я чуть замолкла и не знала, что сказать. Даже задрожала немного внутри. В горле пересохло, я подбирала слова.

- Что такое? - спросил он заботливым голосом.

- Пожалуйста... оставь дверь открытой. Я не могу дышать.

Он на секунду опустил лицо и я перестала его видеть. Мое сердце упало в пропасть. Но он снова поднял голову, даже быстро. Это лишь в моей голове от страха все замедлилось.

- Хорошо, - ответил он с улыбкой. И не закрыл дверь. Он скрылся в проеме и я расслабила плечи. Я бросила взгляд на бумагу, смотря на рисунок. Мне нужно было подышать, пока он не закрыл дверь снова. Я разжала и сжала свои пальцы пару раз и встала, подойдя к лестнице. Оттуда исходило немного солнечного света. Он проникал рассеянно, но я просто понимала, что он не такой, как у меня на потолке. Он был более двигающимся. Более живым.

Я присела на лестницу и, проскользив вверх на пару ступенек, опустила на одной из них свои руки. Я положила на них свой подбородок и повернула взгляд в серую стену. Мне стало легче. Воздух словно попал в голову и тяжесть немного развеялась. Иногда мысли сильно крутились в голове, так что сложнее становилось думать и концентрироваться на чем-то. Но сейчас лишние фоновые чувства уходили. У меня было хорошее настроение сегодня. Все казалось менее безнадежным, и, быть может, все будет хорошо.

Мне хотелось бы побыть на озере. Почувствовать, как я плаваю по большой поверхности. Чувствовать плескающееся солнце по моим плечам. Может в один день мы съездим на озеро. В своей голове я видела поля и уходила в них.

В какой-то момент меня снова вернуло в реальность, в нос ударил противный запах. Мое тело сразу сковывает. Я чувствую дым. Тонкая еще не совсем явная струйка прошлась рядом. Я помотала головой и яснее почувствовала подгоревший запах. Трава пропиталась дымом и начала гибнуть.

Я не знала, что делать. Может мне стоило закрыть дверь, но я боялась даже подойти и двинуться. Я не знала и запаниковала еще больше, потому что дым все больше заполнял мою комнату, а значит, что остается со мной надолго, на многие недели и что мне придется дышать, вздрагивая от того, что в легкие попадает гарь, а не воздух.

Она скатывается с лестницы и чувствует, как клубы дыма захватывают ее руки, они погружают в тьму ее комнату. И ей становится страшно. Это смерть. Это смерть проходит рядом и закрывает все своим серым удушьем. Этот запах попадает в легкие, и она начинает кашлять. Она прикладывает руки к себе, будто защищаясь от тумана. Ей становится страшно, и она слегка дрожит. Она поднимается, перепрыгивая ступеньки, стараясь делать это бесшумно, и прикрывает дверь. Она смотрит в пустоту, в мрачный подвал, в котором она сидела, и ее взгляд уходит за него. Она спускается вниз, кажется, шаг и она упадет в бездну. Ей хотелось упасть, и исчезнуть. По коже словно бегает нечто.

И она садится на кровать, и сидит, обняв колени. В голову лезут мысли, но я стараюсь о них не думать. Иначе больно.

У меня на пальцах было немного краски. Я смотрю на них и другой рукой чуть отколупываю. Она распадается слоями, еще мягкая, не засохшая. Чувствовать, как она отпадает от меня, как она наклеивается на ногти, как отделяется от кожи. Словно часть меня. Черная удушающая краска, она все больше окутывает, и может быть когда-нибудь я погружусь в ее мире. Я сидела так, может, полчаса.

Дверь приоткрылась, и оттуда снова идет немного света, я приподняла голову. Он несет что-то и спускается вниз. Подойдя к столу, он ставит яблочный пирог. В два стаканчика наливает чай. Сзади я чувствую на секунду, словно руки дыма проходят рядом и пронзают меня, но мне просто показалось.

- Я думал, ты хотела, чтобы я оставил дверь открытой.

- Да, да, кх... м-м... - я не нашлась, что внятно ответить, но он и не допрашивался.

Я подхожу ближе и сажусь за стол, молча кладя свою голову на руку. Он сегодня был заботливее, чем обычно. Я важна ему. Пирог выглядел неплохо, у него был светлый оттенок и немного вспыхнутых трещин, в них разглядывалась светлая, как золото, начинка. От него выходил белый пар, который наполнял воздух небольшой сладостью. Я легонько и даже слегка стеснительно улыбнулась ему, и затем и снова посмотрела в стол. Я была слегка голодной, поэтому была не прочь съесть кусок. Поверхность немного напоминала ландшафт какой-нибудь пустыни. Я прикоснулась к стакану, чувствуя его горячий жар.

Из кармана он достал кухонный нож, но я даже не обратила внимания. Я аккуратно посмотрела на его лицо, пока он сконцентрировавшись разрезал пирог на части. Он выглядел сегодня моложе и более свежим. У него все так же были красивые скулы, которые мне нравились. Я сделала маленький глоток чая и посмотрела в сторону.

Он положил мне пирог в тарелочку. Я попробовал его, но сразу почувствовала, насколько он сухой. Он крошился во рту, и само тесто было таким безвкусным. Начинка смягчала это, но все равно тоже была склизкой и чуть кисловатой. Я оставила корку на тарелке.

- Тебе понравилось?

Он сидел напротив и допивал горячий чай, даже не знаю, как ему удавалось. Словно кипяток вовсе не обжигал его.

- Да, было вкусно, - сказала я без особых эмоций. Прозвучало неискренне, но ей и незачем было скрывать это. Он и сам знал, что не очень хорошо готовит. Он бы не ругал ее за это.

- Я впервые в жизни испек пирог. Хотелось, чтобы ты первая попробовала его. Я сделал его для тебя.

Он выглядел очень радостным и довольным. Она улыбнулась, и у нее заколола совесть.

Она пила чай, погрузившись в свои мысли. Он положил себе в тарелку пару кусочков пирога и ушел. Оставшись одна она приподняла свой рукав и начала колупать ногтем рану. Это ее немного успокаивало. Она механично проводила по ней, пока не отодрала корку. Рана снова начала кровоточить. Она задернула рукав обратно.

В подвале было тихо. Я встала из-за стола, не притронувшись к пирогу, и посмотрела на рисунок. Он немного зачаровывал, он что-то говорил ей, только она не могла ясно это расслышать. Казалось, что если смотреть достаточно долго, то озеро оживет. Оно окажется здесь.

Я подошла обратно и коснулась бумаги. Я давно знала это озеро. Все началось еще в детстве. Меня очень обидело, что родители меня отругали, когда я хотела помочь бездомной собаке на улице. Они сказали, что это очень опасно, собака сама сможет выжить и о них не надо беспокоиться. Мама накричала на меня и даже ударила.

Я тогда плакала в спальной комнате. Несколько слезинок упало на пол, и когда я успокоилась, я разглядывала их и собрала рукой. Я смахнула оставшиеся слезинки с лица и постаралась соединить их как можно больше. В итоге получилась крохотная, миллиметровая лужица. Я зачарованно смотрела на нее и в это время представляла очень многое. С того момента эта лужа начала расти в моей душе.