пиковые брат и сестра

Она держала его за руку, и он чувствовал, как её пальцы сжимают его ладонь. Рин сидел у неё на плече, склонив голову, и смотрел на Вару своими чёрными глазами. Ветер шевелил перья, развевал волосы, но Настя не двигалась. А потом она сделала то, чего он не ожидал. Она шагнула к нему, обхватила его руками и прижалась к груди — сильно, крепко, так, как она никогда не делала раньше. В её объятиях было что-то настоящее. Всё тепло, которое она прятала в последние дни, вылилось в этом жесте. Она дрожала, но не от холода.

— Спасибо, что ты есть, — прошептала она.

Вару застыл. Он не знал, как реагировать. Она была холодной и отстранённой столько времени, что он почти забыл, как это — когда она касается его. Он чувствовал её руки на своей спине, её дыхание у самого уха. И внутри него что-то дрогнуло.

— Насть… — начал он, но не успел договорить.

Она расправила крылья, оттолкнулась от земли и взлетела, утягивая его с собой. Она крепко держала его за талию, её крылья с силой рассекали воздух, поднимая их выше и выше. Вару не успел даже испугаться — он просто чувствовал, как она несёт его за собой, как ветер бьёт в лицо, как мир внизу становится всё меньше.

— Ты с ума сошла?! — крикнул он, когда они оказались уже высоко над лесом.

— Просто смирись! — ответила она, и в голосе её впервые за долгое время слышался смех. — Я тебя не отпущу!

Она закружилась в воздухе, удерживая его в объятиях, и Вару чувствовал, как её тело дрожит от смеха. Ворон кружил рядом, то залетая вперёд, то возвращаясь и издавая короткие клёкоты, будто пытаясь сказать: «Я тоже здесь».

А потом Настя нырнула вниз.

Резко, быстро, почти вертикально. Она сложила крылья, и они начали падать, стремительно приближаясь к земле. Ветер засвистел в ушах, деревья внизу стали быстро расти, превращаясь из мелких точек в огромные зелёные кроны.

Вару заорал от неожиданности. Он не понимал, что происходит, не понимал, зачем она это делает. В панике он дёрнулся, пытаясь вырваться, но она держала его крепко. И в этот момент, на грани между страхом и безумием, его тело начало меняться.

Крылья расправились за спиной, рога прорезались сквозь кожу, одежда превратилась в костюм из листьев и кожи. Он стал Аукой — инстинктивно, бездумно, просто потому, что его сущность поняла: сейчас нужна сила.

— НАСТЯ! — заорал он уже волчьим, звериным голосом. — ТЫ УБЬЁШЬ НАС!

Она не ответила. Она просто продолжала падать, и земля приближалась с каждой секундой. Вару попытался расправить крылья, чтобы замедлить падение, но они запутались, не успели раскрыться полностью. Он почти коснулся земли.

И в этот момент он почувствовал, как его руку резко дёрнули вверх. Едва заметная, почти невидимая магическая нить — та самая, которой Настя привязала его к себе ещё тогда, на поляне, — натянулась, удерживая его буквально в сантиметре от земли.

— НЕ ПИЗДУЙ! — крикнула она, и её голос был близко, слишком близко.

Он поднял голову, сердце колотилось где-то в горле. Настя висела над ним, держа его за руку, её крылья были расправлены, а ворон кружил сверху. Он не упал. Нить держала его. Она спасла его.

— ТЫ С УМА СОШЛА?! — заорал он, всё ещё пытаясь отдышаться.

— А ТЫ ДУМАЛ, Я ТЕБЯ УБЬЮ? — ответила она, и в её голосе слышалась усмешка. — Я ЖЕ СКАЗАЛА: Я ТЕБЯ НЕ ОТПУЩУ.

Она медленно опустилась на землю, и он почувствовал, как ноги касаются травы. Она отпустила его руку, но нить так и осталась на месте, теперь уже видимая, мягко светящаяся.

— Ты привязала меня? — спросил он, глядя на неё.

— Давно, — ответила она, и он заметил, как её глаза стали мягче. — Ещё когда ты впервые превратился. Чтобы ты не упал.

Он хотел возмутиться, сказать, что это было нечестно, что она могла предупредить. Но вместо этого он просто посмотрел на неё, на нить, которая связывала их, и понял: она никогда не даст ему упасть. Настоящая.

— Ты ненормальная, — выдохнул он.

— Я знаю, — ответила она, и в её глазах снова зажглась та искра, которую он так скучал.

Она опустила его на землю, медленно, почти не касаясь ногами травы. И когда она отпустила его, Вару почувствовал, как магическая нить между ними ослабла, но не исчезла — она просто стала тоньше, почти незаметной.

Она стояла перед ним, и в её глазах снова появилась та же сталь, что была в последние дни. Она смотрела на него, но он чувствовал — она смотрит сквозь. Её лицо было спокойным, но это спокойствие было чужим. Она не улыбалась. Не плакала. Она просто стояла, как статуя.

— Пошли, — сказала она коротко, и в голосе не было тепла.

— Насть, — позвал он, и она остановилась, но не обернулась. — Ты... ты в порядке? Ты...

— Я в порядке, — ответила она, и её голос был ровным, безэмоциональным. — Не задавай лишних вопросов.

И она пошла вперёд, не оглядываясь. Вару пошёл за ней, чувствуя, как внутри разливается холод. Она была рядом, но её не было. Он смотрел на её спину, на её крылья, на чёрный костюм, и не мог понять, что с ней происходит. Она говорила с ним, но её слова были как лёд. Она не злилась. Она не обижалась. Она просто... была.

Они шли через лес, и он видел, как она движется уверенно, как её крылья чуть подрагивают, но она не поворачивает головы, не смотрит на него. Он чувствовал, что она рядом, но расстояние между ними было огромным.

— Насть, — сказал он снова, когда они вышли на поляну. — Ты можешь мне сказать, что случилось? Ты была другой. Ты была настоящей там, на горе, а теперь ты снова холодная.

Она замерла. Рин, сидевший у неё на плече, беспокойно заёрзал и тихо клекотнул. Она медленно повернулась и посмотрела на Вару. В её глазах мелькнула тень. На мгновение он увидел ту же боль, что и раньше, но она быстро исчезла.

— Ты думаешь, я на ровном месте так? — спросила она.

Вару не знал, что ответить.

— Ты реально думаешь, что человек так кардинально меняется на ровном месте? — сказала она почти тихо, и её голос дрогнул. — Ты меня совсем не знаешь, а ты ведь под моей способностью с глазами — это первое. А второе — резкий подъём сил не проходит бесследно. То, что я такая — это следствие той боли, кою я испытала во время того моего висения в воздухе. Вы не знали, что я чувствовала в этот момент. Да и не понять вам этого.

Она говорила так, будто это происходило постоянно. Будто она привыкла к этой боли.

— Я изначально другая, — продолжила она. — Мы разные. Да, я конечно могу делать вид, что мне весело и всё хорошо, но я не вижу в этом смысла и не хочу на это тратить силы.

Она посмотрела на него, и в её глазах на мгновение промелькнула та же искра, но она быстро погасла. Вару хотел сказать что-то, но она перебила его:

— И не думай, что я поменяюсь. — Её голос стал твёрже, холоднее. — Я уже не изменюсь. И мало что может этому поспособствовать.

Она развернулась и пошла к порталу. Рин сидел у неё на плече, его чёрные глаза смотрели на Вару с какой-то странной печалью.

— И да, — добавила она, не оборачиваясь, — со следующей недели возобновляются тренировки по танцам. Если хочешь — приходи.

Вару остался стоять на поляне, глядя ей вслед. Он чувствовал, что она не врёт. Она действительно изменилась. Но он знал: она всё ещё там, внутри. Просто ей нужно время. И, возможно, то, что она сказала — не приговор, а защита. Он не знал, сможет ли он пробиться сквозь эту стену, но он знал, что не оставит её.

Вару остался стоять на поляне, глядя ей вслед. Он чувствовал, что она не врёт. Она действительно изменилась. Но он знал: она всё ещё там, внутри. Просто ей нужно время. Он вздохнул и пошёл к порталу.

Уже в комнате, когда Вару вырубился, Настя сидела на подоконнике и смотрела на спящего брата. Рин сидел рядом, перебирая клювом её пальцы. Она усмехнулась, глядя на его безмятежное лицо.

— Какой же ты глупый и наивный, — прошептала она. — Всерьёз думаешь, что я изменюсь? Ну что за бред.

Она замолчала, задумавшись.

— Да, я поменялась, — продолжила она шёпотом. — Но не настолько, чтоб кипишевать. И вообще, чего я пытаюсь себе объяснить? Зачем?

Она провела пальцами по стеклу, глядя на отражение луны.

— Боже, я что... влюбилась и пытаюсь себя убедить в обратном? — Она засмеялась, но смех вышел нервным. — Да не быть такого. Ну не могла же я влюбиться в брата. Хотя по факту он является подопечным моих предков, а не сыном. Он мне даже не брат по крови.

Она замолчала и прикусила губу.

— Нет, Насть, тебе кажется. Ты не можешь влюбиться в брата. Не можешь. Это бред.

Рин тихо клекотнул, будто возражая.

— Заткнись, — сказала она ему. — Ты ничего не понимаешь.

Ворон наклонил голову, посмотрел на неё своими чёрными глазами, а потом резко клюнул её прямо в руку. Сильно. Настя вскрикнула, отдёргивая ладонь, и зашипела:

— АЙ! Ты чё, сдурел?!

Рин встрепенулся, расправил крылья и заклекотал громко, требовательно. Он переступил с лапы на лапу, склонил голову набок и посмотрел на неё с укоризной. Потом снова клекотнул — коротко, резко. Будто говорил: «Хватит врать себе».

Настя уставилась на него, потирая покрасневшее место на руке, а потом медленно выдохнула.

— Ты думаешь, я ошибаюсь? — спросила она тихо.

Ворон мотнул головой и снова клекотнул — утвердительно, уверенно.

— И ты думаешь, что я действительно... — она запнулась и не договорила.

Рин тихо заклекотал и наклонил голову к её плечу, будто пытаясь утешить. Настя смотрела на него, и в её глазах застыла смесь раздражения и боли. Она сжала губы, потом тяжело вздохнула и снова посмотрела на спящего Вару.

— Боже, я и правда влюбилась, — прошептала она. — В того, в кого нельзя. И что теперь?

Рин тихо клекотнул, будто сказал: «Разберёшься».

Настя усмехнулась, устало и горько.

— Хоть бы ты был прав, — сказала она, потирая укушенную руку. — Но с этим придётся что-то делать. Потому что я не могу так.

Она убрала руку и снова посмотрела в окно. Рин успокоился, уселся на её плечо и прижался к её щеке тёплым опереньем. Настя не прогоняла его. Иногда ворон знал лучше, чем она сама. Хоть её это и бесило.