пиковые брат и сестра

Вару проснулся раньше Насти. Это было странно — обычно она вскакивала ни свет ни заря, будила его своей энергией или просто исчезала в портале, оставляя его досыпать. Но сегодня тишина в комнате была непривычной. Настя спала, свернувшись калачиком в своём гамаке, и даже не шевелилась.

Он тихо оделся, вышел из комнаты и забрался на крышу.

Утро было прохладным, небо только начинало светлеть, и город внизу ещё спал. Вару сел на край крыши, свесив ноги, и уставился в горизонт. Мысли лезли в голову одна за другой, и он не мог их остановить.

Кто она ему? Сестра? По документам да. Но она прямая дочь Пика и Эммы которые его взяли под опеку, а не усыновили. Сложно всё.

А может, это всё её способность? Он вспомнил её слова: «Когда мне кто-либо смотрит в глаза, у него возникает чувство привязанности». Что, если всё, что он чувствует — просто иллюзия? Просто магия, которая заставляет его думать, что она важна для него? И самое главное, не понятно когда она в линзах а когда нет. Вот и ломай мозг теперь.

Он сидел и смотрел вдаль, пытаясь разобраться в себе. В груди было тепло, когда он думал о ней, но это тепло пугало его. Что, если оно ненастоящее?

Внезапно рядом с ним что-то зашуршало. Вару обернулся и увидел, как на перила опустился чёрный ворон. Рин. Он сидел и смотрел на него своими чёрными глазами, склонив голову набок.

— Ты чего? — спросил Вару, не ожидая ответа.

Но Рин заклекотал, будто пытаясь что-то сказать. Он подпрыгнул, перелетел поближе к нему и начал издавать короткие, настойчивые звуки. Вару нахмурился.

— Ты что, пытаешься мне что-то сказать?

Ворон закивал головой и снова заклекотал, а потом вдруг взлетел, сделал круг над крышей и вернулся обратно. Он смотрел на Вару, будто ждал, что тот поймёт.

— Я не понимаю, — сказал Вару. — Ты говоришь о Насте? О том, что я думаю?

Рин радостно клекотнул и склонил голову к его плечу, как делал это с Настей.

— Думаешь, я ошибаюсь? — спросил Вару. — Думаешь, это не её способность? Что это по-настоящему?

Ворон снова заклекотал и подпрыгнул на месте.

— Но как я могу быть уверен? — спросил Вару, и голос его дрогнул. — Она сама говорила, что её глаза могут заставить человека влюбиться. Что если я просто... попал под её влияние? Что если всё это — ложь?

Рин резко клюнул его в руку. Вару вскрикнул от неожиданности.

— АЙ! Ты чё?! — он отдёрнул руку и уставился на ворона.

Тот стоял, расправив крылья, и смотрел на него с вызовом. Потом тихо, почти мягко заклекотал и подошёл ближе.

— Ты пытаешься сказать, что это не способность? — спросил Вару, потирая руку. — Что я чувствую по-настоящему?

Ворон кивнул.

Вару вздохнул и снова посмотрел вдаль. Рин прыгнул к нему на колени, уселся и тихо заклекотал, будто говорил: «Она тоже чувствует то же самое». Но Вару не мог понять.

— Я не знаю, — сказал он. — Слишком много всего. Я не могу разобраться.

Ворон наклонил голову и посмотрел на него с почти человеческим пониманием. Но он не мог ничего сказать. Только быть рядом.

Вару сидел на крыше, глядя на восход, и чувствовал, как внутри него борется надежда и страх. А Рин сидел рядом, молчаливо и терпеливо, пытаясь помочь ему найти правду.

Тут вылезла заспанная Настя. Она выглядела растрёпанной, глаза ещё слипались, а в голосе слышалась сонная хрипотца.

— Вару, ты чё вопишь? Ты время видел?

— Неа, а сколько?

— Щас три ночи. И не смотри, что рассвет. Ты какого лешего не спишь и вопишь?

— Не сплю, потому что не спится, — буркнул Вару. — А ору из-за Рина. Он меня клюнул.

Настя перевела взгляд на ворона, который тут же встрепенулся. Она поманила его рукой, и птица слетела к ней на плечо. Настя сунула ему кусочек мяса, который всегда носила с собой, и Рин довольно заклекотал, перебирая клювом её волосы.

— Что он тебе сказал? — спросил Вару.

Настя замерла. Ворон что-то проклёкатал ей на ухо, и она тут же вспомнила, что забыла надеть линзы. Быстро прикрыла глаза ладонью.

— Блять, сука, — выругалась она, прикрывая лицо. — Вару, сорри.

— Вот над этим блять и думаю, — сказал он, глядя на неё с прищуром. — Ты же всё время в линзах или нет? Я хреначусь и не могу понять: ты сейчас без линз, или опять надела? Я не могу отличить, когда ты настоящая, а когда ты под защитой.

Настя опустила голову, пряча взгляд.

— Сложно всё это, — тихо сказала она.

— Вот именно! — выдохнул Вару. — Сложно! И я сижу тут, пытаюсь понять, что я вообще чувствую, а ты... ты просто смотришь на меня, и я не могу понять, реально это или твоя магия!

Настя резко подняла голову и посмотрела на него. Прямо в глаза. Вару зажмурился и отвернулся.

— Дура, ты чё творишь?!

— Вару, — сказала она твёрдо. — Сейчас тебе ничего не будет. Открой глаза.

— Ага, — усмехнулся он с закрытыми глазами. — И с какого блять?

— С такого, — она вздохнула и опустила руки. — После того обморока способность заблокировалась. Я даже не знаю, почему. Может, из-за резкого скачка сил, а может, из-за того, что я больше не хочу никого втягивать в это. Но она не работает.

— А ты-то как поняла? — спросил он, всё ещё нe открывая глаз.

Она усмехнулась.

— В меня Джокер не втрюрился. А он, если бы я могла влиять, точно бы попался. У него вообще нет иммунитета. Но он даже не моргнул, когда я сняла линзы. Значит, не работает.

Вару приоткрыл один глаз. Потом второй. Настя стояла перед ним, и её глаза — правый тёмный, левый ледяной — смотрели на него. Но он не чувствовал ничего, кроме обычного тепла.

— Ты серьёзно? — спросил он.

— Серьёзно, — ответила она.

— И ты... ты специально показала это Джокеру?

— Ага, — усмехнулась она. — Он был в шоке. Я думала, он упадёт в обморок. Но он просто сказал: «Интересно, и что ты проверяешь?». Я сказала: «Тебя». А он ответил: «Приятно знать, но я и не такую гетерохромию видел».

Вару помолчал, переваривая информацию.

— Значит... всё, что я чувствую — настоящее?

— Я не знаю, — ответила она. — Я знаю только, что это не моя магия.

Он открыл глаза полностью. В её взгляде не было холода. Только усталость и какая-то странная надежда, которую она явно пыталась скрыть. Она смотрела на него, будто ждала, что он скажет что-то важное.

— Тогда, — сказал он тихо, — получается, что я реально...

Она перебила его, шагнув назад и разрывая зрительный контакт:

— Не сейчас, Вару. Мы должны оба реально разобраться что это точно не глюки.

Он кивнул, хотя внутри всё кипело. Рин перелетел с её плеча обратно на перила и посмотрел на Вару с таким видом, будто хотел сказать: «Ты слышал? Всё по-настоящему. Решайся уже, дурак».

Настя стояла у входа на крышу, спиной к нему, и смотрела на ночное небо.

— Насть, — позвал он. — Ты хотела бы, чтобы это было по-настоящему?

Она не обернулась, но он увидел, как её плечи напряглись.

— Я не могу отвечать на этот вопрос, — тихо сказала она. — По крайней мере, не сегодня.

И она ушла.

Вару остался сидеть на крыше, глядя вдаль. Рин подлетел и сел рядом, тихо клекоча. Вару посмотрел на него.

— Она хотела бы, да?

Ворон громко клекотнул, будто говоря: «ДА, ИДИОТ».

Вару усмехнулся и покачал головой.

— Что же ты со мной делаешь, Настя?

Из дома донеслось:

— А НУ БЫСТРО СПАТЬ, А ТО ОЛЬГА НИКОЛАЕВНА ТЕБЯ НЕ УБЬЁТ ЗА ТО, ЧТО ТЫ В ТАКОМ СОСТОЯНИИ, А МЕНЯ ЗА ТО, ЧТО НЕ УСЛЕДИЛА!

Вару фыркнул и улыбнулся.

— Ладно-ладно, иду! — крикнул он в ответ.

Рин довольно клекотнул и взлетел, сделав круг над его головой, словно сказал: «Ну наконец-то».

Вару спустился с крыши и зашёл в дом. Настя уже лежала в своём гамаке, притворяясь спящей, но он видел, что она улыбается в темноте. Он лёг на свою кровать и, прежде чем закрыть глаза, тихо сказал:

— Спокойной ночи, Насть.

Ответа не было. Но где-то в комнате он слышал, как Рин тихо клекочет, и знал, что всё будет хорошо.довательно не работает.