пиковые брат и сестра

В машине повисла тяжёлая тишина. Пик молча вёл, сжимая руль так, что костяшки побелели. Эмма сидела рядом, сложив руки на груди, и смотрела в окно. На заднем сиденье Настя и Вару сверлили друг друга взглядами, но молчали. Каждый ждал, кто первый нарушит тишину.

— Ну и кто начнёт? — наконец спросил Пик, не оборачиваясь.

— Я, — сказала Настя. — Это я во всём виновата. Я затащила его туда, я придумала эту идею с образами, я...

— А кто согласился? — перебил Вару, вдруг взрываясь. — Я! Я согласился, потому что ты меня за шкирку туда притащила! И я не жалею, что мы это сделали. Мы танцевали круто. И я никогда в жизни не чувствовал себя таким свободным.

Настя удивлённо посмотрела на него. Она не ожидала, что он скажет это. Тем более так громко.

— Правда? — спросила она тихо.

— Правда, — буркнул Вару. — Не то чтобы мне понравился этот дурацкий костюм... Но танцы — это было круто. И то, как мы двигались, и то, как зрители хлопали... Я как будто... стал кем-то другим. Кем-то, кто не боится быть собой.

Эмма обернулась и посмотрела на него с лёгкой улыбкой.

— Это то, что мы всегда хотели для тебя, Вару. Чтобы ты чувствовал себя свободным.

— Тогда почему вы злитесь? — спросил он.

— Потому что вы рисковали, — сказал Пик, бросая взгляд в зеркало заднего вида. — Если бы кто-то из зрителей понял, что ваши уши и крылья настоящие... Вы даже не представляете, что бы началось. Охотники. Браконьеры. Те, кто ищет таких, как мы.

— Мы использовали каркас, — вставила Настя. — Крылья выглядели как искусственные.

— Только для тех, кто не чувствует магию, — покачал головой Пик. — А Данте? А Габри? Они сразу поняли. И если бы в зале был кто-то ещё с таким же чутьём, вы бы спалились.

Настя и Вару переглянулись. Она понизила голос.

— Но Габри с Данте предупредили бы нас. Они же наши.

— Они успели до того, как вы вышли? — уточнила Эмма.

— Они пришли после, — честно ответила Настя. — Успели только похвалить.

— И правильно сделали, — сказал Пик, неожиданно смягчаясь. — Потому что вы были реально круты.

Настя удивлённо подняла бровь.

— Ты правда так думаешь?

— Ну, я не видел твоего выступления, — проворчал Пик. — Я видел только твои перепуганные глаза за кулисами. Но судя по тому, как орали зрители... вы, наверное, неплохо выглядели.

— Мы выглядели офигенно, — вставил Вару. — Крылья Насти — это нечто. И я не про каркас.

Настя усмехнулась.

— А у тебя уши светились в темноте. Ты был похож на настоящего эльфа.

— Аука, блин, — фыркнул Вару.

— Эльф-переросток, — парировала Настя.

— Псина блохастая.

— Ну всё, сейчас я тебя укушу!

— Только попробуй!

— А ну тихо! — рявкнул Пик, но в голосе его слышалась улыбка. — Я рад, что вы так хорошо проводите время, но мы ещё не закончили разбор полётов.

Они въехали во двор дома. Пик заглушил двигатель и повернулся к детям.

— Итак. Вы выступали. Вы рисковали. Вы получили удовольствие. Но в следующий раз — сначала предупреждаете нас. Мы не запрещаем вам танцевать. Мы не запрещаем вам быть собой. Но мы хотим знать, что вы делаете. И мы хотим быть рядом, чтобы прикрыть вас, если что-то пойдёт не так.

— Договорились, — сказала Настя.

— Договорились, — эхом повторил Вару.

Эмма вышла из машины и открыла заднюю дверь.

— Идёмте. Я приготовлю чай. И вы нам расскажете, как это было. В деталях.

Ребята выбрались из машины и пошли за ней. Пик задержался, глядя им вслед. Потом тихо хмыкнул.

— Дочь с крыльями и племянник с ушами. Боже, что за семейка.

Он зашёл в дом, где его уже ждали за столом. Настя и Вару сидели напротив родителей, с чашками чая, и с воодушевлением рассказывали про своё выступление. Как кружились, как дышали, как зрители хлопали. Как Габри орал «Браво!», а Данте улыбался.

Пик слушал и чувствовал, как внутри оттаивает гордость.

— Ну что, — сказал он, когда они замолчали. — Как вас называть теперь? Лесной дуэт? Эльф и ангел? Может, «Аука и падший»?

— Падший ангел-друид, — гордо поправила Настя.

— А я просто Аука, — пожал плечами Вару. — Но если вы хотите официально... можно «Зелёный ушастик и его крылатая сестра».

— Нет, — хором сказали Настя и Эмма.

— Ну и ладно, — усмехнулся Вару.

Они пили чай и смеялись, и в этом смехе была лёгкость.

Уже ночью Настя сидела на крыше. Одна. Огороженная магической дымкой, которую сама же и создала — чтобы никто не увидел её сверху. Она сжимала гитару в руках, но не играла. Просто смотрела в небо. Луна была полной, огромной, почти осязаемой. И крылья за её спиной слегка подрагивали. Словно хотели расправиться, сорваться с места и взлететь.

Она хотела лететь. Безумно, до дрожи в пальцах, до боли в груди. Но она не могла. Потому что если она улетит — кто позаботится о нём? О Вару?

Она поджала колени к груди и обхватила их руками. Крылья медленно сомкнулись над ней, создавая тёмный кокон из перьев. Иссиня-чёрные перья мягко касались её лица, плеч, пряча от всего мира.

— Насть?

Голос Вару донёсся откуда-то сбоку. Она вздрогнула, но не убрала крылья.

— Ты чего здесь? — донеслось из-под перьев, тихо и устало.

— Увидел, что тебя нет, — ответил Вару, садясь рядом. — Подумал, что ты хочешь побыть одна. Но потом понял, что если ты одна — значит, ты не в порядке. Я хотел проверить.

Крылья дрогнули и медленно раскрылись. Настя сидела с опущенными глазами, но не плакала. Она просто смотрела в сторону.

— Ты слишком быстро учишься, — сказала она хрипло.

— У меня хороший учитель, — ответил Вару. — Ты.

Она усмехнулась, но усмешка вышла горькой.

— Вар, — начала она тихо. — Я всю жизнь боялась, что я недостаточно сильная. Что я не смогу защитить тех, кто мне важен. И когда ты появился... я испугалась. Потому что ты — как будто всё, что я хотела сделать. Я хочу дать тебе свободу. Чтобы никто не контролировал тебя. Чтобы ты доверял. Хотя бы раз в жизни.

Вару молчал, глядя на неё.

— Ты это делаешь, — тихо ответил он. — Ты уже даёшь мне это. Просто ты не видишь.

Настя подняла на него глаза. В них была усталость и надежда.

— Правда?

— Правда, — кивнул он. — Ты — первая, кто сказал мне, что я могу быть свободным.

Она отвернулась, глядя в небо. Крылья её дрожали.

— А я не могу лететь, — прошептала она. — Я хочу. Так сильно, что грудь разрывается. Но если я улечу... кто будет рядом с тобой?

Вару положил руку на её плечо.

— Просто будь рядом. Это уже достаточно.

Настя посмотрела на него, и в её глазах мелькнула искра. Она встала, расправила крылья и сделала шаг вперёд. Взлетела легко, плавно, будто всю жизнь только этим и занималась.

— Ты со мной? — крикнула она.

Вару даже не успел отказаться — телекинез подхватил его, поднимая в воздух.

— Эй! — заорал он. — Я не просил!

— А я и не спрашиваю! — крикнула она. — Ты просил свободы? Держи!

Они взлетели над городом. Вару сначала орал, потом привык, а потом начал смеяться. Ветер бил в лицо, и внутри разливалось что-то огромное, невероятное.

Но внизу кто-то стоял на балконе. Пик вышел покурить и случайно поднял голову.

Два силуэта в ночном небе. Один с огромными чёрными крыльями. Второй болтается рядом.

— НАСТЯ! ВАРУ! А НУ БЫСТРО ВНИЗ!

Настя вздрогнула. Она посмотрела вниз и увидела отца, который стоял с поднятой головой. Увидела его лицо, сжатые кулаки. И поняла — спорить бесполезно. Она быстро приземлилась на крыльце, сложила крылья и встала перед отцом, опустив голову.

— Пап, я...

— Я что говорил? — перебил Пик, нависая над ней. — Я говорил — никаких полётов! Ты понимаешь, что тебя могли увидеть? Что ты спалила себя и Вару?

— Но я устала прятаться! — вдруг выкрикнула Настя. — Я устала бояться! Я хочу летать, пап! Это часть меня! Мои крылья — это я!

— Ты не понимаешь! — рявкнул Пик. — Если кто-то узнает...

— А если кто-то узнает — пусть! — перебила она. — У кого выросли крылья — у того их не отобрать. Ты сам говорил эту фразу маме. Теперь говори её мне!

Пик замер. Он открыл рот, чтобы возразить, но не нашёл слов.

— Я не буду прятаться, — сказала Настя твёрдо. — Я буду летать. И ты не сможешь меня остановить.

Она расправила крылья и взлетела, оставляя отца стоять внизу, ошарашенного и молчаливого.

— Настя! — крикнул он, но она уже была в небе.

Она пикировала вниз, прямо на отца. В последний момент, у самой земли, она резко расправила крылья. Огромное иссиня-чёрное крыло сшибло его с ног, отбрасывая на пару шагов назад. Пик повалился на землю, матерясь вполголоса.

— Прости, пап! — крикнула Настя, уже взлетая в небо. — Но это моё небо!

Она подхватила Вару и улетела в ночь. Пик поднялся с земли, отряхиваясь, и посмотрел в небо. Злости не было — только шок. На балкон вышла Эмма, запахивая халат.

— Ну что, — спросила она, — сшиб?

— Наглость, — выдохнул Пик. — Просто наглость. Она пикировала на меня!

Эмма рассмеялась, глядя в небо, где исчезали две фигуры.

— Пик, — сказала она мягко. — Те, кто обрёл крылья, не закончат летать. У кого выросли крылья — у того их не отобрать. Она права.

Пик помолчал, глядя в небо. Потом хмыкнул и покачал головой.

— Она вся в тебя, — сказал он. — Упрямая, как ты.

— И в тебя, — ответила Эмма. — Наглая, как ты.

Они стояли на балконе, глядя в ночное небо. А над городом кружила Настя, держа Вару за руку. И в этом полёте была только свобода.