пиковые брат и сестра

Пока ребята шли до квартиры пиковых, Габриэль выжрал Насте весь мозг. Он ныл, приставал, дёргал за рукав, задавал миллион вопросов и не давал прохода ни на секунду.

— Настя, а почему ты без линз? А ты правда можешь влюблять? А если я посмотрю? А если я закрою глаза? А если...

— ГАБРИ, ЗАТКНИСЬ! — взорвалась она, но эльф продолжал как ни в чём не бывало.

В итоге девушка не выдержала.

— Данте, спаси! — пискнула она, прячась за спину парня. — Мне ща весь мозг выпьют!

Данте засмеялся — низко, тепло, по-отечески — и взмахнул рукой. Под ногами Насти возникло небольшое облачко, мягкое и пушистое. Оно подняло её в воздух, а потом стало прозрачным, сделав девушку невидимой.

Вару оглянулся и нахмурился:

— Ребят, а где...

— Я прям над твоей головой, — подала голос Настя сверху. — Невидимая. Иначе, бляяяя, этот эльф меня сожрёт своими вопросами.

Габриэль подпрыгнул и, несмотря на невидимость, каким-то эльфийским чутьём схватил её за лодыжку. Настя в ту же секунду стала видимой, соскочила с облака и пулей рванула за спину Вару.

— Защити! — выдохнула она, выглядывая из-за его плеча.

Вару вздохнул и надвинулся на Габри, загородив сестру собой.

— Так, брат, я всё понимаю. — Голос его звучал твёрдо, но в глазах плясали смешинки. — Но нам надобно с Пиком и Эммой попиздеть. Так что отъебись от неё, а? Дай человеку отдохнуть.

Габри надулся, сложил руки на груди и обиженно отвернулся.

— Ну вы и буки, — буркнул он. — Совсем не умеете веселиться.

Данте лишь посмеялся, покачивая головой.

Так, за перепалками, побегами и криками «Габри, отстань!», они дошли до дома Пика и Эммы. У входа бубновые попрощались.

— Мы ещё увидимся, — сказал Данте, мягко улыбнувшись. — Береги себя, дитя. И ты, зелёный валет, — он посмотрел на Вару. — Удачи.

— Пока, буки! — крикнул Габри, уже убегая, и добавил с хитринкой: — Я к вам ещё зайду!

— Не дай бог! — крикнула Настя ему вслед, но в голосе её слышалась улыбка.

И пиковые — брат с сестрой — направились к двери.

Но стоило им войти в прихожую, как они замерли.

Эмма и Пик сидели на полу, привязанные друг к другу магической цепью. Светящейся, пульсирующей. И явно не своей воли.

— Аааа... чё собственно произошло? — сказали ребята в один голос.

— Не видишь? — огрызнулся Пик, дёргая цепь. — Разматывайте!

— О боже, даааай мне сил, — простонала Настя и вместе с Вару принялась возиться с цепью.

Она была хитрой — магия сопротивлялась, путалась, перекручивалась. Но через несколько минут они справились. Цепь с глухим звоном упала на пол.

Пик встал, отряхнулся и посмотрел на детей строго.

— Это вы ловушку в предбаннике поставили?

— Бать, — всплеснула руками Настя, — а вот это уже не я и не Вару! После того как я чуть не свела вот этого, — она ткнула пальцем в брата, — в могилу, мы сразу же попёрли к клонам.

— И чё говорят? — Эмма отряхнулась и подошла ближе.

— Та ничё, — пожала плечами Настя. — Трогать не будут. И, внимание, — она достала из кармана карту-ключ, который дал ей Данте, и помахала им в воздухе. — Зацените, что есть.

Эмма вытаращила глаза.

— Откуда?!

Вару ехидно заржал.

— Так ей Данте дал.

Тут уже ахнул Пик:

— Данте?!

— Агась, — заулыбались дети, довольно переглянувшись.

— Мда, пиздос, — выдохнула пиковая дама.

— Пиздос, — эхом повторил пиковый король.

Но Настя вдруг посуровела. Её лицо стало серьёзным, почти холодным. Она посмотрела на Пика — тем же злым, тяжёлым взглядом, которым он сам умел смотреть. И в этот момент на её правом, тёмном глазу проявился странный узор — тонкий, красный змеиный зрачок, сверкнувший в полумраке.

Пик и Вару одновременно отпрыгнули назад.

— Ух ты ж блять! — выдохнул Пик. — Чё случилось?!

— Итак, родня, — голос Насти стал низким и требовательным, — давайте объясняйте своему собрату, что он за птица. Я-то знаю. А ему никто ничего не говорил.

— Прям вообще ничего? — удивился Пик.

— Именно! — сказал Вару. — Я ни черта не знаю о своём происхождении! Кто я?!

— Вот же ебаные клоны, сука, — прошипел Пик, сжимая кулаки.

— Так давай, Пик, рожай уже! — поторопила дочь отца. — Это вы должны рассказать, ну никак не я.

— Агрх, да не могу я ему рассказать! — начал возмущаться Пик.

— Бля, маааам!

— А я чё, я ничё, — Эмма подняла руки вверх. — Сама давай.

— Да чё я?! Он ваш сомастник, не мой! — Настя уже орала, размахивая руками. — Он ваша ответственность, не моя! Так какого хуя я должна?!

— Дык он же твой брат! — рявкнул Пик в ответ.

— По бумажкам ток! По сути-то нет!

— Тааак, — Пик дёрнулся к двери, — мы нихера не знаем и мы по съебам!

Он схватил Эмму за руку, и они рванули к выходу.

— СТОЯТЬ! — рыкнула Настя, и в голосе её зазвенела сталь.

Она выбросила руку вперёд, и родители замерли на месте, будто наткнулись на стену. Телекинез. Пик дёрнулся, пытаясь освободиться, но магия дочери была сильнее.

Эмма попыталась перебить её силу — но не смогла.

А Пик... Что Пик? Он даже сделать ничего не мог.

Настя подошла к ним медленно, с горящими глазами. Тёмный зрачок всё ещё пульсировал красным.

— Почему я должна разгребать ваш косяк? — спросила она тихо, и в голосе её слышалась усталость и гнев одновременно.

Пик закашлялся, пытаясь вздохнуть:

— Вот... отпустишь... и поговорим...

Настя сжала зубы, но медленно опустила руку. Телекинез ослаб, и родители рухнули на пол, тяжело дыша.

— Я жду, — сказала она, садясь на корточки перед отцом, наклонив голову и смотря пристально в глаза. И его счастье, что дочь в линзах. — Рассказывай. Всё. С самого начала.

Пик вздохнул, посмотрел на Эмму. Та отрицательно помотала головой, мол, хуй тебе, сам вещай. И он начал:

— Если в кратце, Вару, то мы, считай, клоны Федьки.

У Вару глаза чуть не выпали:

— В смысле клоны?!

— В коромысле, — Пик жалобно посмотрел на Настю. — Расскажи ты эту легенду, я не могу, я с неё ржу.

Настя закатила глаза.

— Лаадно, слушай. Я рассказываю то, что и от предков, и от бубнов узнала. Со слов Федука, ему какая-то бабка подарила колоду, и он вас призвал. А так как он призвал вас и задумал, что вы будете младше него, то вы, валеты, были младенцами. Передаю повествование отцу, — девушка ехидно улыбнулась.

— Блять, ладна. — Пик почесал затылок. — Далее нас, то есть дам и королей, заставили взять над вами опекунство. А также заставили написать доверенности на его имя. По поводу конкретно нашей масти: после того как вам, валетам, стало по четыре года, я и Эмма пересрались с Создателем. Нас решили выгнать с аргументом: «Вы плохо влияете на всех, ещё и эти драки и ссоры, короче, съёбывайте».

Тут Эмма тоже решила вставить слово:

— Мы тогда жили по мастям: дама, король и валет жили вместе в одной комнате. Я помню ещё, как мы собирались, а ты плакал и не хотел, чтобы мы уходили. — Эмма, кажется, чуть не заревела, но Настя среагировала быстрее и скрыла лицо матери дымкой. — Но Феде было срать на тебя, особенно. И ты начал ему мстить, всячески.

Вару сидел в полном шоке от сказанного. Он просто завис. Глаза стеклянные, взгляд в пустоту, дыхание сбилось.

Настя тронула брата за плечо:

— Хей, Вару, всё норм?

— А... да. — Он моргнул, пытаясь прийти в себя. — А что у тебя с глазами?

— Да ничего.

— Они янтарные.

Настя дёрнулась и подошла к зеркалу. И правда — вместо привычного тёмного и ледяного, оба глаза горели тёплым янтарным светом, переливаясь, как мёд на солнце.

— Ой, бля, — выдохнула она. — Ну, бывает. Так дуй в комнату спать, Вару.

Вару, конечно, встал. Но тут же рухнул обратно на пол. Шоковое состояние дало о себе знать — ноги просто отказывались держать.

— Насть, сможешь донести его? — поинтересовался Пик.

— Да смогу, — вздохнула она.

— И да, у тебя глаза янтарные, — заметила Эмма.

— Ладно, похуй, — отмахнулась Настя и с помощью телекинеза подняла Вару в воздух. — Пошли, братец. Выключайся.

Они вышли из комнаты.

А Эмма взяла с полки книгу «Способности и их особенности» и вдруг позвала Пика:

— Пик, пиздуй сюда.

— Бля, Эмма, тебе делать нехуй? — проворчал он, но пришёл и сел на диван. — Чего ж такого случилось?

— А теперь слушай и вникай. — В глазах Эммы был почти испуг. — Итак, два факта. Первый — у Насти глаза-хамелеоны. Это у неё от природы.

— А второй?

— Пик... она, походу, во Ватрушку втрескалась.

— Ну и где ты это вычитала?

— На, смотри.

Эмма ткнула пальцем в разворот. И впрямь, в книге была целая трактовка про глаза-хамелеоны — но с маленькой сноской внизу страницы.

«Данный феномен относится только к тем людям, у которых нет родных братьев и сестёр. Если же объект привязанности — приёмный родственник, способность может проявиться как следствие глубокой эмоциональной связи. Глаза меняют цвет в моменты сильного волнения, связанного с этим человеком»

Пик прочитал и присвистнул.

— Так он же ей не брат.

— Она его как брата воспринимает, — вздохнула Эмма. — Но чувства, видимо, уже не братские. Хотя сама она этого ещё не поняла.

— Ну ладно, — Пик пожал плечами, пряча улыбку. — Это её проблемы. Сама разберётся.

— Она не знает, — тихо сказала Эмма. — И не узнает, пока не осознает.

— Ну и похуй. Спать давай.

И они пошли спать, оставив книгу открытой на той самой странице.