Коснись моих губ

Я знала, кто звонит. Руслан не объявлялся — он упрямо держал ту самую паузу, о которой просил. Но Даня... Даня словно с ума сошёл. От него висело уже больше десятка пропущенных и куча сообщений в Телеграме. Я не открывала диалог, просто видела всплывающие строчки на экране блокировки.

Саш, ответь

Нам надо поговорить. По-нормальному, без Руслана

Сашка ну не молчи, блядь, я же вижу, что ты в сети

Я не отвечала. Я понимала, если я сейчас отвечу ему, если впущу его обратно в свою жизнь, это будет окончательным концом для моего самоуважения. Я должна была держаться от него подальше.

Он — моя самая большая ошибка, которая уже уничтожила мои отношения с Русланом.

Днём дверь моей комнаты тихо заскрипела. Лиза аккуратно приоткрыла её и заглянула внутрь. В руках она держала тарелку.

— Саш... ну сколько можно? — тихо спросила она, проходя в комнату и присаживаясь на край моей кровати. — На улице жара тридцать градусов, а ты тут заперлась в темноте. Ты за эти четыре дня съела полбутерброда. Посмотри на себя, у тебя уже синяки под глазами на пол лица.

Я перевела на неё взгляд, но ничего не ответила. Просто уткнулась подбородком в колени.

— Саш, ну поговори со мной, — Лиза вздохнула, откладывая тарелку на тумбочку. Она мягко обняла меня за плечи, прижимая к себе. — Я же переживаю. И Гриша звонил, спрашивал, как ты. Пацаны там все в шоке были после той сцены. Руслан вообще на звонки не отвечает, Даня злой как чёрт ходит, на всех срывается. Что у вас там произошло?

— Я всё испортила, Лиз, — глухо, вполголоса произнесла я, — Я соврала Руслану. Я не смогла сказать ему, что всё ещё думаю о Дане. А Даня... он рассказал Руслану всё. И он ушёл. Он больше никогда мне не поверит. И правильно сделает. Я тварь, Лиз. Самая настоящая тварь.

Лиза молча слушала мои сумбурные, захлёбывающиеся всхлипы, крепко прижимая меня к себе и поглаживая по спине.

— Тихо, Сашка, тихо... — шептала она мне в волосы. — Ты не тварь. Ты просто запуталась. Так бывает, когда чувства сильнее разума.. Но и Руслана понять можно, ему дико больно сейчас.

— Я не знаю, что мне делать, — прорыдала я, утыкаясь носом в её плечо. — Мне так плохо, Лиз. Я не хочу больше никого видеть. Ни Даню, ни Руслана. Я просто хочу, чтобы все это закончилось.

Лиза ничего не говорила. Она просто сидела рядом.

Август начался с тяжёлых, душных гроз. Небо над Питером то и дело покрывало тучами, но долгожданной прохлады это не приносило.

Прошла ещё одна неделя. Я потихоньку начала заставлять себя выходить на улицу. Сидеть в четырёх стенах и медленно сходить с ума от собственного чувства вины больше не получалось.  Я выходила ночью.

Около двух часов ночи, когда город наконец затихал, я натягивала старые кеды, Лизкину огромную худи и шла пешком до набережной. Ночной Питер был прекрасен. Я шла вдоль воды, слушала в наушниках какую-то старую, музыку и пыталась ни о чём не думать. Не думать о том, как сейчас Руслан себя чувствует. Не думать о Дане.

В тот день я вернулась домой около трёх ночи. Лиза ушла с ночёвкой к Грише, у них там намечалась очередная тусовка, она звала меня с собой, но я упрямо отказалась. Мне нужна была эта тишина.

Я заперла входную дверь. В квартире стоял полумрак, слабый свет от уличного фонаря пробивался сквозь занавески. Я налила себе стакан холодной воды, сделала пару глотков и замерла, прислушиваясь.

В тишине коридора раздался звук.

Это был стук. Очень тихий, нерешительный, но настойчивый. Кто-то слабо стучал по наше двери.

Моё сердце мгновенно упало куда-то в пятки. Лиза? Нет, у неё есть ключи, да и она бы не стала стучать посреди ночи так тихо. Руслан? Он бы не пришёл.

Я медленно, стараясь не шуметь, подошла к двери и заглянула в глазок.

На лестничной площадке, прислонившись спиной к стене, стоял Даня опустив голову, и его плечи мелко подрагивали.

Внутри меня поднялась целая буря, злость, обида, дикий страх и... какая-то щемящая, непреодолимая жалость. Зачем он пришёл? Опять издеваться?

Стук повторился. Ещё тише.

— Саш... — раздался из-за двери его голос. — Саш, я знаю, что ты дома. Открой, пожалуйста. Просто... открой.

Я дрожащими пальцами схватилась за металлический засов, повернула его и медленно открыла дверь.

Даня не двинулся с места. Он медленно поднял голову и посмотрел на меня. У меня внутри всё сжалось.

Он был пьян. Не в хлам, но прилично, от него пахло виски и дымом. Его обычно яркие, голубые глаза были совершенно красными, мутными.