Коснись моих губ

Я уставилась на Даню, чувствуя, как внутри всё горит от дикой, разрывающей боли.

— Заткнись, Дань! — крикнула я ему прямо в лицо, и мой голос сорвался на рыдания. — Как ты можешь... как ты смеешь вообще такое говорить?! Ты разрушил всё! Зачем ты лезешь ко мне? Ты сам меня выгнал! Сам написал те слова! Почему ты просто не можешь оставить меня в покое?! Я ненавижу тебя! Ненавижу!

Даня замер. Мои слова про ненависть словно ударили его физически. Его лицо побелело, он приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но так и не выдавил ни звука. В его глазах промелькнула такая дикая, неприкрытая мука, что мне на секунду стало страшно. Но я тут же отвернулась от него.

Я повернулась к Руслану. Он стоял неподвижно, его лицо казалось каменным, абсолютно серым. Он смотрел на меня, и в его глазах я увидела то, чего боялась больше всего.

— Рус... — я умоляюще протянула к нему руки, пытаясь схватить его за пальцы. — Пожалуйста, послушай меня. Всё, что он говорит... это не так. Я... я хотела тебе рассказать, правда. Просто боялась...

Руслан медленно, очень бережно, но непреклонно убрал свои руки назад, не позволяя мне коснуться его. От этого простого жеста у меня внутри будто всё оборвалось.

— Ты знала, Саш, — тихо, почти безжизненно произнёс он. Его голос дрожал. — И ты знала, что я к тебе со всей душой. Я тебе каждый день писал, как люблю тебя, а ты... ты мне в ответ смайлики слала. Потому что не могла да? Потому что врать тяжело было?

— Руслан, пожалуйста... — слезы застилали мне глаза, я ничего не видела перед собой. — Я не хотела тебе больно делать...

— Ты уже сделала, — Руслан горько, тихо усмехнулся, переводя взгляд на Даню, а потом снова на меня. — Вы оба сделали. Из меня просто дурака разыграли. Один пользуется и бросает, а вторая со мной продолжая думать о нём.

Он сделал два шага назад, к лестнице, ведущей вниз, к выходу.

— Руслан, не уходи! — закричала я, делая шаг за ним, но он остановился и поднял руку, останавливая меня.

— Не надо, Саш. Не ходи за мной, — его голос прозвучал удивительно спокойно, но эта спокойность была страшнее любого крика. — Я просто... я больше не могу тебе доверять. И видеть тебя сейчас тоже не могу. Прости.

Он развернулся и быстро пошёл вниз по ступеням. Через секунду внизу громко хлопнула тяжёлая дверь парадной, и в подъезде воцарилась оглушительная, мёртвая тишина.

Я осталась стоять на холодной каменной площадке. Ноги подогнулись, и я медленно опустилась на колени, закрывая лицо руками и громко, навзрыд разрыдавшись. Все рухнуло.

Даня молча стоял в паре метров от меня. Он сделал неуверенный шаг вперёд, протягивая ко мне руку.

— Саш...

— Уйди, — глухо, захлебываясь слезами, прошептала я в свои ладони. — Уйди, Кашин. Я видеть тебя не хочу.

Он замер, постоял ещё несколько секунд, а потом я услышала его медленные, тяжёлые шаги, удаляющиеся вверх по лестнице обратно в квартиру.

Я осталась совсем одна в этом подъезде.

Я не помню, как оказалась дома. Я сразу же ушла в свою комнату и закрыла дверь. Сбросила кроссовки и рухнула на кровать лицом в подушку.

В комнате стояла невыносимая духота. Окно было открыто настежь, но с улицы не доносилось.

Я пролежала в таком положении до самого утра, так и не сомкнув глаз.

Наступило воскресенье, за ним — понедельник, вторник. На каникулах мне не нужно было никуда спешить: ни лекций, ни зачётов, ни практики. Полная пустота. И эта свобода сейчас казалась мне самой страшной пыткой. Если бы мне нужно было куда-то бежать, общаться с людьми, делать вид, что всё нормально, мой мозг хоть на пару часов отвлекался бы от этого ада. Но я была предоставлена самой себе.

Я почти не выходила из комнаты. Мой маршрут ограничивался кроватью и подоконником, на котором я сидела часами, обняв колени и глядя во двор.

Я чувствовала себя грязной. Чувствовала себя мразью. Лицо Руслана в тот момент, когда он убирал руки. Фраза: ты для неё просто удобный способ меня забыть... — эти воспоминания душили меня каждую секунду. Он ведь доверился мне. Он открыл мне свою душу, писал эти глупые, нежные сообщения, а я просто использовала.

А Даня... Даня снова всё перевернул. Влез, разрушил, а потом просто ушёл.

Мой телефон лежал на углу стола. Я боялась к нему прикасаться. Он вибрировал по нескольку раз в день, заставляя моё сердце испуганно сжиматься.