「Collapse」

На следующее утро Юске пробудился ближе к полудню — тело отзывалось приятной, тягучей болью, которая разлилась по бёдрам, пояснице, плечам. Каждое движение напоминало о прошедшей ночи, о том, как Акира брал его без остатка, до хрипоты, до слёз. И эта боль была сладкой — она говорила, что он жив, что он нужен, что его любят так, как он сам хотел. Он приподнялся, огляделся: Акиры рядом не было, наверное, уехал на репетицию. Полностью обнажённый, Юске поднялся с постели, не обращая внимания на лёгкую дрожь в ногах, и направился в ванную. Наполнил тёплую воду, погрузился в неё с блаженным вздохом, позволяя теплу снять напряжение с мышц и успокоить ноющие места.

Открыв телефон, он увидел три сообщения от Акиры — что-то про репетицию и бытовые мелочи. Юске быстро напечатал ответ, улыбнувшись экрану:

[Юске ➤ Акира в 11:56]: С добрым ахуенным утром
[Юске ➤ Акира в 11:58]: Ты поел перед тем, как свалить на репу?

Свернув чат, он откинулся на бортик ванны, позволив горячей воде обнять его, и принялся лениво листать ленту, наслаждаясь этим редким мгновением покоя.

Акира тем временем сидел в студии на перерыве, сжимая в руке бутылку воды. Тело приятно ныло после ночи, полной напряжения и страсти, — он помнил, как долго держал Юске в своих руках, пока тот не начал умолять о пощаде, дрожа от переизбытка ощущений. Воспоминание заставило его криво усмехнуться — внутри шевельнулось тёмное удовлетворение. Телефон завибрировал, принося два сообщения. Прочитав, он фыркнул и быстро застучал по экрану:

[Акира ➤ Юске в 12:03]: С добрым. Как пизда, не развалилась ещё?
[Акира ➤ Юске в 12:04]: Поел. А ты лучше скажи, что делаешь и где. Не вздумай опять куда-то свалить без меня.

Он отложил телефон, но уже через минуту уведомление о прочтении заставило его вновь взять его в руки. Акира допил воду и отбросил бутылку в сторону. Репетиция заканчивалась через час, но внутри уже закипало нетерпение — он хотел вернуться, убедиться, что его собственность на месте, что никто не посмел прикоснуться к ней.

Примерно через полтора часа дверь квартиры Юске снова щёлкнула, открываясь его ключом. Акира вошёл — всё в той же чёрной майке и свободных штанах, пропахший табаком. Он сразу направился в ванную и замер на пороге, глядя на обнажённого Юске, расслабленно раскинувшегося в воде.

— Уже отмокаешь? — голос прозвучал низко, с привычной насмешливой интонацией. — Правильно. После того, как я тебя всю ночь рвал, тебе точно нужно откиснуть.

Он шагнул ближе, присел на край ванны и без лишних церемоний запустил руку в тёплую воду. Ладонь скользнула по внутренней стороне бедра, поднимаясь выше, к ноющей плоти. Пальцы раздвинули нежные складки, проникая внутрь на пару сантиметров, проверяя состояние.

— Всё ещё мокрая и распухшая… хорошо, — усмехнулся он, встречаясь с ним взглядом. — А я-то думал, будешь ныть и жаловаться, а ты мне «с добрым утром» шлёшь. Наглый...

Свободной рукой Акира схватил Юске за мокрые светлые волосы и резко потянул вверх, заставляя приподняться. Жёстко поцеловал, больше кусая губы, и отстранился, оставляя на коже лёгкое покалывание.

— В следующий раз, когда проснёшься после такой ночи, первым делом пишешь: «Прости, что кончил без разрешения». А не «с добрым утром». Понял?

Пальцы внутри продолжали настойчиво двигаться, надавливая на чувствительные стенки, и Акира смотрел на него с тёмным, собственническим блеском в глазах.

— И да, я сегодня свободен. Так что вылезай.

— Блядь… — Юске чуть отстранился, хватая того за запястье и сжимая. — Больно же.

Недовольно зыркнув на Акиру, он смягчился:

— Удобный у тебя выходной, а у меня лайв в 18:00.

Вздохнув, он начал мыть голову, стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль.

— Чем заниматься будешь?

Акира не убрал руку. Наоборот — глубже засунул два пальца в ноющую плоть, медленно проворачивая их, даже когда Юске попытался отстраниться.

— Больно? — с наглой ухмылкой переспросил он. — А вчера, когда ты сам насаживался и стонал «быстрее», не было больно? Терпи, красавчик.

Он наконец вытащил пальцы, но сразу провёл ими по чувствительному бугорку, слегка сжав его, и только потом убрал руку. Встав с края ванны, Акира вытер мокрые пальцы о штаны и скрестил руки на груди, глядя на Юске сверху вниз.

— Лайв в 18:00, значит… — голос похолодел, в нём сразу прорезалась ревность. — И ты, сука, только сейчас мне об этом говоришь? Пока я тебя всю ночь драл, ты не подумал сказать, что будешь светиться перед толпой?

Он наклонился, схватил Юске за мокрый подбородок и резко задрал его лицо вверх.

— Чем займусь? — усмехнулся он, но глаза оставались тёмными и опасными. — Буду сидеть в зале и смотреть, как ты вертишь своей задницей и поёшь своим расслабленным голосочком. И если хоть один урод начнёт слишком громко орать твоё имя или снимать тебя на телефон — я потом найду его и объясню, что ты не для них.

Он отпустил подбородок и выпрямился, доставая сигарету. Прикурил прямо в ванной, выпустил дым в потолок, не отрывая от Юске пристального взгляда.

— Вылезай. Я сам тебя высушу и посмотрю, в каком ты состоянии. Если всё слишком распухло — будешь выступать, чувствуя меня внутри всю дорогу. Может, даже пробку вставлю, чтобы не забывал, чья ты собственность. И да, после лайва сразу домой. Никаких посиделок с группой, никаких фанатов. Понял? Или прямо сейчас напомнить, кто здесь главный?

Акира прищурился, наблюдая, как вода стекает по татуированным плечам и груди, как блестят капли на бледной коже.

— Нихуя себе… — Юске чуть не поперхнулся от такой наглости. — Вот это всё и скажешь организаторам и моему менеджеру.

Он вылез из ванны, начал вытираться и одеваться, слегка морщась от боли в спине и бёдрах. Потом открыл холодильник и поставил разогреваться карри, стараясь не показывать, как сильно его шатает.

Акира стоял в дверном проёме кухни, прислонившись плечом к косяку, и молча смотрел, как Юске морщится. Эта гримаса вызвала у него тёмное, хищное удовольствие — он любил видеть следы своих прикосновений.

— Ого, какие мы смелые, — протянул он с издёвкой, медленно приближаясь. — «Вот это и скажешь организаторам». А может, я так и сделаю? Приду на лайв, вытащу тебя со сцены за волосы и объявлю всем, что этот сладкоголосый кантбой — моя личная собственность.

Подойдя сзади, он обхватил Юске за талию и резко прижал к себе, вдавливаясь пахом в его ягодицы. Вторая рука залезла под майку, грубо прошлась по пояснице, где наверняка остались синяки от его пальцев.

— Болит? — прошептал он в ухо, хрипло и низко, обжигая дыханием. — Хорошо. Пусть болит. Каждый раз, двигаясь на сцене, будешь вспоминать меня.

Он сильнее сжал талию, не давая отстраниться, и слегка укусил Юске за шею сзади, оставляя свежий след — ещё одну метку.

— Я не шучу. После лайва — сразу ко мне. Никаких автографов, никаких «давай пообщаемся с фанатами». Если увижу, что ты кому-то улыбаешься дольше трёх секунд, — устрою тебе сцену, о которой пожалеешь.

Развернув Юске лицом к себе, он прижал его спиной к кухонному столу и нагло задрал майку, осматривая следы укусов и засосов на груди и животе.

— Выглядишь как хорошо любимая игрушка, — Акира ехидно усмехнулся, проведя пальцами по багровым следам.

Он наклонился, жёстко поцеловал, кусая нижнюю губу, и отстранился, кивнув на тарелку.

— Давай. Силы тебе сегодня понадобятся. И не только на сцене.

— Пиздец… — только и выдохнул Юске, но в этом выдохе не было страха — лишь принятие и смирение перед той тёмной страстью, которая связывала их крепче любых слов.