「Collapse」

Прошло несколько месяцев. Они продолжали создавать музыку, выходить на сцену и дышать друг другом. Но чем дольше длились эти отношения, тем острее становилось чувство, что им обоим нужно что-то большее — не просто привычное тепло, а та самая искра, которая граничит с болью. Юске, помимо общей работы, не переставал заниматься своим личным творчеством. Только теперь это была не та агрессивная, рвущая связки музыка. Он писал спокойный, текучий ло-фи — расслабленный, с мягким вокалом среднего темпа, под который хотелось закрыть глаза и никуда не спешить.

Сегодня он наконец завершил очередную работу и выложил клип на YouTube, создав второй, приватный аккаунт. В кадре — ночная Осака: пустынный парк, перекрёстки, неоновая вывеска кинотеатра. Песня называлась «Love is like a move» — лёгкая, убаюкивающая, с битами, которые обволакивали, и его голосом, звучавшим почти интимно. Увлёкшись монтажом и финальной полировкой, Юске, как это часто бывало, пропустил несколько звонков от Акиры.

Тот сидел в своей студии в центре города, откинувшись на чёрный кожаный диван. Сигарета догорала в пальцах, и он уже в третий раз пересматривал видео. Ночная Осака, текучий голос, расслабленные биты — и эти кадры, где Юске один гуляет по улицам, улыбается камере своей мягкой, чуть насмешливой улыбкой. Телефон разрывался уведомлениями — пять пропущенных, ни одного ответа. Акира резко затушил сигарету в пепельнице и поднялся. Ревность жгла изнутри, как раскалённый металл. Этот парень опять решил поиграть в «независимого артиста»? После того как Акира ясно сказал: любое новое видео — только после его согласия.

— Сука… — процедил он сквозь зубы, хватая телефон.

Гудки. Когда на том конце наконец ответили, Акира даже не стал ждать приветствия.

— Ты где, блять, шляешься? — голос был резким, без капли тепла. — Я тебе пять раз звонил, а ты клип на стороне снимаешь? Один по ночной Осаке ходишь, как шлюшка под фонарями. «Love is like a move», да? Для кого это, Юске? Для фанатов? Или уже кого-то нового нашёл, пока я на съёмках торчал?

Он подошёл к окну, глядя на россыпь огней. Голос стал тише, но в нём появилась та опасная вязкость, которая всегда предвещала бурю.

— Приезжай в мою студию. Если через тридцать минут тебя здесь не будет — я сам приеду и вытащу тебя за твои светлые волосы. И не вздумай мне петь «я был занят».

Он сбросил звонок, не дожидаясь ответа, и кинул телефон на стол. Сердце колотилось от злости и того тёмного, почти первобытного желания, которое всегда просыпалось, когда Юске начинал вести себя слишком свободно. Акира уже видел, как схватит его за подбородок, прижмёт к стене и напомнит, чей он. Медленно, грубо, до тех пор, пока тот не начнёт задыхаться от одного только его имени. Он закурил новую сигарету и стал ждать.

Юске чуть усмехнулся, даже не успев ответить нормально, и записал голосовое сообщение:
— Эй, принцесса, я вообще-то дома по тебе сохну. Давай без этих приколов с обвинениями.

Спустя секунду второе:
— Приезжай сам, тут пробки ебейшие, за тридцать минут не успею. Всё, жду.

Юске отложил телефон и откинулся на спинку дивана, глядя в потолок. В груди разливалось странное, почти болезненное тепло — он знал, что сейчас произойдёт. Знал это ещё в тот момент, когда нажимал кнопку «опубликовать», когда монтировал эти кадры ночной Осаки, когда выбирал самый мягкий, самый интимный голос для записи. Это был не просто творческий эксперимент. Это был призыв. Зов, который он отправлял в пустоту, надеясь, что его услышат.

Последние недели стали для него испытанием. Они работали, они спали в одной постели, они касались друг друга — но это были прикосновения уставших людей, механические, лишённые той первобытной искры, которая когда-то сжигала их дотла.

Он вспоминал их первые встречи, ту бешеную химию, когда Акира смотрел на него как на добычу. Тогда между ними не было компромиссов — только грубая, животная страсть, от которой немело тело и кружилась голова. Юске скучал по этому. По тому, как Акира прижимал его к стене, не спрашивая разрешения. По тому, как его голос становился низким и опасным, когда он приказывал. По тому, как после бурной ночи на теле оставались синяки — не как следы насилия, а как метки принадлежности. Он хотел снова чувствовать себя нужным до боли, быть вещью в руках человека, который не умеет просить, только брать.

Он понимал, что это неправильно. Что здоровая любовь — это не про удушье и слёзы, не про ревность и контроль. Но он давно перестал искать здоровое. Он искал то, что заставляло его сердце биться быстрее, что вырывало его из серой рутины и возвращало в ту зону, где он чувствовал себя по-настоящему живым. И Акира был единственным, кто мог дать ему это. Не потому, что он был жестоким по натуре, а потому, что внутри Акиры жила та же тьма, которую Юске так отчаянно в себе принимал. И в последние недели эта тьма куда-то ушла, спряталась за усталостью и бытовой заботой. Юске чувствовал себя брошенным. Он словно лишился воздуха, которым дышал.

Поэтому он и сделал этот клип. Не для фанатов, не для славы. Он сделал его для Акиры. Он знал, что ревность — единственный рычаг, который снова заставит того потерять контроль. Каждый кадр, каждый жест в видео были продуманы до мелочей: ночная прогулка в одиночестве, улыбка камере, голос, звучащий так, будто он поёт кому-то лично. Юске хотел, чтобы Акира увидел это и взбесился. Чтобы в нём проснулся тот зверь, которого он так старательно прятал последние недели. Он хотел, чтобы Акира ворвался в его квартиру без стука, схватил его, прижал к стене и напомнил, кому он принадлежит. Потому что только так Юске мог снова почувствовать, что их связь жива. Только так он мог убедиться, что его любят не за удобство, а за ту самую опасную, тёмную страсть, которая когда-то свела их вместе.

Лёжа на диване, он закрыл глаза и прислушался к себе. Внутри пульсировало предвкушение — острое, почти болезненное. Он знал, что переступил черту. Знал, что Акира будет зол, что это не закончится просто поцелуем. И от этого внутри разливался дикий, голодный трепет. Он не боялся гнева Акиры. Он жаждал его. Потому что за этим гневом всегда стояла страсть, та самая, которую он так отчаянно искал. Он принял эту жестокую сторону Акиры не как недостаток, а как часть его сути, как необходимое условие их существования. Без неё они были просто двумя музыкантами, делящими студию и постель. С ней — они были огнём, который мог сжечь друг друга дотла, но иначе не умел гореть.

Прослушав оба сообщения, Акира медленно, как змея перед броском, исказился от злости. «Принцесса? Этот ублюдок ещё и насмехается». Он швырнул телефон на диван, накинул куртку и схватил ключи. В глазах горела смесь ярости и возбуждения — именно то, что всегда заставляло его терять последние остатки контроля, когда дело касалось Юске.

Через двадцать минут он уже стоял у двери его квартиры. Не постучал — просто открыл своим ключом и вошёл, даже не сняв ботинок. Дверь за ним громко хлопнула.

— Принцесса, значит? — проговорил он с порога. Голос сочился ядом и нервной дрожью.

Он прошёл в комнату, без предупреждения схватил Юске за воротник толстовки и рывком поднял на ноги, тут же запустив пальцы в светлые волосы и откинув его голову назад.

— Ты, сука, выкладываешь этот сладкий клип, где гуляешь один по ночному городу, пропускаешь мои звонки, а потом ещё дерзишь в голосовых? — Акира наклонился почти к самому уху, горячее дыхание обжигало кожу. — Я тебе сколько раз говорил: любое новое дерьмо — сначала показываешь мне. А ты решил поиграть в независимого артиста?

Он сильнее сжал пальцы в волосах, а свободной рукой грубо взял Юске за подбородок, заставляя смотреть в глаза. Взгляд Акиры был тёмным, голодным и злым одновременно.

— Думал, я приеду и буду мило улыбаться? Нет, Юске. Сейчас ты будешь извиняться. На коленях. И если ещё раз назовёшь меня принцессой — я тебя так выебу, что ты неделю нормально ходить не сможешь.

Он толкнул Юске спиной к стене, прижавшись всем телом, и грубо раздвинул его бёдра коленом.

— Хмпф… Ни привета, ни минета. Сразу накинулся, — Юске чуть ухмыльнулся и, притянув Акиру за талию, поцеловал его в губы, а потом уткнулся в шею, ощущая его твёрдость у своих ног. — Чего ревнуешь? Канал всё равно приватный, его кроме фан-клуба никто не увидит.

Акира резко выдохнул сквозь зубы. На секунду он даже ответил на поцелуй — жадно, почти кусая губы, — но потом снова дёрнул Юске за волосы, отрывая от своей шеи.

— Привета не будет. Минет тоже не светит, пока ты не перестанешь вести себя как дешёвая шлюшка, которая решила, что может делать всё, что захочет.

Он сильнее прижал Юске к стене бедром и грубо залез под толстовку, царапая ногтями татуированные рёбра, сжимая кожу на талии почти до боли.

— Приватный канал? А мне похер, кто там в твоём фан-клубе. Ты выложил это дерьмо без моего ведома. Гулял ночью, улыбался в камеру, голосом своим сладким пел. Для кого, Юске? Для меня? Или чтобы все эти фанатики дрочили под тебя?

Он наклонился и резко укусил его за шею, оставляя багровый след, потом провёл по этому месту горячим языком. Рука Акиры скользнула ниже, нагло сжимая его промежность через ткань.

— Каждый твой трек, каждый клип, каждый вздох — мой. Забыл? А теперь на колени. Быстро. Будешь отрабатывать и просить прощения. И если я услышу ещё хоть одну шутку — я тебя прямо здесь оттрахаю так, что ты забудешь, как петь.

Он отпустил волосы, но сразу схватил за подбородок, заставляя смотреть в глаза. Дыхание было тяжёлым и рваным.

— Ну делать мне не хуй, на коленях стоять, — Юске толкнул Акиру на диван и навис сверху, целуя его губы, скулы, шею.

Развернувшись, он принял позу 69 и стянул с Акиры брюки, обнажая его возбуждённую плоть. Наклонившись, провёл языком по напряжённой длине и медленно взял в рот, вбирая до основания.

— Ах ты сука… — судорожно выдохнул Акира, и в голосе его прозвучало искреннее, почти животное удовольствие от этой сладкой пытки.

Его рука мгновенно вцепилась в светлые волосы, чтобы прижать голову Юске ниже, заставляя принять глубже. Бёдра Акиры приподнялись, вгоняя пульсирующий член в горло парня.

— Глубже. Я хочу чувствовать, как ты давишься мной.

Второй рукой он резко стянул с Юске штаны и сразу же запустил пальцы между влажных складок, грубо проводя по клитору и вводя два пальца внутрь без подготовки, двигая ими резко и глубоко.

— Мокрый уже… — усмехнулся он сквозь хриплый голос, продолжая массировать пальцами и сильно тереть чувствительный бугорок. — Принцесса, блять. А сам течёшь, как последняя шлюха, стоит мне только приехать.

Он сильнее нажал на затылок Юске, заставляя работать ртом быстрее, а сам притянул его бёдра к своему лицу и жадно впился губами во влажное лоно, проникая языком глубоко внутрь.

Он добавил третий палец, растягивая грубо и быстро, одновременно кусая внутреннюю сторону бедра. Ревность всё ещё бурлила в груди, но теперь она полностью смешалась с первобытным желанием поставить дерзкого парня на место — своей плотью, руками и зубами.

— Не вздумай кончать, пока я не разрешу, — прошипел он, на секунду отрываясь от лона, и снова жадно впился в него губами.

— Ммпф… — издал глухой стон Юске, полностью поглотив орган и ощущая, как тот упирается в стенку горла.

Он начал двигать головой в тягучем темпе, постепенно ускоряясь, скользя языком по особым точкам. Тело мелко дрожало от того, что настойчивый язык и губы полностью завладели его слабым местом, но Юске не стеснялся этого — лишь всосал сильнее, принимая эту игру.

Акира громко, хрипло застонал, когда горло сжалось вокруг чувствительной длины. Бёдра сами дёрнулись вверх.

Он жадно вылизывал и всасывал клитор, толкаясь языком внутри, пока пальцы продолжали жёстко проникать

Вибрация от его стонов прошла по чувствительной плоти. Резко шлёпнув Юске по заднице, он оставил красный след ладони и сразу сжал ягодицу, впиваясь пальцами в кожу.

— Юске… — тяжело выдохнул он, на секунду отрываясь, чтобы перевести дыхание.

Внезапно он вытащил пальцы и сильно шлёпнул по мокрым складкам ладонью, после чего резко перевернул Юске на спину, наваливаясь всем весом. Влажный от слюны и возбуждения член тяжело лёг на живот парня. Схватив его за горло одной рукой — не сжимая, но давая почувствовать контроль, — Акира наклонился почти вплотную, глядя в глаза с чистой, звериной ревностью.

— Кончил бы уже в твой сладкий ротик… но нет. Ты будешь умолять, чтобы я тебя выебал. Громко. Чтобы я услышал, кому ты принадлежишь, — он резко провёл головкой по мокрым складкам, дразня вход, но не входя.

— Ебанный пиздец, — выдохнул Юске, чуть задыхаясь. Рука на шее заставила ощутить фантомное удушье. — Ну у тебя и фетиши …

Он ухмыльнулся, раздвинул ноги шире и, обхватив ягодицы Акиры, с силой прижал того к себе, погружая горячую длину внутрь полностью. Откинув голову назад он издал тяжёлый выдох.

Акира резко выдохнул сквозь стиснутые зубы. На секунду удовольствие ударило в голову, но почти сразу захлестнула злость.

— Ах ты дерзкая тварь…

Он мгновенно прижал запястья Юске к дивану над головой одной рукой, а второй снова обхватил горло, на этот раз сильнее, вдавливая затылок в подушку.

— Кто тебе разрешил двигаться? — он резко, глубоко толкнулся бёдрами, вгоняя член до упора с мокрым звуком. Он начал двигаться жёстко, быстро, почти наказывая — каждый толчок был сильным, бёдра звонко шлёпались о кожу. Наклонившись ниже, он кусал шею, ключицы, губы.

— Фетиши, говоришь? Да, мне нравится, когда ты моя личная шлюха. А ты всё время пытаешься делать по-своему.

Он сильнее сжал пальцы на горле, почти перекрывая кислород, и ускорил темп, вбиваясь так, будто хотел оставить внутри свой след. Схватив Юске за волосы, он дёрнул их и заставил смотреть в глаза.

— Ещё раз попробуешь дерзить — я тебя свяжу и буду трахать, пока ты не начнёшь рыдать. Понял?

Он резко изменил угол, вбиваясь в чувствительную точку.

— Аки… — Юске задыхался. В глазах темнело от нехватки кислорода. Акира давил слишком сильно. — Дышать… не могу, — нахмурившись, напрягая руки, выдохнул он.

Акира на миг замер, глядя в потемневшие глаза. Рука чуть ослабла, но пальцы остались лежать на кадыке, чувствуя бешеный пульс.

— Дышать не можешь? — проязвил он с издёвкой, но всё-таки позволил сделать несколько хриплых вдохов.

Он резко толкнулся бёдрами вперёд — жёстким, глубоким ударом. Потом ещё. Темп стал медленнее, но тяжелее — каждый толчок был рассчитанным и грубым.

— Терпи — прошипел он, проводя языком по дрожащей губе Юске.

Он ослабил хватку на горле, но сразу перехватил за челюсть, сильно сжимая. Его взгляд был тёмным и безжалостным.

— Ещё раз попробуешь вертеть мной — я тебя задушу по-настоящему, пока ты не посинеешь, а потом всё равно выебу. Понял?

Отпустив челюсть, он резко перевернул Юске на живот, прижимая лицом в подушку. Схватив за светлые волосы, дёрнул голову назад и снова вошёл — резко, глубоко, прижимая своим весом к дивану.

— А сейчас, — прошептал Акира прямо в ухо, ускоряя движения. — Не вздумай кончать без разрешения.

Юске судорожно кусал подушку, обхватив Акиру за шею и прижимая к себе. Дышал он тяжело, сбивчиво, постанывая.

— Акира… быстрее…

— Быстрее? — переспросил Акира прямо в ухо, хрипло и зло. — Ты ещё и указывать мне собрался, сука?

Он резко выкрутил запястье Юске, прижимая его руку к дивану, вызывая боль, а второй рукой сильнее вцепился в волосы, вжимая лицо глубже в подушку. Он начал двигаться ещё жёстче и быстрее — каждый толчок бил точно по чувствительной точке. Прикусив мочку уха Юске до боли, он прошептал:

— Ты мою ревность разжёг своим блядским клипом, а теперь хочешь нежной ебли?

Он обхватил горло Юске сзади, выгибая его тело в дугу. Темп стал совсем животным. Свободной рукой Акира залез под него и грубо сжал клитор между пальцами, сильно теребя и щипая, пока вбивался в него так, что диван скрипел и сдвигался. Его зубы то и дело впивались в плечо и шею Юске, оставляя свежие красные метки. Ревность переросла в чистое, тёмное желание сломать и поставить на место раз и навсегда.

— Ох… Блядь… — Юске стонал всё громче, лёгкие слёзы стекали по лицу. Он перехватил дыхание. — Сейчас… я…

Его тело внезапно содрогнулось, с губ сорвался громкий, судорожный стон. Он кончил.

Акира почувствовал, как влажное лоно сильно сжалось вокруг его члена, пульсируя в оргазме, и это взбесило его.

— Ты что, сука, серьёзно?! — повысил голос он, не останавливаясь ни на секунду.

Он резко выдернул член и схватил Юске за волосы и дёрнул голову назад, заставляя выгнуться.

— Ты совсем охуел?

Перевернув его на спину одним движением, он навалился сверху и сразу же вошёл обратно — грубо, до упора, в ещё судорожно сжимающееся лоно. Жёсткие, глубокие, злые толчки заставляли тело Юске дёргаться. Акира снова обхватил его горло, сжимая сильнее, почти перекрывая дыхание, и смотрел прямо в заплаканные глаза.

— Слёзы? Охуенно. Плачь дальше, — прошипел он, ускоряясь. — Ты кончил? А я — нет.

Юске обхватил спину Акиры и прижал к себе, заметив, как тот уже измотан и сильно вспотел. Ногами он обвил его поясницу, тихо постанывая и задыхаясь, пока тот постепенно замедлялся.

— Ох… Господи, — выдохнул он, откинув голову.

Акира тяжело дышал, пот стекал по лицу, но злость перекрывала усталость. Он мгновенно оторвал бёдра Юске от своей поясницы и с силой прижал их коленями к груди, складывая почти пополам.

— Обнимашки решил устроить? Думаешь, я сейчас нежно потрахаю и успокоюсь?

Он резко вбил член обратно — сильно, до основания. Движения стали размеренными, но жёсткими. Пот капал с его лба на лицо Юске.

Он наклонился ниже, снова сжимая горло и глядя в глаза с тёмной, нездоровой одержимостью. Свободной рукой он сильно тёр всё ещё чувствительный клитор, не давая расслабиться.

Юске судорожно дрожал и задыхался, пока наконец не ощутил, как Акира прижался к нему и кончил с низким, хриплым стоном. Горячее семя заполнило его глубоко внутри. Несколько секунд Акира просто тяжело дышал, прижимаясь лбом к мокрому плечу парня. Но даже после разрядки злость никуда не ушла.

— …Сука, — выдохнул он в шею.

Он медленно вышел, провёл пальцами по мокрым складкам и грубо размазал белую жидкость по клитору и бёдрам. Приподнявшись на локтях, он посмотрел вниз — на заплаканное, красное лицо. Вид использованного, обессиленного Юске вызвал новую волну ревнивого желания.

Схватив его за подбородок, Акира заставил смотреть в глаза.

— Кончил без разрешения. Обнимал меня, как будто ты здесь главный, — перечислил он холодно, с наглой усмешкой.

Он встал с дивана, достал сигарету, прикурил и сел рядом. Выпустив дым в потолок, свободной рукой грубо провёл по внутренней стороне бедра Юске, собирая жидкость и засовывая её обратно двумя пальцами.

Он затушил сигарету и лёг рядом, сразу притянув парня к себе за талию — жёстко, собственнически.

— А теперь скажи. Кому ты принадлежишь?

Юске наконец отдышался и уткнулся в его шею. Он всё ещё слегка дрожал.

— Блядь, ну ты даёшь… Мы принадлежим друг к другу, ведь так? — он посмотрел на него. — Ты сегодня меня окончательно разъебал. Наверное, завтра у кого-то будет болеть член, а у кого-то пизда. Но это будет завтра, так что, поебать.

Акира лежал, тяжело дыша, и смотрел на Юске сверху вниз. Когда тот прижался и выдал это «мы принадлежим друг к другу», он только презрительно хмыкнул, запустив пальцы в светлые волосы и резко дёрнув их. Он сильнее прижал Юске к себе, продолжая лениво играть с его мокрым, залитым лоном. Два пальца медленно входили и выходили, размазывая всё обратно внутрь.

— Разъебал, говоришь? Ты сегодня серьёзно меня вывел.

Он вытащил пальцы, вытер их о бедро Юске и перевернулся, наваливаясь сверху всем весом. Бархатная длина уже снова начинала твердеть, покоясь между ног парня.

— Завтра у тебя будет болеть не только пизда, — проговорил он низко, почти шёпотом, проводя языком по розовым губам. — Потому что я ещё не закончил. Ты думал, один раз кончил и всё?

Он слегка раздвинул ему ноги коленом и медленно, уверенно вошёл снова — всё ещё мокро, горячо и тесно. Застонав прямо в губы Юске, он начал двигаться ленивыми, но глубокими толчками.

Так и прошла эта страстная ночь. Юске получил то, что отчаянно жаждал.