Почти своя

Самолёт мягко покачивался на облачных волнах, и Алиса сидела у иллюминатора, глядя, как под крылом проплывают бескрайние белые поля. Она улетала в Питер впервые за долгое время — и впервые не одна. С ней был её ноутбук, наушники, блокнот с записями и чувство, что она оставляет часть себя в Москве, в той тёплой квартире, где остался Дима.

Она достала телефон, пролистала их последнюю переписку. Дима прислал ей голосовое сообщение перед вылетом, и она поставила его на повтор, слушая его сонный голос: «Я уже скучаю. Прилетишь — напиши сразу. Люблю тебя. Барни тоже передаёт привет, он уже сгрыз мой тапок от тоски». Она улыбнулась и убрала телефон в карман, чувствуя, как внутри становится теплее.

Питер встретил её серым, влажным небом и прохладным ветром, который сразу же проник под лёгкую куртку. Она взяла такси, назвала адрес офиса лейбла, и пока они ехали, смотрела на величественные фасады, каналы и мосты, проплывающие за окном. Город был красивым, но чужим. Здесь её ждала работа, новые люди, новые возможности. И всё же сердце её было в Москве.

Она приехала в офис лейбла — современное здание в центре, с высокими потолками, панорамными окнами и огромным логотипом «SoundWave Records» на стене. Внутри её встретила та самая Анна, которая звонила ей — высокая, стройная женщина с короткой стрижкой и тёплой, деловой улыбкой.

— Алиса, здравствуйте! — она протянула руку. — Мы так рады, что вы приехали. Пойдёмте, я покажу вам студию, и мы поговорим о вашем проекте.

Она провела её по коридорам, показывая студии звукозаписи, комнаты для сведения и мастеринга, уютную зону отдыха с кофейней. Атмосфера была рабочей, но не напряжённой — люди улыбались, здоровались, кто-то даже узнал её и кивнул с уважением.

— У нас есть несколько предложений, — начала Анна, когда они сели в переговорной за чашкой кофе. — Мы хотим предложить вам контракт на запись мини-альбома из пяти треков. Мы уже послушали ваши демо, и они нам очень понравились. Вы пишете необычную музыку — в ней есть глубина, которая сейчас редко встречается в поп-индустрии. Но это и наш риск, и ваш.

Алиса слушала внимательно, стараясь не показывать волнения. Это был её первый серьёзный разговор о профессиональном контракте. Она чувствовала, как внутри всё дрожит, но голос звучал ровно.

— Какие условия? — спросила она.

— Мы предлагаем вам полную творческую свободу, — ответила Анна. — Никакого давления, никаких шаблонов. Вы сами определяете, что писать, как записывать, с кем работать. Мы предоставляем студию, звукорежиссёра, продюсерскую поддержку и бюджет на промо. Взамен — процент с продаж и эксклюзив на два альбома.

Алиса сделала глоток кофе, переваривая информацию. Всё звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Она осторожно уточнила:

— А что с графиком? Я живу в Москве. Мне придётся часто приезжать сюда?

— В идеале — да, — кивнула Анна. — Первый месяц активной работы — лучше находиться здесь. Мы сможем работать в студии, делать финальные правки, решать все вопросы оперативно. Но потом, когда материал будет готов, вы сможете работать удалённо. Приезжать только на запись финального вокала и на встречи.

Алиса почувствовала, как внутри сжимается. Месяц в Питере — это было серьёзно. Это была не просто командировка, а почти переезд на время записи. Она знала, что Дима поймёт, но всё равно было страшно.

— Я могу подумать? — спросила она.

— Конечно, — улыбнулась Анна. — У вас есть время до завтра. Мы подготовили проект контракта, вы можете его изучить. И, Алиса, — она посмотрела на неё серьёзно, — я действительно верю в ваш талант. Вы — тот артист, который может что-то изменить. Я хочу, чтобы вы это знали.

Вечером Алиса вернулась в небольшую гостиницу, которую ей забронировали. Она сидела на кровати, глядя на контракт, который лежал перед ней. Внутри всё бурлило. Она взяла телефон и набрала Диму.

— Привет, — сказал он, и его голос, такой родной, заставил её улыбнуться сквозь усталость. — Как прошёл первый день?

— Хорошо, — ответила она. — Они предлагают контракт. Пять треков. Полная творческая свобода. Но месяц в Питере — активная работа, запись, сведение.

— Месяц? — переспросил он, и в голосе мелькнула тень паузы, но он быстро взял себя в руки. — Это серьёзно. Но это же круто, Алиса. Ты всегда хотела этого.

— Я знаю, — сказала она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Но я не хочу быть так далеко от тебя.

— Послушай, — его голос стал мягче. — Мы справимся. Я могу приезжать в Питер на выходные, ты можешь приезжать в Москву, когда будет окно. Это не навсегда. Это твой шанс. И я буду рядом, как могу. Ты помнишь, что я говорил?

— Помню, — прошептала она. — Ты сказал, что я должна попробовать.

— И я не передумал. Давай рискнём.

Она улыбнулась, чувствуя, как страх отступает, уступая место теплу.

— Ты невыносим, — сказала она.

— Знаю. Но ты меня любишь.

— Да, — ответила она, и это слово прозвучало как обещание. — Да, люблю. Завтра я подпишу контракт.

— Вот и отлично, — его голос стал сонным и тёплым. — А теперь отдыхай. Завтра будет новый день. И помни — я горжусь тобой.

Она отключила звонок, чувствуя, как внутри разливается спокойствие. Она знала, что это правильное решение. И что бы ни ждало её впереди, она справится. Потому что у неё есть он. И это было важнее всего.

Три недели напряжённой работы, бесконечных студийных сессий, ночных сведений и утренних правок. Три недели, за которые Алиса успела записать вокал для четырёх треков, переделать аранжировки двух песен и почти свести один из них до финальной версии. Она жила в ритме, который напоминал ей её первые месяцы в Москве — полная погружённость, никаких выходных, только музыка, только работа.

И всё же она чувствовала это по-другому. Тогда она убегала от одиночества. Теперь она бежала к своей мечте.

Дима приезжал к ней трижды. Первый раз — через пять дней после её отъезда, с огромным букетом пионов и шоколадными панкейками, которые он испёк сам и привёз в коробке. Он появился в её гостиничном номере в субботу утром, когда она ещё спала, и разбудил её поцелуем. Она открыла глаза и не поверила — он стоял перед ней в дверях, уставший, но с той самой улыбкой, которая делала её счастливой. Они провели вместе целый день — гуляли по Питеру, ели мороженое на набережной, фотографировались у разводных мостов. Вечером он улетел обратно, пообещав вернуться через неделю.

Второй раз он приехал через десять дней — уже в середине недели. Он просто написал: «Я внизу», и она выбежала из студии, не успев даже надеть куртку. Он стоял у входа с горячим кофе и улыбкой, от которой у неё перехватывало дыхание. Они сидели в кафе, говорили о своём, смеялись, держались за руки, и она почти забыла, что у неё скоро сессия. Он уехал через три часа.

Третий раз был самым коротким. Он приехал на один день, у него была съёмка в Питере, и он смог выкроить только вечер. Они поужинали в ресторане, а потом он уехал в аэропорт. Она провожала его, чувствуя, как внутри остаётся пустота, которую можно заполнить только одним способом — его присутствием.

Но последнюю неделю всё изменилось. Они почти не виделись и почти не переписывались.

Дима писал редко — короткие сообщения: «Как дела?», «Ты ела?», «Скучаю». Иногда она отвечала сразу, иногда через несколько часов, когда выныривала из студии. Его ответы становились всё короче, и она чувствовала, как внутри начинает разрастаться тревога. Она убеждала себя, что он просто занят, что у него тоже много работы, что они оба устали. Но голос в её голове шептал: «Что, если это начало конца? Что, если он устал ждать? Что, если он больше не хочет так далеко?»

Она сидела в студии одна, переслушивая только что записанный вокал, и не могла сосредоточиться. В голове крутились мысли о нём, о том, что они не говорили по-настоящему уже несколько дней. Она взяла телефон, но не решилась написать. Она просто смотрела на пустой экран, чувствуя, как внутри всё сжимается.

На следующий день ей позвонил Илья.

— Привет, сестрёнка! — раздался его голос, бодрый и радостный. — Я в Питере! На съёмках у Эксайла. Через час освобожусь, приеду к тебе. Ты в студии?

— Да, — ответила она, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Я здесь. Приезжай.

Через час он ворвался в студию, широко улыбаясь, с пакетом из пекарни в одной руке и свежим кофе в другой.

— Я привёз тебе пирожки, — сказал он, ставя пакет на стол. — Ты же не ешь, когда работаешь. Я знаю тебя.

Она улыбнулась, обняла его, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

— Илюх... как же я рада тебя видеть.

— Я знаю, — он чмокнул её в макушку и усадил на диван. — Рассказывай. Как твой альбом? Как ты сама?

Она начала говорить о работе, о записи, о треках, о том, как ей нравится студия и как она гордится тем, что делает. Но через пару минут голос её стал тише, и она замолчала.

Илья нахмурился.

— Алиса. Что-то не так. Я вижу.

Она вздохнула и, помедлив, сказала:

— Дима... он почти не пишет. Мы неделю не виделись. Я знаю, что у него работа, но мне кажется... что я теряю его.

Илья помолчал, а потом взял её за руку и сжал.

— Слушай меня. Я знаю Диму. Он не из тех, кто бросает. У него сейчас реально бешеный график. Ты же знаешь — он запускает новый сезон, плюс подкаст, плюс рекламные проекты. Он говорил мне. Он постоянно спрашивает, как ты, переживает, что не может приехать. Алиса, он тебя любит. И это не меняется от того, что вы две недели не виделись.

— Но почему он не пишет? — спросила она, и голос её дрогнул. — Хотя бы простое сообщение, «спокойной ночи» — это же не сложно.

— Алиса, — он посмотрел на неё с той серьёзностью, которая появлялась только в самые важные моменты, — мы оба знаем, что он не умеет писать так, как ты. Он — человек действия. Он приезжает к тебе, он заботится о тебе, он готовит тебе завтрак, когда вы вместе. Он показывает свою любовь не словами — он показывает её своим присутствием. А сейчас он просто не может быть рядом. Но это не значит, что он перестал любить. Это значит, что он тоже устал и хочет, чтобы ты была рядом не в сообщениях, а в жизни.

Алиса слушала его, и внутри неё понемногу отпускало.

— Ты правда так думаешь? — спросила она.

— Я знаю, — ответил Илья. — Я видел его на съёмках. Он был рассеянным, всё время смотрел в телефон. Я спросил, что случилось, а он сказал: «Я скучаю по ней». И он не шутил. Он просто устал, как и ты.

Алиса выдохнула, чувствуя, как страх отступает, уступая место усталости и облегчению.

— Я повела себя как дура, — сказала она. — Я знаю, что он меня любит. Просто... я так боюсь, что всё это исчезнет.

— Не исчезнет, — твёрдо сказал Илья. — Потому что вы оба за это боретесь. И я знаю, что вы справитесь.

Она обняла его, чувствуя, как внутри разливается тепло, которого ей так не хватало.

— Ты лучший брат в мире, — прошептала она.

— Я знаю, — усмехнулся он. — А теперь давай есть пирожки. И обещай мне, что ты не будешь загоняться. Хорошо?

— Обещаю, — улыбнулась она.

Илья уехал через час, оставив после себя пустые коробки из-под пирожков, ощущение тёплого родного присутствия и тихую уверенность, которая поселилась в груди Алисы. Она постояла у окна, глядя, как его такси исчезает за поворотом, и почувствовала, что может дышать полной грудью. «Он просто устал, — сказала она себе. — Я тоже устала. Мы справимся».

Она села за стол, открыла ноутбук, чтобы ещё раз прослушать сведение. Работа шла лучше, чем утром, голос звучал ровнее, и она почти забыла о тревоге, которая мучила её последние дни. Она хотела написать Диме что-то тёплое — простое, без намёков и требований, — но сначала решила проверить уведомления.

Она открыла Telegram и увидела, что в одном из музыкальных пабликов, на который она была подписана, появился пост с неожиданным заголовком.

«Дима Коваль — роман с сестрой Сатира подходит к концу? Ведущего заметили с другой»

Сердце пропустило удар. Она не хотела читать. Она хотела закрыть телефон и сделать вид, что не видела этого. Но пальцы уже сами открыли пост.

____
тгк, тт - wieqxli, подписывайтесь ❤️🥹