Почти своя

Прошла неделя после того вечера, когда они официально стали парой. И эта неделя была похожа на сон — тёплый, солнечный, почти нереальный. Алиса просыпалась каждое утро в его объятиях, чувствуя, как его дыхание касается её шеи, как его рука лежит на её талии, и ей казалось, что она наконец-то дома. По-настоящему.

Дима вставал раньше, но никогда не уходил, не поцеловав её. Он готовил кофе, завтрак — иногда панкейки, которые она так любила, иногда просто тосты, но всегда с улыбкой, которая появлялась только для неё. Они завтракали вместе, обсуждая планы на день, смеясь над Барни, который снова пытался украсть тапок у Димы, и чувствуя, как каждый момент наполнен смыслом.

Алиса работала над музыкой. Она писала с лёгкостью, которая вернулась к ней после той встречи с Максимом. Теперь она могла создавать не только грустные треки — в её голове рождались светлые, тёплые мелодии, которые она записывала в блокнот, не боясь, что они недостаточно глубокие. Однажды она показала Диме черновик песни о них — о том, как они встретились, о том, как он ждал её, о том, как она научилась доверять снова.

— Это о нас? — спросил он, слушая её голос в наушниках.

— О нас, — ответила она, чуть смущаясь. — Но это ещё не готово.

— Это уже идеально, — сказал он, обнимая её. — Ты пишешь о нас. Это лучший подарок.

Они много гуляли. Москва в это время года была особенно красивой — золотая листва покрывала тротуары, воздух был прозрачным и свежим. Они ходили в парки, ели мороженое, фотографировали Барни, который с радостью бегал по лужам. Однажды они наткнулись на уличного музыканта, и Дима, взяв гитару, сыграл что-то простое, глядя на неё с такой теплотой, что у неё защемило сердце. Она не знала, что он умеет играть.

— Ты скрывал это от меня? — удивилась она.

— Я скрывал много вещей, — улыбнулся он. — Но теперь я хочу показать тебе всё.

Они часто проводили вечера на кухне, готовя ужин вместе, танцуя под старые песни, смеясь над глупыми шутками. Иногда к ним присоединялся Илья с Тасей — девочка была в восторге, что они теперь официально встречаются, и каждый раз требовала, чтобы они показали ей, как целуются. Алиса краснела, Дима смеялся, а Илья снимал это на телефон и обещал выложить в сеть, но, конечно, не выкладывал.

Тася рисовала их в своём альбоме — Дима и Алиса, Барни, солнечный день. «Вы как в сказке», — говорила она. И Алиса чувствовала, что так и есть. Она чувствовала себя главной героиней романтической комедии, которая наконец нашла своего героя.

Дима был терпеливым, заботливым, всегда знал, когда ей нужно пространство, а когда — его тепло. Он не давил, не спрашивал, когда они перейдут на следующий уровень. Он просто был рядом — надёжный, тёплый, настоящий. И Алиса впервые за долгие годы чувствовала, что она не должна ничего доказывать. Она просто была собой, и этого было достаточно.

Они часто ложились спать, обнявшись, и засыпали под тихие разговоры о будущем. Она говорила, что хочет выпустить альбом, он — что хочет снять собственный фильм. Они строили планы, которые были их общими. И каждый раз, когда она думала о том, как далеко они зашли за эти два месяца, у неё перехватывало дыхание.

Но где-то в глубине души, в самые тихие моменты, когда она оставалась одна, её посещала тень. Это был страх. Страх, что всё это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Что она не заслуживает этого счастья. Что это отнимут — так же внезапно, как и дали. Она отгоняла эти мысли, но они возвращались снова и снова.

Однажды, когда Дима ушёл за хлебом, она стояла перед зеркалом, глядя на своё отражение, и вдруг почувствовала, как внутри нарастает тревога. Она сжала руку в кулак и прошептала своему отражению:

— Ты справишься. Он не уйдёт. Ты заслуживаешь.

Но голос в голове шептал: «А если уйдёт? Если ты снова сделаешь что-то не так? Если он увидит тебя настоящую и поймёт, что ошибся?»

Она тряхнула головой, прогоняя эти мысли, но они оставили после себя горький осадок.

Когда Дима вернулся, она уже улыбалась, обнимая его, как будто ничего не случилось. Она хотела верить, что это пройдёт. Она хотела быть счастливой без оглядки. И она почти убедила себя, что так и будет.

Но она не знала, что совсем скоро её мир снова начнёт качаться. Что её талант, её мечта, её страх и публичная жизнь столкнутся в одной точке, и ей придётся сделать выбор, который изменит всё.

Но пока что — они были вместе. И это было главным.

Дима уехал на съёмки рано утром. Он чмокнул Алису в висок, когда она ещё спала, шепнул: «Я вернусь к вечеру, люблю тебя», и она сквозь сон улыбнулась, чувствуя его тепло. А когда проснулась — в квартире было тихо. Только Барни сидел у кровати и вилял хвостом, напоминая, что нужно идти на прогулку.

Алиса встала, оделась, выгуляла пса, а когда вернулась, в дверях столкнулась с Ильёй. Он стоял у её двери с пакетом в руках — булочки из их любимой пекарни и свежий кофе.

— Привет, — сказал он, улыбнувшись. — Я решил заскочить без предупреждения. Заодно проверить, как там моя сестрёнка в новой роли официальной девушки самого сексуального ведущего и комика.

Алиса закатила глаза, но пропустила его внутрь.

— Илья, ты совсем уже. Но раз пришёл с булочками — заходи.

Они уселись на кухне. Илья разлил кофе, Алиса поставила тарелку с булочками, и они сидели в тишине, наслаждаясь утром. Но Алиса знала: если Илья пришёл «просто так», значит, у него есть причина.

И он не заставил себя ждать.

— Ну, — начал он, откусывая кусок булочки, — рассказывай, как жизнь? Дима не обижает? Готовит по-прежнему? Барни ещё не сгрыз твои тапки?

— Всё хорошо, — ответила она, улыбнувшись. — Даже слишком хорошо.

— «Слишком хорошо»? — Илья приподнял бровь, и в его глазах мелькнула тревога. — Что значит «слишком»?

Алиса запнулась. Она не хотела грузить его, не хотела, чтобы он переживал. Но он был её братом, и она знала: он видит её насквозь. Она сделала глоток кофе и тихо сказала:

— Просто... я иногда думаю, что это может закончиться. Что я сделаю что-то не так, и он уйдёт. Что я не заслуживаю такого счастья.

Илья поставил кружку на стол и посмотрел на неё с той серьёзностью, которая появлялась у него только в самые важные моменты.

— Алиса, — сказал он мягко, — ты хоть понимаешь, какую чушь ты несёшь?

Она подняла на него глаза, и в них была уязвимость, которую она не показывала никому, кроме него.

— Я знаю, что это глупо. Но эта мысль живёт во мне. Она просыпается, когда я остаюсь одна. Шепчет, что он устанет от меня, что я слишком сложная, что я сломаю всё, как тогда, в Новосибирске.

Илья вздохнул и взял её руки в свои.

— Алиска, посмотри на меня. Ты не сломала ничего. Ты — жертва. Ты выжила. Ты прошла через ад и вернулась. И ты не обязана быть идеальной, чтобы тебя любили.

— Но что, если он увидит меня настоящую и поймёт, что я не та, за кого он меня принимает?

— Алиса, — Илья наклонился ближе, — я знаю Диму уже несколько лет. Я видел его в разных ситуациях. Он не тот человек, который бросает, когда становится сложно. Он тот, кто стоит рядом, когда другой падает. Ты думаешь, я бы позволил ему приблизиться к тебе, если бы не был уверен в нём?

Она покачала головой, но в глазах всё ещё стояло сомнение.

— Он ждал тебя два месяца, — продолжил Илья. — Он не требовал, не давил, не уходил. Он просто был рядом. Это не делают люди, которым всё равно. И когда ты смотришь на него — ты чувствуешь, что он любит тебя?

— Чувствую, — призналась она. — Но иногда мне кажется, что это я не умею любить так же сильно.

— Ты умеешь, — твёрдо сказал Илья. — Ты просто забыла, как это, потому что тебя долго убеждали в обратном. Ты боишься, что повторится та же история. Но это не та история. Это новая. И ты не та Алиса, которая была в Новосибирске. Ты изменилась. Ты стала сильнее.

Она сжала его руки, чувствуя, как внутри отпускает хоть немного.

— Ты думаешь, я справлюсь?

— Я не думаю, — улыбнулся он. — Я знаю. Потому что ты моя сестра. А мы, Шабельниковы, не умеем сдаваться.

Она усмехнулась сквозь слёзы, которые всё-таки выступили на глазах.

— Ты слишком хорошо умеешь меня успокаивать.

— Это от Таси научился, — подмигнул он. — Она у нас главный психолог. Сказала мне: «Папа, Алиса иногда грустит, потому что не знает, что её любят. Ты должен ей говорить об этом». Вот я и говорю.

Алиса рассмеялась, и смех был лёгким, облегчённым.

— Спасибо, Илюх. Правда.

— Всегда пожалуйста. Но если ты снова будешь загоняться, я приведу Тасю. У неё есть особая техника: она говорит «ты самая лучшая на свете» и обнимает. Действует безотказно.

— Знаю, — улыбнулась Алиса. — Мне не нужна терапия. Мне нужна только она. И вы.

Они ещё немного посидели, болтая о всякой ерунде, смеясь, вспоминая детство. А когда Илья ушёл, Алиса осталась на кухне одна, с чашкой уже остывшего кофе, и чувствовала, как страх понемногу отпускает. Он не исчез совсем — он сидел где-то внутри, но стал тише. И она знала, что с ней есть люди, которые помогут ей справиться.

Когда вечером вернулся Дима, она встретила его у двери, обняла так крепко, как только могла, и прошептала:

— Я так рада, что ты у меня есть.

— Я тоже рад, — ответил он, и в его голосе было столько тепла, что её сердце забилось ровнее. — Ты как?

— Теперь хорошо, — сказала она, глядя ему в глаза. — Теперь очень хорошо.

Они прошли на кухню, и она рассказала ему о приходе Ильи. Он слушал, держа её за руку, и когда она закончила, он просто поцеловал её в лоб и сказал:

— Твой брат — мудрый человек. Но он прав. Ты заслуживаешь счастья. И я сделаю всё, чтобы ты в это поверила.

Она улыбнулась, чувствуя, что это — момент, который она запомнит навсегда. Момент, когда страх отступил перед любовью. Хотя бы на один вечер.

____
тгк, тт - Wieqxli, подписывайтесь🥹❤️