Почти своя

Утро началось с тихого топота босых ног по паркету.

Тася проснулась первой. Она открыла глаза, увидела над собой незнакомый потолок, на мгновение испугалась, но тут же вспомнила — она у Димы. В гостиной. С Барни. Она повернула голову и увидела щенка, который всё ещё спал рядом с ней, свернувшись калачиком. Она улыбнулась, погладила его и тихонько поднялась.

— Алиса? — позвала она шёпотом, оглядываясь по сторонам.

Никто не ответил. Тася нахмурилась и вышла в коридор. Она заглянула на кухню — там никого не было. Потом подошла к закрытой двери спальни Димы и, недолго думая, приоткрыла её.

То, что она увидела, заставило её замереть на мгновение, а потом на её лице расплылась хитрая, почти как у отца, улыбка. Алиса и Дима спали в обнимку. Она лежала на его плече, его рука обнимала её за талию, а её нога была перекинута через его бёдра. Они выглядели так уютно, так естественно, будто всегда спали вместе.

Но самое интересное было не в этом. Белая футболка Димы, которая была на Алисе, за ночь чуть задралась, оголяя её живот и край кружевного белья. А плечо и ключица и вовсе были открыты — ткань сползла с одного плеча, и теперь на свету было видно больше, чем нужно. И рука Димы, обнимавшая её за талию, слегка сместилась во сне и теперь лежала прямо на её груди, мягко касаясь её через тонкую ткань футболки.

Тася прикрыла рот ладошкой, чтобы не рассмеяться. Она оценила картину, тихонько прикрыла дверь и, довольная, вернулась в гостиную.

— Барни, — прошептала она, забираясь на диван, — они там спят в обнимку. И у Алисы футболка задралась, и рука Димы... ну, ты понимаешь. Прямо как в фильмах.

Щенок приоткрыл один глаз, зевнул и снова заснул, явно не разделяя её восторга. Тася взяла пульт, включила телевизор и принялась искать мультфильмы на низкой громкости. Она решила, что разбудит их позже, когда сама проголодается. А пока — пусть поспят.

Прошло около часа. Солнце уже вовсю светило в окна, и в спальне стало светлее. Алиса заворочалась во сне, чувствуя, как тепло чужого тела приятно согревает её. Она приоткрыла глаза и сначала не поняла, где находится. А потом до неё дошло — она в спальне Димы, на его плече, её рука лежит у него на груди, а его рука... она замерла, ощутив, что его ладонь лежит на её груди, мягко касаясь через футболку. Её сердце пропустило удар, и она почувствовала, как щёки вспыхивают жаром.

Она опустила взгляд и заметила, что футболка задралась почти до груди. Она аккуратно попыталась поправить её, заодно пытаясь бесшумно переместить его руку, но он вдруг пошевелился и открыл глаза. Он смотрел на неё с лёгкой, сонной улыбкой, и в его взгляде не было ни капли смущения.

— Доброе утро, — прошептал он хрипловато, как это бывает утром. — Ты пытаешься скрыть от меня свои прелести и заодно убрать мою руку? Не выйдет, мне так удобно.

Алиса резко одёрнула футболку и почувствовала, как кровь приливает к лицу:

— Дима! Ты не спишь? Убери руку!

— Уже нет, — ответил он, но руку не убрал, а наоборот, чуть погладил её через ткань, словно проверяя, не приснилось ли ему. — Я проснулся, когда ты начала дёргаться. Пыталась поправить одежду и убрать мою руку? Не стоит, мне это очень нравится.

Она прикрыла глаза, чувствуя себя одновременно смущённой и смешной:

— Ты видел? И чувствовал?

— Я видел и чувствовал, — спокойно сказал он с той самой улыбкой. — И должен сказать, что мне очень понравилось. Даже не пытайся скрыть это от меня. И твоя грудь, Алиса... она такая мягкая, что я готов лежать так вечность.

— Дима! — она шлёпнула его по груди, но в голосе звучали смешинки. — Ты совсем дурак! И убери руку, сейчас же!

— Ладно-ладно, — он убрал руку, но сделал это с таким видом, будто лишается чего-то очень ценного. — Но запомни: я теперь знаю, как это ощущается.

— Ты просто неисправимый нахал, — фыркнула она, но внутри всё пело от этого неловкого, тёплого момента.

— А ты красива, — серьёзно ответил он. — Даже когда пытаешься сделать вид, что я перешёл границы. И поверь, я никогда бы не позволил себе ничего лишнего без твоего согласия. Просто во сне... руки сами нашли тебя.

Алиса улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое и трепетное. Она наклонилась и быстро чмокнула его в щёку:

— Ладно, прощаю. Но в следующий раз — предупреждай.

— Договорились, — усмехнулся он. — Буду просыпаться и спрашивать разрешения.

Она решительно отстранилась и села на кровати, поправляя футболку. Потом посмотрела на него с вызовом:

— Нам нужно вставать. Тася уже наверняка проснулась и ищет нас.

— Пусть ищет, — лениво сказал Дима, потягиваясь. — Она найдёт Барни и займёт себя. Мы можем ещё полежать.

— Нет, — твёрдо сказала она, вставая, — я иду проверять её. А ты — вставай, если не хочешь, чтобы я рассказала Илье, как ты спал с его сестрой в обнимку и лапал её грудь.

— Ты думаешь, что он это не оценит? А вообще, у нас есть совместная фотография? — усмехнулся он. — Нужны доказательства.

— Хватит того, что я скажу ему, как ты смотрел на меня, когда футболка задралась, — парировала она, уже направляясь к двери.

— Алиса, — окликнул он её.

Она обернулась.

— Спасибо за эту ночь, — сказал он тихо, и в голосе не было шутки. — За то, что осталась. За то, что доверилась. И за то, что не выгнала меня, когда я положил руку туда, куда не стоило.

Она замерла на секунду, а потом улыбнулась — мягко, открыто:

— Спасибо, что дал мне чувствовать себя в безопасности. Это много для меня значит. Даже с твоими руками.

Она вышла из спальни и направилась в гостиную. Тася сидела на диване, обнимая Барни, и смотрела мультфильм. Увидев Алису, она прищурилась:

— Проснулась наконец. Я уже час вас не трогаю. Вы так сладко спали, что мне не хотелось мешать. И вообще, я видела, как вы лежали. Очень мило.

— Тася, — начала Алиса, чувствуя, что её сейчас снова начнут дразнить, — мы просто...

— Всё-всё, я всё видела, — перебила её девочка, поднимая руки. — Футболка у тебя, кстати, задралась. Но я никому не скажу, если вы мне приготовите вкусный завтрак.

Алиса тяжело вздохнула, закрыла глаза и прошептала:

— Господи, за что мне это...

— За то, что ты самая крутая тётя на свете, — звонко ответила Тася, подбегая и обнимая её. — И я тебя очень люблю. Даже если ты спишь с мальчиками и позволяешь им к себе прикасаться.

— Тася! — воскликнула Алиса, чувствуя, как краснеет.

Но в этот момент из спальни вышел Дима, уже одетый в джинсы и футболку, с лёгкой утренней щетиной и улыбкой на лице.

— Кто тут обещал вкусный завтрак? — спросил он, подходя к ним. — Я слышал, что меня в чём-то обвиняют.

— Тебя обвиняют в том, что ты слишком хорошо спишь и кладёшь руки куда не надо, — сказала Тася, подбегая к нему. — Но я тебя прощаю, если сделаешь нам блинчики.

Дима рассмеялся и потрепал её по голове:

— Договорились. Блинчики будут. Но сначала — дайте мне умыться. И, Алиса, — он повернулся к ней, — ты тоже выглядишь так, будто тебе стоит привести себя в порядок. Хотя... — он сделал паузу, оглядывая её в своей футболке и вспоминая, как его рука лежала на её груди, — мне и так нравится.

Алиса закатила глаза, но не смогла скрыть улыбку:

— Ладно, — сказала она. — Иди умывайся. А я пока займусь Тасей.

Она пошла на кухню, чувствуя, как внутри всё поёт от этого утра — неловкого, смешного, но такого правильного.

Алиса вышла на кухню, всё ещё чувствуя на коже тепло его руки. Она поправила футболку, которая за ночь окончательно превратилась в её любимую вещь, и принялась искать в шкафах сковороду.

— Тася, ты хочешь с шоколадом или с ягодами? — спросила она, открывая холодильник.

— С шоколадом и с ягодами! — крикнула девочка из гостиной. — И чтобы много!

— Договорились.

Через пару минут на кухню зашёл Дима — умытый, с влажными волосами, пахнущий свежестью. Он остановился в дверях, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на Алису с той самой тёплой улыбкой, которую она уже начала узнавать.

— Ты в моей футболке, на моей кухне, готовишь мне завтрак, — сказал он, покачивая головой. — Если бы мне кто-то сказал об этом три дня назад, я бы не поверил.

— Вообще-то, я готовлю завтрак своему самому любимому человеку. Но ты привыкай, — ответила она, не оборачиваясь, но в голосе уже звучала улыбка. — Я могу войти в привычку.

— Я только за, — сказал он, подходя ближе и вставая рядом. — Нужна помощь?

— Нет, — отрезала она, но потом добавила мягче: — Хотя... можешь нарезать ягоды.

Дима взял нож и принялся за дело. Они работали молча, но это молчание было тёплым, уютным. Слышно было только шипение на сковороде и где-то вдалеке смех Таси, которая уже вовсю играла с Барни.

— Твоя племянница — невероятный ребёнок, — сказал Дима, нарезая клубнику. — Она напоминает мне меня в детстве. Такой же наглый и обаятельный.

— Ты и сейчас такой, — фыркнула Алиса.

— Ну, хотя бы обаятельный, — улыбнулся он. — Спасибо и на том.

Она перевернула очередной блинчик и вдруг задумчиво произнесла:

— Дима, а что мы будем делать дальше? Ну, после завтрака, после того, как Тася уедет к Илье? У нас есть какие-то планы?

Он замер на мгновение, потом аккуратно отложил нож и повернулся к ней. Его лицо стало серьёзнее, но в глазах всё ещё светилась та самая мягкость.

— Я хотел предложить тебе провести этот день вместе, — сказал он. —  Если ты, конечно, не против. Мы могли бы прогуляться по городу, зайти куда-то, посидеть в кафе... Или просто остаться здесь, на диване, и смотреть фильмы. Я не против любого варианта.

Алиса подняла на него глаза. Внутри неё боролись разные чувства — радость, лёгкое волнение, и где-то глубоко ещё оставался тот самый страх, который она старалась не замечать.

— Ты уверен, что хочешь провести со мной целый день? — спросила она. — Я могу быть... ну, слишком замкнутой. Или слишком шумной. Это зависит от настроения.

— Алиса, — он шагнул ближе, и его голос стал тише, — я хочу провести с тобой не один день. Я хочу провести с тобой много дней. И если ты иногда будешь замкнутой — я буду рядом. Если шумной — я тоже буду рядом. Мне просто важно, чтобы ты была. Рядом.

Она замерла, глядя на него, и внутри неё что-то отпустило. Она улыбнулась, чуть склонив голову набок:

— Ты всегда такой уверенный?

— Нет, — честно ответил он. — С тобой я просто перестаю бояться выглядеть глупо. Потому что ты принимаешь меня таким, какой я есть.

— Дебил, — сказала она, но в голосе звучала нежность. — Иди лучше с ягодами заканчивай, а то блинчики остынут.

В этот момент в кухню влетела Тася, держа в руках Барни, который отчаянно пытался вылизнуть ей лицо.

— Алиса! Дима! Я есть хочу! — закричала она. — И Барни тоже хочет! Он говорит, что ему тоже нужны блинчики!

— Барни не может есть блинчики, — засмеялся Дима. — У него специальный корм, иначе у него животик болит.

— А мне можно? — надулась Тася.

— Тебе можно всё, — ответила Алиса, ставя перед ней тарелку с горой блинчиков, политых шоколадом и посыпанных ягодами. — Ешь, пока горячие.

Тася радостно залезла на стул и принялась уплетать завтрак, приговаривая:

— Это лучший завтрак в моей жизни. Даже лучше, чем у папы. Только папе не говорите.

— Мы уже поняли, что у тебя есть секреты, — усмехнулся Дима, садясь напротив неё.

Они ели, смеялись, обсуждали, что будут делать после того, как Илья заберёт Тасю. Девочка предлагала им пойти в зоопарк, потом в парк, потом ещё куда-то. Дима и Алиса переглядывались, и в этих взглядах было столько тепла, что они чувствовали — им не нужны никакие планы. Главное, что они рядом.

Через час позвонил Илья:

— Я уже выезжаю, буду через полчаса. Тася, собирай вещи.

Тася надула губы, но послушно пошла за своей сумкой. Алиса помогла ей собрать вещи, а Дима в это время играл с Барни, который, казалось, уже успел привязаться к девочке.

Когда Илья подъехал, они спустились вниз. Тася, обнимая Барни и Алису, прошептала:

— Мне было так классно. Мы ещё приедем? Правда?

— Правда, — улыбнулась Алиса, целуя её в макушку. — Мы тебе обязательно позвоним.

Илья, стоя рядом, смотрел на Диму и Алису с лёгкой усмешкой, но в глазах его было одобрение.

— Ладно, Коваль, — сказал он, похлопав Диму по плечу. — Смотри, чтобы сестрёнка не скучала без нас.

— Обещаю, — ответил Дима серьёзно.

Когда машина Ильи скрылась за поворотом, они остались стоять на тротуаре. Алиса повернулась к Диме и, улыбнувшись, сказала:

— Ну что, Коваль, покажешь мне свой город?

Он взял её за руку и ответил с меланхоличной улыбкой:

— Я покажу тебе всё. И, может быть, даже чуть больше.

Они пошли по улице, и утреннее солнце уже вовсю светило, обещая тёплый, ясный день. Алиса чувствовала его ладонь в своей, и внутри неё разливалось спокойствие, которого она так долго искала.

Они гуляли по городу почти два часа. Барни счастливо бежал впереди, обнюхивая каждый столб и куст, а Алиса и Дима шли рядом, держась за руки, иногда переглядываясь и улыбаясь друг другу. Разговор тек легко, словно они знали друг друга годы. Дима показывал ей свои любимые места: маленькую кофейню с лучшим латте, книжный магазин, где он иногда зависал, сквер с фонтаном, где любил сидеть с ноутбуком, когда хотел сменить обстановку.

— Ты как будто показываешь мне свой личный путеводитель по Москве, — заметила Алиса, когда они присели на скамейку у фонтана. — Наверное, я теперь знаю этот район лучше, чем свой.

— Ты должна знать его, если собираешься здесь бывать, — ответил он, глядя на неё с той самой меланхоличной полуулыбкой. — А я планирую, что ты здесь будешь бывать часто. Очень часто.

— Слишком самоуверенно, Коваль, — прищурилась она, но голос выдавал её, звуча мягко и с ноткой согласия.

— Я просто знаю, чего хочу, — пожал он плечами. — И я хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь как дома.

Барни в этот момент подбежал к ним, лизнул Алису в руку и уселся у её ног, будто охраняя её от всего мира. Алиса погладила его за ухом и улыбнулась:

— У тебя тут целый отряд защитников. И собака, и ты.

— А ты — главная, кого мы защищаем, — тихо ответил Дима.

Они ещё немного посидели у фонтана, потом пошли обратно. Барни уже начал понемногу уставать, его язык вывалился набок, а шаг стал менее энергичным.

— Пора домой, — сказал Дима, глядя на щенка. — А то он уснёт прямо на тротуаре.

— А кто его понесёт, если уснёт? — спросила Алиса, улыбаясь.

— Ты, конечно, — усмехнулся он. — Это я тебя в гости пригласил, а ты, получается, уже обязана носить мою собаку на руках.

— Я так и знала, что в твоём приглашении был подвох, — засмеялась она.

Они поднялись в квартиру, и Барни, едва переступив порог, сразу же плюхнулся в своём углу на подушку и мгновенно уснул. Алиса сняла кроссовки, поправила платье, которое за время прогулки немного сбилось, и провела рукой по волосам.

— Знаешь, — сказала она, поворачиваясь к Диме, — мне бы очень хотелось принять душ. Я чувствую себя немного... ну, после прогулки и всего этого. Но у меня нет вещей, и я не могу снова надеть ту же футболку, она уже не свежая. Так что, наверное, мне стоит поехать домой.

Дима замер на мгновение. Он явно не ожидал такого поворота. Его лицо стало чуть серьёзнее, но он быстро взял себя в руки.

— Домой? — переспросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Алиса, я только начал привыкать, что ты здесь.

— Я тоже, — честно сказала она, — но мне действительно нужно освежиться. И у меня нет с собой даже зубной щётки.

Дима шагнул к ней ближе, и его глаза стали мягче:

— Алиса, послушай. Ты можешь принять душ здесь. У меня есть свежие полотенца, новые зубные щетки, есть гель для душа и шампунь. Я могу дать тебе другую чистую футболку, хоть две, хоть три. Хочешь — выбери любую из моего шкафа. Я не хочу, чтобы ты уезжала прямо сейчас. Мы только начали этот день.

Она посмотрела на него, чувствуя, как внутри борется желание остаться и привычный страх быть навязчивой.

— Дима, я не хочу, чтобы ты думал, что я использую твою квартиру как гостиницу...

— Я так не думаю, — перебил он, и его голос стал чуть более настойчивым, но мягким. — Я думаю, что ты хочешь остаться, но боишься показаться навязчивой. Алиса, я предлагаю тебе остаться. И если тебе нужно что-то из одежды — возьми что хочешь. Всё, что у меня есть, — твоё.

Она подняла на него глаза, и в её взгляде мелькнула лёгкая улыбка:

— Ты серьёзно предлагаешь мне рыться в твоём гардеробе?

— Серьёзно, — он кивнул. — И даже больше. Если хочешь, я могу сходить в магазин и купить тебе что-то новое. Но пока — иди в душ, расслабься, а я поищу тебе что-нибудь удобное.

— Ты слишком добрый, — сказала она, и в голосе её прозвучала искренняя благодарность.

— Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо, — ответил он. — И если для этого нужно отдать весь свой гардероб — я готов. Тем более, — он усмехнулся, — мне нравится, когда ты носишь мои вещи. Это делает тебя немного моей.

Алиса рассмеялась, чувствуя, как напряжение уходит:

— Это странно, Коваль.

— Это искренние чувства, Шабельникова, — поправил он, и в голосе его не было шутки.

Она замерла на секунду, а потом шагнула к нему и коротко, но крепко его обняла.

— Спасибо тебе, — прошептала она ему в плечо. — За всё.

Он обнял её в ответ, прижимая к себе чуть крепче, чем обычно.

— Иди, — сказал он, отпуская её. — Вода будет горячая, полотенца — на полке. Я пока выберу тебе что-нибудь из одежды. Если что — я на кухне, не стесняйся.

Алиса пошла в ванную, чувствуя, как внутри разливается тепло. Она закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и улыбнулась. Ей и правда было хорошо. Она не хотела уходить. И, кажется, он тоже не хотел её отпускать.

Этот день начинался с лёгкости, смеха и нежности. И Алиса уже знала — она запомнит его надолго.

______
тгк, тт - Wieqxli, подписывайтесь 🥹❤️