Почти своя

Ужин удался на славу. Паста с креветками в сливочном соусе пахла так, что даже Барни, который обычно игнорировал взрослую еду, крутился вокруг стола, надеясь, что ему перепадёт кусочек. Дима разложил по тарелкам, украсил зеленью и с гордостью поставил перед Алисой и Тасей.

— Прошу, — сказал он с лёгким поклоном. — Шеф-повар Коваль сегодня в ударе.

Тася попробовала первую ложку, зажмурилась от удовольствия и выдала вердикт:

— Вкуснее, чем у папы. Но ты ему не говори.

— Договорились, — усмехнулся Дима, подмигивая. — Это наш секрет.

Алиса тоже попробовала и, вопреки ожиданиям, удивлённо подняла брови:

— Дима, это реально вкусно. Ты мог бы открыть ресторан.

— Не хочу связываться с ресторанным бизнесом, — отмахнулся он. — Там надо рано вставать. А я не готов жертвовать свои сном даже ради денег.

Они ужинали, болтая о всякой ерунде: о том, как Барни чуть не съел тапок Димы, о том, что Тася хочет завести собаку, но папа пока не разрешает, и о том, как Дима однажды пытался испечь пиццу и чуть не сжёг духовку. Смех звучал легко, без натяжки, и Алиса поймала себя на мысли, что этот вечер похож на что-то, о чём она раньше даже не мечтала.

Тася быстро доела, чмокнула Алису в щёку, махнула Диме и убежала обратно в гостиную — досматривать мультфильм, который уже шёл на большом экране. Барни, естественно, потрусил за ней, потому что с девочкой было явно веселее, чем с хозяином.

Алиса застыла над раковиной, чувствуя, как внутри нарастает лёгкая паника. Она повернулась к Диме, который уже заваривал чай, и выдала с притворной бравадой:

— Дима, я только что осознала, что мы с Тасей остаёмся у тебя на ночь. А у меня ни зубной щётки, ни сменной одежды, ни даже заколки. И я, наверное, буду спать в платье, как Золушка, если ты не придумаешь что-то гениальное.

Дима обернулся, и на его лице мелькнула лёгкая усмешка — та самая, от которой у Алисы внутри всё переворачивалось.

— Алиса, ты серьёзно думаешь, что я не предусмотрел такой вариант? — сказал он, ставя чайник на стол и направляясь к шкафу в прихожей. —

Он открыл дверцу и достал две вещи: белую мягкую футболку — простую, но качественную — и чёрные свободные шорты. Протянул их ей.

— Держи. Это мои вещи. Моего размера. Так что тебе они будут велики, но футболка длинная — почти до колен, так что можно носить как платье. Шорты, если что, завяжешь потуже.

Алиса взяла вещи, прикинула их размер и понимающе хмыкнула:

— Ты серьёзно отдаёшь мне свою одежду, зная, что я в ней утону?

— Утонешь — выплывешь, — пожал он плечами с совершенно невинным видом. — Главное, чтобы тебе было удобно. И потом... — он сделал паузу и тихо добавил, — мне нравится, когда ты носят что-то моё. Даже если это велико.

Алиса почувствовала, как кровь приливает к щекам. Она сжала ткань в руках — мягкую, пахнущую чем-то свежим и, кажется, его запахом.

— Ты опасный человек, Коваль, — выдохнула она. — Сначала цветы, потом ужин, теперь вот это.

— Я просто хочу, чтобы ты была в порядке, — ответил он, и в его голосе звучала искренность.

— Спасибо, — сказала она тихо. — Я... не ожидала.

— Привыкай, — улыбнулся он. — У меня много сюрпризов.

Она усмехнулась и направилась в ванную, бросив через плечо:

— Если начнёшь подкалывать, как я буду выглядеть в твоей одежде, я не выйду до утра.

— Я даже слово не скажу, — крикнул он ей вслед. — Буду молчать и наслаждаться зрелищем!

Алиса закрыла за собой дверь и прижала футболку к груди. Ткань была мягкой, пахла тем же гелем для душа, что и он — лёгким, древесным, чуть сладковатым. Она посмотрела на себя в зеркало, и в отражении мелькнула улыбка.

Она надела футболку — та действительно оказалась длинной, почти до колен, и мягко облегала плечи, спускаясь свободным силуэтом. Потом она попыталась надеть шорты, но те просто спадали с бёдер, сколько она ни затягивала пояс — они были ей катастрофически велики. Она вздохнула, сняла их и задумалась. Футболка была достаточно длинной, чтобы выглядеть прилично — как лёгкое платье. Она поправила её, провела рукой по волосам и решилась.

Алиса вышла из ванной и остановилась в дверях. Дима стоял в коридоре, прислонившись плечом к стене, и когда увидел её, его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем обычно. Футболка сидела на ней свободно, почти как платье, открывая стройные ноги и подчёркивая хрупкость плеч. Она выглядела так по-домашнему, так уютно, что у него перехватило дыхание.

— Ну что, — Алиса скрестила руки на груди, пряча лёгкое смущение, — как тебе твоя футболка в роли моего платья?

Дима открыл рот, закрыл, потом снова открыл и выдохнул:

— Алиса... ты... — он провёл рукой по волосам, явно подбирая слова. — Ты выглядишь... невозможно. Серьёзно.

Она улыбнулась, но потом посмотрела на шорты, которые держала в руке, и протянула их ему:

— Они мне просто огромные. Я даже не знаю, как их носить. Если ты не возражаешь, я останусь только в футболке. Она длинная, так что... ну, выглядит прилично, вроде.

Он взял шорты, глядя на неё с лёгкой, почти благоговейной улыбкой:

— Не возражаю? Алиса, я готов смотреть на тебя в моей футболке вечность. И да, она действительно идёт тебе куда больше, чем мне. Можешь оставить её себе. Насовсем.

— Не насовсем, — покачала она головой, но в голосе звучала теплота. — Хотя бы до завтра.

— Договорились, — кивнул он, пряча шорты обратно в шкаф. — Но если захочешь оставить — я не буду против.

Они стояли в тишине, и вечерний свет из гостиной мягко падал на них. Где-то за стеной слышался смех Таси и лай Барни — мирный, уютный шум, который делал этот момент ещё более реальным.

— Идём, — сказал он наконец, протягивая ей руку. — Покажу тебе, как работает мой чайник, где у меня лежат самые вкусные печеньки и пиво.

Алиса взяла его ладонь, чувствуя, как его пальцы смыкаются вокруг её руки, и улыбнулась:

— Пиво с печеньками? Веди, хозяин.

Они прошли на кухню, и вечер только начинался. Но Алиса уже знала: этот момент она запомнит навсегда.

Они проговорили ещё около часа на кухне — о музыке, о стримах, о том, как Дима впервые вышел на сцену и чуть не забыл текст. Алиса слушала его, прихлёбывая чай с печеньем, чувствуя, как её собственные страхи растворяются в этой лёгкой, тёплой атмосфере. Она даже не заметила, как время пролетело.

Вдруг из гостиной донеслось тихое посапывание. Алиса насторожилась, прислушалась, а потом улыбнулась:

— Кажется, Тася уснула.

— Похоже на то, — кивнул Дима, ставя кружку в раковину. — Пойду проверю.

Они прошли в гостиную. На огромном диване, свернувшись калачиком, спала Тася. Телевизор всё ещё работал — на экране тихо шли финальные титры мультфильма. Рядом с ней, уткнувшись носом ей в колени, спал Барни. Щенок иногда подёргивал лапами во сне, видимо, гоняясь за белками. Картина была до того уютной, что Алиса замерла на мгновение, не в силах оторвать от неё взгляд.

— У нас тут два счастливых создания, — тихо сказал Дима, подходя ближе. — Даже не хочется их будить.

— Не будем, — прошептала в ответ Алиса. — Давай выключим телевизор и принесём подушку с одеялом. Вдруг она замёрзнет.

Дима кивнул и, стараясь двигаться бесшумно, подошёл к телевизору и выключил его. Алиса тем временем сходила в спальню — ту самую, с компьютерным столом и кроватью, — и принесла оттуда небольшую подушку и мягкое одеяло. Она аккуратно подложила подушку под голову Таси, а потом укрыла её. Девочка даже не проснулась, лишь глубже зарылась носом в ткань и тихонько вздохнула. Барни, ощутив движение, на секунду приоткрыл один глаз, убедился, что это свои, и снова провалился в сон.

— Спит как сурок, — улыбнулся Дима, стоя рядом с Алисой. — С Барни ей точно будет спокойно.

Алиса выпрямилась и посмотрела на диван. Он был большим и широким, но не раскладным. Тасю вполне устраивала эта кровать — ей хватало места. А вот Алиса, если бы попыталась лечь рядом, заняла бы всё оставшееся пространство и рисковала бы упасть. Она вздохнула, понимая, что идея спать рядом с племянницей в эту ночь не пройдёт.

Дима заметил её заминку.

— Что-то не так? — спросил он негромко.

Алиса повернулась к нему и немного смущённо указала на диван:

— Ну... тут места для меня нет. Если я лягу рядом, боюсь, что упаду, и мы обе проснёмся. Да и Барни спит — жалко его двигать. Так что...

Она сделала паузу, не зная, как продолжить. Дима смотрел на неё с той самой тёплой, чуть меланхоличной улыбкой.

— Есть два варианта, — сказал он мягко. — Первый: ты можешь лечь в пустой комнате. Там есть кровать, свежее бельё, даже зарядка для телефона. Если вдруг боишься спать со мной в одной комнате, — я полностью понимаю.

— А второй вариант? — спросила она, хотя уже догадывалась, что он предложит.

Дима помолчал, глядя на неё, и в его голосе появилась та самая лёгкая хрипотца, которая появлялась, когда он говорил что-то важное:

— А второй — если ты не боишься... можешь лечь со мной. В моей комнате. Кровать большая, места хватит. Я не буду ничего предлагать, кроме сна, так же, как и приставать. Просто чтобы ты чувствовала себя в безопасности.

Алиса замерла. Сердце начало биться быстрее. Она смотрела на него, видела в его глазах искренность и лёгкое волнение, как будто он сам не был до конца уверен, что она согласится.

— Ты серьёзно? — спросила она тихо.

— Абсолютно, — ответил он. — Но если тебе будет некомфортно — пустая комната всегда твоя. Я просто хочу, чтобы ты знала: выбор за тобой, и что бы ты ни выбрала — я не обижусь.

Алиса перевела взгляд на спящую Тасю, на Барни, который уже посапывал в такт её дыханию, на уютную гостиную с мягким светом от уличных фонарей. А потом посмотрела на Диму. Его глаза были такими открытыми, тёплыми, что она вдруг почувствовала — он говорит правду. Он правда не будет давить. Он правда позволит ей выбрать.

— Я... — она выдохнула, собираясь с мыслями, — я не боюсь. Спать с тобой. Если ты уверен, что тебе это не будет в тягость.

Дима улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли торжества — только нежность.

— Алиса, — сказал он, — ты думаешь, мне может быть в тягость лежать рядом с тобой? Я боялся только одного — что ты испугаешься и выберешь другую комнату.

— Тогда идём, — сказала она, и голос её был тише обычного, но в нём слышалась уверенность. — Но учти: если начнёшь храпеть, я уйду.

— Договорились, — усмехнулся он, и они вместе направились в его спальню.

Кровать и правда была широкой — даже больше, чем у Алисы. Свежее постельное бельё, аккуратно заправленное, мягко светилось в полутьме. Дима убрал с неё какие-то вещи, кинул их на стул, и жестом пригласил её:

— Забирайся с любой стороны. Я обычно сплю у стены, но могу и поменяться.

Алиса сняла тапочки и забралась под одеяло. Простыня была прохладной и приятно пахла — тем же древесным ароматом, который уже ассоциировался у неё с ним. Она повернулась на бок, глядя, как он ложится рядом — на достаточном расстоянии, чтобы не стеснять, но достаточно близко, чтобы она чувствовала его тепло.

Они лежали в темноте, и тишина была тёплой, не давящей. Где-то в гостиной тихо спала Тася, и иногда слышался лёгкий лай Барни во сне — видимо, он опять гонялся за воображаемыми белками. В спальне же было спокойно, и только уличные фонари слабо освещали потолок, просачиваясь сквозь неплотно задёрнутые шторы.

Дима лежал на спине, глядя в потолок. Алиса повернулась на бок, подложив руку под голову, и смотрела на его профиль. Он был таким спокойным, таким настоящим в этом полумраке, что она не могла оторвать взгляд.

— Ты спишь? — прошептала она.

— Нет, — так же тихо ответил он, поворачивая голову к ней. — Думаю.

— О чём?

Он помолчал, словно подбирая слова. Потом сказал:

— О том, как странно устроена жизнь. Ещё неделю назад я даже не знал, что ты существуешь. А теперь ты лежишь здесь, в моей постели, в моей футболке, и мне кажется, что я знаю тебя сто лет.

Алиса улыбнулась в темноте:

— Ты всегда такой романтичный перед сном?

— Только с тобой, — ответил он, и в голосе послышалась лёгкая улыбка. — Обычно я включаю подкаст и засыпаю через пять минут.

Она тихо засмеялась, но потом её голос стал серьёзнее:

— Дима... можно спросить?

— Всё что угодно.

Она помедлила, собираясь с духом. Вопросы, которые она хотела задать, копились внутри уже давно — и сейчас, в этой тёплой темноте, они казались уместными.

— У тебя были... тяжёлые отношения? Я имею в виду — до этого. Ты говорил что-то про прошлое в интервью, но как-то обтекаемо.

Дима замолчал. Алиса уже пожалела, что спросила, но он вдруг заговорил — тихо, без надрыва:

— Были. Очень тяжёлые, на самом деле. Девушка, с которой я прожил почти три года. Я думал, что это навсегда. А потом оказалось, что я просто был удобным вариантом. Она ушла к другому, даже не объяснив толком. А я остался с кучей вопросов и чувством, что я недостаточно хорош.

— Это не так, — тихо сказала Алиса.

— Я знаю, — он повернулся к ней, и в темноте она видела блеск его глаз. — Но тогда это сломало меня. Я перестал верить, что могу быть кому-то нужен просто как человек, а не как проект, которого можно улучшить.

Она почувствовала, как в груди сжимается что-то тёплое и щемящее. Она знала это чувство. Знала до боли хорошо.

— Я понимаю, — сказала она. — У меня было похожее. Первый парень в университете. Он был красивым, уверенным, умел говорить правильные слова. А потом начал меня ломать. Сначала мелкие придирки, потом манипуляции, измены... А в конце сказал, что я слишком холодная. Что я не умею любить по-настоящему.

Дима резко повернулся к ней, приподнялся на локте, и в его голосе послышалась острая тревога:

— Он сказал тебе это?

— Сказал, — спокойно ответила она. — И я почти поверила. Два года я считала, что со мной что-то не так. Что я сломана. Что я не могу дать людям то, что им нужно.

— Алиса... — он протянул руку и осторожно коснулся её щеки, его пальцы были тёплыми и мягкими, — ты не сломана. Ты просто встретила того, кто не умел ценить.

Она прикрыла глаза, чувствуя его ладонь на своей коже. От этого прикосновения внутри разливалось что-то тёплое, почти забытое. Но в голове уже зашевелились тревожные мысли. Она прикусила губу и тихо сказала:

— Дима... я должна тебе кое-что сказать.

Он вопросительно посмотрел на неё. Она отвела взгляд, и голос её стал напряжённее:

— Всё это... происходит слишком быстро. Мы с тобой очень мало знакомы, а я уже ночую в твоей квартире, лежу с тобой в одной кровати, в твоей футболке. Я не хочу, чтобы ты думал, что я легкодоступная или легкомысленная. Что я такая со всеми. Потому что это не так.

Она помолчала, собираясь с мыслями, и продолжила:

— Я не из тех, кто прыгает в постель после одного свидания. Наоборот, я очень долго присматриваюсь, боюсь, проверяю. У меня после тех отношений... просто... я не хочу повторять ошибки. Я не хочу, чтобы ты думал, что я несерьёзная. Или что я веду себя так с каждым, кто скажет мне пару комплиментов.

Дима слушал её молча, не перебивая. А когда она замолчала, он осторожно взял её руку и мягко сжал пальцы.

— Алиса, — сказал он тихо, — посмотри на меня.

Она подняла глаза. В темноте его лицо было серьёзным, но в глазах — та самая теплота, которая уже стала для неё привычной.

— Я не думаю, что ты легкодоступная. Я знаю, что ты — человек с прошлым, с травмами, со страхами. Я знаю, что ты не просто так строила стены. Я тоже их строил. И я бы никогда не подумал, что ты такая со всеми. Ты — не со всеми. Ты здесь, со мной, потому что ты этого захотела. И я это ценю.

Он сделал паузу, подбирая слова, и продолжил:

— То, что происходит между нами, — это не про скорость. Это про то, как мы чувствуем друг друга. И если тебе кажется, что слишком быстро — давай сделаем шаг назад. Я могу ждать. Я могу быть рядом без всяких обязательств. Мне просто важно, чтобы ты чувствовала себя в безопасности и не боялась, что я сделаю неправильные выводы.

Алиса почувствовала, как внутри отпускает напряжение. Она выдохнула, и на её губах появилась слабая улыбка:

— Ты серьёзно? Ты готов ждать?

— Я готов ждать столько, сколько нужно, — ответил он, и в голосе не было ни капли сомнения. — Ты не обязана ничего мне доказывать. Ты уже доказала всё, что нужно, просто тем, что пришла. И тем, что осталась.

Она смотрела на него, и внутри неё смешивались разные чувства: благодарность, удивление, и всё то же тёплое волнение, которое она начала так бояться и так любить.

— Спасибо, — прошептала она. — Я так боялась, что ты подумаешь что-то не то...

— Не бойся, — сказал он мягко. — Я вижу тебя настоящую. Не ту, которую ты показываешь подписчикам или зрителям. А ту, которая боится довериться и при этом отчаянно хочет, чтобы кто-то понял её без слов.

Она закрыла глаза, чувствуя, как на сердце становится легче. Она повернулась к нему ближе, и её голос зазвучал тише, но в нём появилась решимость:

— Знаешь... есть ощущение, что я готова к тому, чтобы мы поцеловались. Прямо сейчас. Если ты этого хочешь.

Дима замер. Он посмотрел на неё так, будто переспрашивал взглядом: «Ты уверена?». Она чуть заметно кивнула.

Он медленно, осторожно придвинулся ближе. Его ладонь легла на её щёку, пальцы скользнули в волосы. Он наклонился, и его губы мягко коснулись её губ. Поцелуй был лёгким, почти невесомым — как вопрос, как обещание. А потом, когда она ответила, он стал глубже, теплее, словно они оба ждали этого момента и боялись его одновременно.

Она чувствовала его руку на своей талии, чувствовала, как он притягивает её ближе, и её сердце билось так громко, что казалось, разбудит весь дом. Она не думала о прошлом, о страхах, о том, что слишком быстро. Она просто была здесь, в этом моменте, с ним. И это было правильно.

Когда они отстранились, он коснулся лбом её лба и прошептал:

— Ты даже не представляешь, как мне этого хотелось.

Она улыбнулась, прижалась к нему, уткнувшись носом в его плечо, и впервые за последние годы ей казалось, что всё, что происходит — правильно. И даже если всё было быстро, это было честно. По-настоящему честно.

____

тгк, тт - Wieqxli, подписывайтесь❤️🥹