Ради чего? |pharaoh

Беллона стояла перед зеркалом в своей спальне и смотрела на своё отражение с таким выражением, будто собиралась на похороны. Хотя, по сути, так оно и было. Она хоронила свою свободу, свои планы и свою нормальную жизнь.

На ней было чёрное платье с глубоким вырезом на спине, идеально сидящее по фигуре. Туфли на шпильках, волосы уложены в крупные локоны, макияж — те же дымчатые тени в коричнево-графитовой гамме, подчёркивающие серо-голубые глаза. Она выглядела шикарно и знала это. Но внутри была пустота и злость.

— Белла, ты готова? — раздался голос матери из коридора.

— Нет, — ответила она, поправляя серьги. — Но это никого не волнует, да?

Она взяла клатч, сунула туда сигареты и зажигалку и вышла из комнаты.

Внизу её ждали родители и Дейл. Младшая сестра снова ревела — на этот раз потому, что ей не купили новое платье для этого ужина.

— Мама, ну почему я должна идти в старом? — ныла Дейл, вытирая слёзы рукавом. — Все будут смотреть на Беллу, а я буду выглядеть как нищенка!

— Дейл, твоё платье стоит три тысячи долларов, — устало сказала Алина. — Прекрати истерику.

— Но оно не новое!

— Заткнись, — бросила Беллона, спускаясь по лестнице. — Или я сейчас залеплю тебе рот скотчем. Серьёзно.

Дейл всхлипнула, но замолчала.

Константин стоял у двери, нервно поправляя галстук.

— Все готовы? — спросил он.

— Мы готовы, — ответила мать. — Белла, ты прекрасно выглядишь.

— Знаю, — холодно ответила дочь и вышла на улицу, не оглядываясь.

Ресторан назывался «Monte Carlo» и находился на последнем этаже небоскрёба в центре города. Огромные панорамные окна, мягкий свет люстр, белоснежные скатерти, живая музыка. Место, где один ужин стоил как месячная зарплата обычного человека.

Беллона вошла внутрь и сразу почувствовала на себе взгляды. Она привыкла к этому. Всегда привыкла. Но сегодня эти взгляды её раздражали.

Она заметила их сразу. Столик у окна. Геннадий Голубин сидел во главе, рядом с ним — женщина, его жена — высокая блондинка с идеальной укладкой. Её звали Елена. И Глеб.

Он сидел напротив свободного стула. В чёрном костюме, белой рубашке, слегка расстёгнутой у ворота. Волосы небрежно растрёпаны, на лице — лёгкая щетина. Он выглядел так, будто ему было абсолютно плевать на этот вечер. В руке он держал бокал с виски и смотрел в окно.

Когда Беллона подошла ближе, он повернул голову и посмотрел на неё.

Их глаза встретились.

В этот момент она поняла, что ненавидит его ещё сильнее, чем час назад.

Глеб смотрел на неё с явным раздражением. Его зелёные глаза сузились, губы сжались в тонкую линию. Он окинул её взглядом с головы до ног — не восхищённо, а оценивающе, как врага.

Она ответила тем же. Задержала взгляд на его лице, на этой наглой расслабленной позе, и мысленно пожелала ему провалиться сквозь землю.

— Белла, — Геннадий поднялся и улыбнулся, — рад вас видеть. Проходите, присаживайтесь.

Она села напротив Глеба. Дейл села рядом с ней, родители заняли свои места. Начались формальные приветствия, улыбки, рукопожатия. Беллона улыбалась всем своей идеальной светской улыбкой, но глаза оставались холодными, как лёд.

Глеб тоже улыбался. Родителям. Но когда их взгляды снова встретились, улыбка с его лица исчезла.

Беллона медленно, очень медленно улыбнулась ему. Уголки губ дрогнули, и на лице появилось выражение, которое сложно было назвать улыбкой. Скорее оскал. Холодный, ненавидящий, опасный.

Глеб усмехнулся в ответ. Но в его усмешке не было тепла. Он чуть наклонил голову, и в его взгляде читалось чётко: «Я убью тебя, если ты сделаешь что-то не так».

Беллона едва заметно приподняла бровь. Её глаза кричали: «Только попробуй, придурок».

Они смотрели друг на друга так, будто между ними лежал труп. В воздухе висела такая плотная ненависть, что, казалось, её можно было резать ножом.

— Ну что ж, — нарушил тишину Геннадий, поднимая бокал. — За нашу будущую семью!

Все подняли бокалы. Беллона взяла свой, но не сделала ни глотка. Она смотрела на Глеба поверх хрусталя, и он смотрел на неё.

— За семью, — повторил он с едва заметной насмешкой. И отпил виски.

— Ты пьёшь, как алкоголик, — тихо сказала Беллона, когда все отвлеклись на разговор родителей.

Глеб усмехнулся.

— А ты выглядишь так, будто собралась на похороны. Или у тебя всегда такое кислое лицо?

— Только когда вижу тебя, — ответила она, не меняя выражения лица.

— Взаимно, — сказал он и отвернулся к окну.

Константин и Геннадий обсуждали деловые вопросы — Беллона слышала только обрывки фраз про контракты, счета и возврат денег. Её это не интересовало.

Алина и Елена говорили о погоде, ресторанах и путешествиях. Светская беседа, пустая и бессмысленная.

Дейл сидела с надутым лицом и ковыряла вилкой салат.

— А у тебя есть девушка? — вдруг спросила она, обращаясь к Глебу.

Беллона закатила глаза. Ей хотелось врезать сестре.

— Нет, — коротко ответил Глеб, даже не глядя на Дейл.

— А почему? Ты же красивый...

— Дейл, заткнись, — сказала Беллона.

— Что? Я просто спросила!

— Потому что я занят, — ответил Глеб с лёгкой усмешкой, и его взгляд снова остановился на Беллоне. — Очень занят. Ненавистью, например.

— Очаровательно, — процедила она сквозь зубы. — У нас так много общего.

Он усмехнулся.

— Ещё бы. Мы идеальная пара.

Их взгляды снова встретились. Беллона смотрела на него и думала: «Как я вообще оказалась в этом аду?». Глеб смотрел на неё и думал примерно то же самое.

Весь ужин они прожигали друг друга взглядами. Когда он смотрел на неё, она чувствовала, как внутри всё закипает от злости. Когда она смотрела на него, он усмехался и отводил взгляд, но всегда возвращался.

Они почти не разговаривали, но в их молчании было больше слов, чем в любом диалоге.

Она улыбалась ему — той самой ненавидящей улыбкой, и он отвечал ей тем же. Как два хищника, которые случайно оказались в одной клетке.

— Белла, ты почти ничего не ешь, — заметила мать.

— Я не голодна, — ответила она, не сводя глаз с Глеба.

— Она наслаждается компанией, — добавил Глеб с сарказмом. — Правда, Белла?

Она улыбнулась ему ещё шире, но в глазах плескалась смерть.

— О да, Глеб. Просто млею от счастья.

Елена, мать Глеба, переглянулась с Алиной и улыбнулась.

— Как мило, они уже шутят друг с другом, — сказала она.

Беллона чуть не подавилась вином.

Глеб кашлянул.

— Да, мы очень любим шутить, — сказал он, и в его голосе послышалась угроза.

Беллона наступила ему под столом каблуком. Несильно, но достаточно, чтобы он вздрогнул.

Глеб перевёл на неё взгляд. Зелёные глаза блеснули яростью.

— Извини, — сказала она сладким голосом. — Случайно.

— Я запомню, — ответил он тихо, почти шёпотом, так чтобы никто не услышал.

Их ненависть была почти осязаемой. Она заполняла пространство между ними, делая воздух тяжёлым и горячим. Беллона ненавидела его за эту самоуверенность, за эту расслабленность, за то, что он даже не пытался казаться милым.

Но что-то в этом было честное. Он не притворялся. Так же, как и она.

Когда ужин подошёл к концу, Геннадий поднял бокал за последний тост:

— За будущее нашей семьи. Я надеюсь, вы будете счастливы.

Беллона и Глеб одновременно повернули головы и посмотрели друг на друга.

Она улыбнулась ему своей ледяной улыбкой. Он ответил ей тем же.

— Счастливы, — повторил Глеб, и в его голосе звучала такая ирония, что Беллона едва сдержалась, чтобы не запустить в него бокалом.

Она встала, поправила платье и, проходя мимо него, тихо сказала:

— Я мечтаю о том дне, когда больше никогда тебя не увижу.

— Я тоже, — ответил он так же тихо. — Доброй ночи, жена.

Она вздрогнула от этого слова.

— Я тебе не жена.

— Через неделю будешь, — улыбнулся он, и в его улыбке не было ни капли тепла.

Беллона развернулась и пошла к выходу, чувствуя на себе его взгляд. Она знала, что он смотрит на неё. И от этого хотелось обернуться и сказать ему что-то очень грязное.

Но она сдержалась.

В машине, когда отец заводил двигатель, она достала сигарету и закурила.

— Белла, мы только из ресторана, — сказала мать.

— Мне плевать, — ответила она, смотря в окно. — Я ненавижу этого человека.

— Ты его даже не знаешь, — сказал Константин.

— Я знаю достаточно, — отрезала она. — Он такой же высокомерный козёл, как и его отец. И я никогда не буду его женой. В душе.

Она выпустила дым в открытое окно и отвернулась.

А за окном, в темноте, где-то в центре города, громко заурчал двигатель чёрной BMW. Глеб уехал в противоположном направлении, и они разъехались, как два врага, которых случайно столкнула жизнь.

Беллона смотрела на огни города и думала, что брак с Глебом Голубиным будет худшим, что когда-либо с ней случалось.

Она даже не представляла, насколько ошибается.