1
Столовая в доме Бельских всегда выглядела как картинка из дорогого журнала. Длинный стол из тёмного дерева, хрустальные бокалы, белоснежная скатерть, свечи в серебряных подсвечниках. Константин Бельских любил роскошь и привык, чтобы всё было идеально.
Беллона сидела за столом и смотрела в тарелку с таким видом, будто её заставляли есть отраву. На ней была чёрная шёлковая блузка и идеально сидящие брюки, волосы мягкими волнами спадали на плечи. Она накручивала прядь на палец и скучающе смотрела на скучающего отца и рыдающую сестру.
Дейл сидела напротив и хлюпала носом.
— Я не пойму, почему ты такая злая сегодня? — ныла она, размазывая слёзы по щекам. — Я просто хотела надеть твоё платье на завтрашнюю вечеринку, оно такое красивое, а ты мне даже не дала померить!
— Потому что ты вчера надела мою новую кофту и растянула её, — холодно ответила Беллона, не поднимая глаз. — Идиотка.
— Ну Белла! — Дейл всхлипнула громче. — Я не специально, оно просто оказалось маленьким...
— Оно оказалось маленьким, потому что ты жрёшь как не в себя и не занимаешься спортом, — отрезала Беллона. — И прекрати реветь, у меня голова болит.
— Мама! — Дейл повернулась к Алине, которая сидела во главе стола с неизменно спокойным лицом. — Скажи ей!
Алина Бельских была красивой женщиной, с идеальным маникюром и вечной усталостью в глазах. Она вздохнула и отпила вино.
— Белла, перестань задирать сестру. Дейл, не трогай вещи Беллоны без спроса. Всё, закончили.
— Но она вечно меня унижает! — завыла Дейл. — Она меня ненавидит, я знаю, я всё чувствую!
— Ну да, ненавижу, — равнодушно согласилась Беллона, отрезая кусочек мяса. — Угадала, детка. Прямо в точку. Что дальше?
Константин кашлянул и отложил вилку.
— Девочки, прекратите. У нас есть разговор посерьёзнее.
Беллона подняла глаза на отца и сразу поняла по его лицу, что ничего хорошего он сейчас не скажет. У него был тот самый взгляд — виноватый, избегающий, когда он собирался преподнести что-то неприятное.
— Пап, ты какой-то странный, — сказала она, отпивая воду. — Говори уже, не тяни.
Константин помолчал, потом вытер губы салфеткой и посмотрел на старшую дочь.
— Белла, у нас проблемы. Серьёзные. Мошенники из «Норд-Капитала» обманули меня. Я почти потерял компанию и все деньги.
Беллона замерла.
— Что значит «почти»?
— Есть человек, который может помочь. Геннадий Голубин. Очень богатый, влиятельный. Он согласен вытащить нас из этой ямы, но... — Константин запнулся.
— Но? — голос Беллоны стал тихим и опасным.
— Но он хочет, чтобы ты вышла замуж за его сына.
Наступила тишина.
Дейл перестала рыдать и уставилась на сестру с каким-то странным блеском в глазах. Алина опустила взгляд в тарелку.
Беллона медленно положила вилку и подняла голову.
— Что?
— Его сыну двадцать шесть, он не женат, а тебе двадцать четыре, и — Белла, это просто формальность, брак по расчёту, ничего больше, — затараторил Константин. — Ты не обязана жить с ним, но вы должны расписаться, чтобы Геннадий...
— Ты охренел? — тихо спросила Беллона. Голос её дрожал от злости.
— Белла, прошу тебя, выслушай...
— Ты хочешь продать меня как вещь, да? — она встала так резко, что стул отлетел назад и ударился о стену. — Ты серьёзно собрался торговать родной дочерью ради денег?
— Белла, я не...
— Какая же ты мразь, папа! — рявкнула она. Глаза её сверкнули, кулаки сжались. — Ты проиграл свои деньги, ты облажался, а теперь решил, что я должна расплачиваться своей жизнью?!
— Белла, прекрати! — вмешалась мать. — Сядь и успокойся.
— А ты молчи! — Беллона повернулась к Алине. — Ты тоже согласна с этим? Ты тоже хочешь, чтобы твоя дочь вышла замуж за незнакомого мужика? Что за хрень здесь происходит?
— Белла, — Константин поднялся, пытаясь успокоить дочь. — Это единственный способ сохранить всё, что мы имеем. Я не могу потерять компанию, ты понимаешь? И Дейл, и вы все...
— А мне плевать на твою компанию! — закричала Беллона. — И на Дейл тоже!
Дейл снова заревела.
— Мама, она меня опять ненавидит!
— Заткнись ты уже! — Беллона схватила салфетницу и швырнула в сестру. Салфетки разлетелись по столу, Дейл завизжала и укрылась руками.
— Я ненавижу всех вас! — выкрикнула Беллона, развернулась и, громко стуча каблуками, вышла из столовой.
Она с грохотом захлопнула дверь спальни и замерла, тяжело дыша. В груди всё кипело от ярости, руки дрожали. Она хотела разбить что-то, швырнуть, но вместо этого просто села на кровать и несколько раз глубоко вдохнула.
Через минуту она достала телефон и написала подруге.
«Миона, ты сейчас в городе? Я хочу куда-нибудь уехать. Срочно. Если не приедешь — я кого-нибудь убью».
Миона ответила через три секунды: «Выезжаю. Буду через десять минут, встречай у ворот».
Беллона накинула кожаную куртку, сунула в карман сигареты и вышла через чёрный ход. Никто не остановил её.
Через час она уже сидела в баре с Мионой, заказывала второй коктейль и материлась сквозь зубы.
— И представляешь, этот мудак сказал это за ужином, — зло говорила Беллона, стряхивая пепел. — Как будто я вещь. Как будто он продаёт корову на рынке.
Миона, высокая брюнетка с ярким макияжем, слушала с понимающим видом и качала головой.
— И что ты будешь делать?
— Не знаю, — честно ответила Беллона. — Но я ни за что не соглашусь. Пусть его компания сгорит.
Она вернулась домой только к полуночи. Злая, мокрая от дождя, с красными от ветра глазами. Прошла мимо гостиной, где свет горел, и слышала, как Дейл опять плачет, а мать пытается её успокоить.
«Ну конечно, — подумала Беллона. — Младшая доченька снова страдает. Как же она устала от этого».
Она поднялась к себе, скинула туфли и рухнула на кровать, даже не раздеваясь. Заснуть не получилось. Она всю ночь смотрела в потолок и думала о том, какой же мир несправедливый.
На следующее утро Константин ждал её на кухне.
Беллона спустилась с опухшими глазами, без макияжа, в одной футболке и домашних штанах. Она выглядела уставшей и злой.
— Я не пойду ни за кого замуж, — сказала она, не здороваясь. — Точка.
Константин вздохнул и протянул ей телефон.
— Глеб хочет с тобой поговорить.
Беллона уставилась на него, потом взяла трубку и прижала к уху.
— Ну? — рявкнула она.
В трубке раздался равнодушный, ленивый голос:
— Привет. Ты, наверное, Белла.
— А ты, видимо, тот самый идиот, за которого меня хотят выдать.
Глеб хмыкнул.
— Слушай, я вообще не в восторге от этого, если честно. Мне плевать на браки и на тебя тоже. Но отец сказал, что если я не женюсь, он оставит меня без денег. А я привык жить хорошо. Так что давай договоримся по-взрослому.
— О чём? — Беллона нахмурилась.
— Распишемся, сделаем вид, что у нас всё идеально, и будем жить отдельно. Мы живем в «нашей» квартире . Никто никому не мешает. Типо встречаемся только на семейных мероприятиях, изображаем счастье, а в остальное время забываем о существовании друг друга. Договорились?
Беллона сжала трубку так, что побелели пальцы. Она ненавидела этого парня даже по голосу. Но в его словах была логика.
— А если я захочу развестись? — спросила она.
— Не выйдет, — ответил Глеб ровно. — Отец сказал, что брак должен быть настоящим, чтобы все поверили. Никаких разводов в ближайшие годы. Так что мы застряли друг с другом, Белла. Нравится нам это или нет.
Она закрыла глаза и выдохнула. В груди всё горело от злости.
— Я тебя ненавижу, — сказала она.
— Взаимно, — ответил Глеб. — Но давай просто сделаем это и постараемся не убить друг друга.
— Если ты тронешь меня хоть пальцем — я убью тебя, — прошипела она.
— Обещаю, что не трону, — сказал он всё тем же скучающим тоном. — Мне от тебя ничего не нужно. Только чтобы ты молчала и не мешала. И не влюблялась в меня, конечно.
— Влюбиться в тебя? — Беллона усмехнулась. — Да ты смешной. Ты даже в лицо мне противен, хотя я тебя не видела.
— Взаимно, — повторил он. — Так что мы идеально подходим друг другу.
Она бросила трубку на стол и посмотрела на отца. В глазах её горела ненависть.
— Давай бумаги, — сказала она сквозь зубы.
Константин облегчённо выдохнул и полез в портфель.
А Беллона стояла у окна, курила и смотрела в серое утреннее небо. Она только что подписала себе приговор. И теперь её жизнь принадлежала человеку, которого она ненавидела всем сердцем.
Но внутри, где-то глубоко, теплилась мысль: он хотя бы честен. И это было единственным, что она могла в нём уважать.
Всё остальное она презирала. И его, и себя, и отца, и этот дурацкий мир, в котором деньги решают всё.
Она докурила сигарету, затушила её о подоконник и пошла собирать вещи.
Через неделю она станет Беллоной Голубиной.
И эта мысль вызывала у неё только тошноту.
Комментарии