Ожоги

Алиса вошла в квартиру первой.

Денис задержался в гараже - осматривал повреждения мотоцикла. Она слышала его голос снизу, через шахту лифта: он разговаривал с механиком по телефону, и голос был спокойный, деловой. Как будто ничего не случилось. Как будто час назад он не лежал на асфальте в луже собственной крови.

Она прошла на кухню и села за стол. Часы показывали 00:42. За окном мерцали огни Москва-реки. Алиса смотрела на них и пыталась подготовиться. Мысленно прокручивала варианты. Если он зол - не спорить, соглашаться, быть тихой. Если он спокоен - тоже быть тихой, не провоцировать. В любом случае - быть тихой. Быть незаметной. Быть никем.

Это была стратегия выживания, которую она выработала за полтора года. Не привлекать внимание. Не выделяться. Не иметь своего мнения. Превратиться в тень. В функцию. В девушку, которая всегда рядом, но которую не замечаешь.

Когда-то она была другой. Громкой, дерзкой, уверенной в себе. Дочь известного адвоката, сестра профессионального гонщика, сама - одна из лучших студенток на курсе. Она привыкла к тому, что мир вращается вокруг неё. Привыкла спорить, доказывать, побеждать. С Денисом это не работало. С Денисом работало только подчинение.

Она не помнила, когда именно всё изменилось. Это происходило постепенно, как размывается берег реки. Сначала - мелкие замечания. «Ты неправильно одета». «Зачем тебе эта подруга, она плохо на тебя влияет». «Почему ты споришь с моим другом, ты выставляешь меня идиотом». Потом - запреты. «Не ходи туда». «Не общайся с теми». «Твой брат мне не нравится, я не хочу, чтобы ты с ним виделась». Потом - первый удар. Не сильный. Пощёчина. После ссоры из-за какого-то пустяка. Он тут же извинился, плакал, говорил, что не хотел, что она довела его, что такого больше не повторится.

Повторилось. Через месяц. Потом через две недели. Потом раз в неделю. Потом...

Замок входной двери щёлкнул.

Алиса вздрогнула и выпрямилась на стуле. Руки сами легли на колени, спина выровнялась, лицо приняло нейтральное выражение - маска, которую она надевала, как актёр перед выходом на сцену.

Денис вошёл в кухню. Он был без футболки - плечо перевязано наспех, бинт пропитался кровью. Лицо всё ещё в пыли. Он остановился в дверях и посмотрел на Алису.

- Кофе сделай.

Она встала и подошла к кофе-машине. Нажала кнопку. Аппарат зашумел. Денис стоял сзади, и она чувствовала его взгляд - тяжёлый, как прицел.

- Твой брат сегодня чуть не убил меня, - сказал он.

Алиса промолчала. Достала чашку, поставила под носик.

- Ты с ним разговаривала после гонки.

- Он подошёл. Спросил, всё ли со мной в порядке.

- В порядке? - Денис усмехнулся. - А что с тобой может быть не в порядке?

- Ничего.

- Правильно. Ничего. - Он подошёл ближе. Она слышала его шаги, чувствовала запах - пот, бензин, кровь. - Ты же у меня счастливая. Да?

- Да.

- Повернись.

Она повернулась. Денис стоял в шаге от неё - слишком близко, нарушая личное пространство. Он был выше на голову, и ей приходилось задирать подбородок, чтобы смотреть ему в лицо. Его глаза были красными от лопнувших сосудов - последствие удара при падении. На скуле наливался новый синяк. Алиса подумала, что теперь они похожи - оба со следами на лицах. Только его следы - результат честной аварии на треке. Её - результат...

- Ты меня любишь? - спросил он.

- Люблю.

- А брата своего?

- Он мой брат. Это другое.

- Он меня ненавидит.

- Вы соперники. Это нормально.

Денис взял её за подбородок. Не сильно. Просто зафиксировал. Его пальцы были шершавыми - кожа гонщика, вечно сжимающая руль. Он провёл большим пальцем по её скуле, и она едва сдержалась, чтобы не поморщиться - палец прошёл прямо по синяку.

- Ты же не рассказываешь ему ничего? - спросил он. - О нас?

- Нет.

- Хорошо. Потому что если расскажешь, будет плохо. Всем будет плохо. И тебе, и ему. Ты понимаешь?

- Понимаю.

- Умница. - Он отпустил её подбородок и взял чашку с кофе. Сделал глоток. - Я сегодня злой, Алис. Очень злой. Из-за аварии. Из-за твоего брата. Из-за того, что мотоцикл разбит. Мне нужно выпустить пар.

Внутри у неё всё сжалось. Она знала, что это значит. «Выпустить пар». Эвфемизм. Одно из его любимых словечек.

- Денис...

- Что?

- У тебя плечо. Может, скорую?

- Плечо заживёт. - Он допил кофе и поставил чашку на стол. Потом посмотрел на неё долгим, оценивающим взглядом. - Знаешь, иногда мне кажется, что ты меня не любишь. Что ты притворяешься.

- Я не притворяюсь.

- Докажи.

Он шагнул к ней. Она отступила - инстинктивно, не думая. Спина упёрлась в край столешницы. Отступать было некуда.

- Денис, пожалуйста...

- Что «пожалуйста»? - Он наклонился к ней, и его голос стал тихим, почти нежным. - Я же тебя не трогаю. Я просто хочу поговорить. Ты же любишь разговаривать? Ты юрист. Ты умеешь словами.

Она молчала. Дыхание перехватило.

- Расскажи мне, - продолжал Денис, - о чём ты говорила с братом. Что он спрашивал. Что ты отвечала. Я хочу знать каждое слово.

- Он просто спросил, всё ли у меня нормально. Я сказала - да. Он спросил, не обижаешь ли ты меня. Я сказала - нет. Всё.

- Не обижаю? - Денис улыбнулся. - А я тебя обижаю?

- Нет.

- А это? - Он коснулся пальцем её синяка. Она дёрнулась. - Это что?

- Это случайно. Ты не хотел.

- Правильно. Я не хотел. Ты сама довела. Ты всегда меня доводишь. - Он вздохнул и отступил на шаг. Алиса выдохнула, но рано.

Удар пришёлся в живот.

Не сильный - Денис никогда не бил так, чтобы оставались следы на теле, кроме тех, что можно скрыть. Но достаточно сильный, чтобы она согнулась пополам, хватая ртом воздух. Боль была тупая, тошнотворная, расползающаяся от солнечного сплетения во все стороны.

- Это за то, что ты стояла и смотрела, как твой брат меня калечит, - сказал Денис сверху. - И ничего не сделала.

Она не ответила. Не могла. Лёгкие горели, из глаз текли слёзы - не от боли даже, от унижения.

- Выпрямись.

Она выпрямилась, держась за живот. Денис смотрел на неё с каким-то странным выражением - смесь удовлетворения и отвращения. Так смотрят на сломанную вещь, которую жалко выбросить, но и чинить уже не хочется.

- Я спать, - сказал он. - Ты тоже ложись. Завтра у меня встреча со спонсорами. Нужно, чтобы ты выглядела хорошо. Надень синее платье. И поработай над лицом.

Он вышел из кухни. Через минуту из спальни донёсся шум воды - он пошёл в душ. Алиса осталась стоять у столешницы, согнувшись, прижимая руки к животу. Внутри пульсировала боль, но хуже боли было другое - знакомое, липкое чувство полного, абсолютного ничтожества. Чувство, что она - никто. Что она - вещь. Что она заслужила всё это.

Она простояла так ещё несколько минут, пока не услышала, что вода в душе стихла. Тогда она выпрямилась, вытерла слёзы и пошла в ванную - смывать остатки косметики и наносить новую. Завтра нужно выглядеть хорошо.