Ожоги

Тимур Керимов никогда не был на уличных гонках.

Он вообще не любил мотоциклы. Слишком громко, слишком опасно, слишком много позёрства. Его мир состоял из других вещей: учёба, тренажёрный зал, вечерние пробежки по набережной, редкие встречи с друзьями детства в кальянной на Таганке. Спокойный, контролируемый, предсказуемый мир. Мир, в котором не было места хаосу.

Но сегодня он этот хаос впустил.

После разговора с Алисой в университетском дворике он не мог усидеть на месте. Синяк на её лице - жёлто-фиолетовый, с зеленоватыми краями - стоял у него перед глазами, как ожог на сетчатке. Он видел такие синяки раньше. Видел на лице матери, когда приходил из школы и заставал её на кухне, пытающуюся замазать следы отцовских кулаков. Видел её пустые глаза и дрожащие руки, видел её попытки улыбаться, видел, как она врала соседям: «упала, ударилась, неловкая я».

Три года. Три года это продолжалось, пока она не собрала вещи и не уехала к сестре в Казань. Тимуру тогда было пятнадцать. Он остался с отцом - не из любви, а из принципа. Из желания защитить младшего брата, которому было всего семь. Из желания быть между ним и отцовскими кулаками. Он был живым щитом три года, пока отец не спился окончательно и не умер от цирроза печени. Тимуру было восемнадцать. Он пошёл в армию сразу после похорон - просто чтобы сбежать из дома, где каждая стена была свидетелем.

Теперь ему было двадцать три. Он учился на юриста, жил один в маленькой квартире на Юго-Западной, которую оставила мать, и думал, что прошлое осталось в прошлом. Но один взгляд на лицо Алисы Дороховой - и всё вернулось.

Он нашёл Артёма через соцсети за двадцать минут.

Это было несложно. Алиса однажды упомянула брата в разговоре - кажется, когда они сцепились на семинаре по семейному праву. «У меня брат - профессиональный гонщик, и он в сто раз ответственнее, чем ты, Керимов». Тогда он запомнил это машинально. Теперь - нашёл. Артём Дорохов. Двадцать пять лет. Команда «Blue Line Racing». Открытый профиль в Instagram, полный фотографий с треков, мотоциклов, подиумов. На половине фотографий - младшая сестра, улыбающаяся в камеру, без синяков.

Тимур долго смотрел на эти фотографии. Счастливая Алиса. Алиса, которая обнимает брата. Алиса, которая держит шлем и смеётся. Когда были сделаны эти снимки? Год назад? Два? Что изменилось с тех пор?

Он написал Артёму сообщение - короткое, без объяснений. «Нужно поговорить насчёт вашей сестры. Это важно. Когда можете встретиться?»

Ответ пришёл через час. «Кто вы?»

«Одногруппник. Тимур Керимов.»

Пауза. Потом: «Что с Алисой?»

«Не в переписке. Давайте встретимся.»

Они договорились на завтра, на нейтральной территории - кофейня на Арбате. Артём выбрал место. Тимур согласился. Теперь он сидел в своей квартире, смотрел в потолок и пытался понять, зачем он вообще в это лезет.

Алиса Дорохова была ему никем. Чужой человек. Больше того - человек, с которым они два года находились в состоянии холодной войны. Она бесила его своей высокомерностью, своим острым языком, своей привычкой смотреть на него сверху вниз, хотя была на голову ниже. Она бесила его тем, как легко ей давалось то, чего он добивался с боем. Она была из богатой семьи, с хорошими связями, с блестящим будущим. Он - сын алкоголика, сам пробивающий себе дорогу.

Они были с разных планет. И всё же он не мог выкинуть из головы этот синяк.

Тимур встал, подошёл к окну. Ночная Москва лежала перед ним - море огней, бесконечное и равнодушное. Где-то там, в этом море, Алиса Дорохова сейчас возвращалась домой к человеку, который её бьёт. И никто, кроме него, этого не знал.

Он сжал кулаки и стоял так долго, глядя в темноту и пытался понять "Зачем?"