После полуночи молчи

Мелкий шрифт на экране телефона расплывался перед глазами. Я вглядывалась в пиксели до боли, перечитывая убогие строчки снова и снова, пока пальцы не начало сводить от напряжения.

«Подземные туннели академии, ведущие в здание „Эребус"...»

Что это, черт возьми, такое?
Из тех обрывков, что мне удалось разобрать, следовало одно: «Эребус» — это не просто старое поместье. Это чертов полигон для испытаний. Человеческих испытаний. Но тех нескольких фотографий, что я успела швырнуть в память телефона перед тем, как уйти, было катастрофически, издевательски мало.

Потому что Кайден.

Этот ублюдок ворвался в мою комнату, перевернул всё вверх дном, превратив её в помойку, и забрал каждую чертову зацепку, которую я собирала по крупицам. Месяцы работы. Месяцы риска. Всё коту под хвост.

Те туннели, за которыми я охотилась были  в подвале. Я почти пробралась туда, оставался один чертов шаг... И снова он. Снова его тень встала у меня на пути.

— Твою мать! — выплюнула я в пустоту.
Книга, зажатая в руке, с глухим стуком полетела в стену, едва не развалившись на части. Грудь тяжело вздымалась от удушающей, чистой ярости. Ненавижу его. Ненавижу каждую клетку его высокомерного тела. Он дышит мне в затылок, ломает мои планы, упивается своей властью. «Ты следующая, Астрея», — его шепот до сих пор стоял в ушах, как смертный приговор.
Что ж, если я не узнаю правду, я сама сдохну, но сначала затащу его в этот ад вместе с собой.

Металлическая дверца шкафчика рядом со мной оглушительно хлопнула. На инстинктах, взвинченная до предела, я резко развернулась, готовая запустить в незваного гостя чем-то тяжелым и размозжить ему череп.

— Стой! Это я, тише! — Равенна отпрянула, выставив ладони перед собой. — Ты меня чуть этой книгой не пришибла. Пошли, физкультура уже началась.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках.

— Я переоденусь и приду.

Равенна растерянно кивнула и поспешила выйти, оставив меня наедине с остывающим воздухом раздевалки. Но мой гнев не утихал. Он требовал выхода. Мне нужно было выплеснуть этот яд, желательно — на одного конкретного человека, который планомерно превращал мою жизнь в руины.

Когда я вышла на улицу, стадион академии встретил меня гулом голосов и ослепительным солнцем. Это место было настоящим раем для спортсменов: идеально подстриженное футбольное поле, зона тренажеров, волейбольная площадка и беговая дорожка, по которой уже тянулась цепочка черлидерш в вишневой форме.

Сжав кулаки, я заставила себя сделать глубокий вдох и направилась к трибунам. Даже если ты не планируешь сдавать нормативы, правила академии суровы — спортивная форма должна быть на тебе без лишних вопросов. Я опустилась на сочную зеленую траву рядом с Равенной и еще парой девочек из нашей группы.

Они не шевелились. Они сидели, сбившись в кучу, и взбудораженно перешептывались, уставившись в одну точку. В их голосах сквозило такое дикое удивление, будто прямо сейчас посреди поля приземлился вертолет.
Я наклонилась к Равенне, проследив за её взглядом.

— Что происходит?

Равенна медленно повернулась ко мне, округлив глаза:

— Ничего особенного... Просто, кажется, никто не ожидал увидеть здесь Тару. Тем более — с ракеткой в руках.

Я перевела взгляд на теннисный корт.
Там, у сетки, стояла высокая девушка. Одним резким, почти агрессивным движением она скинула с плеча тяжелую спортивную сумку. Порыв ветра растрепал её темно-вишневые волосы, но она тут же, не глядя, перехватила их и затянула в тугой высокий хвост на затылке. В её движениях было столько злости и грации, что от нее трудно было отвести взгляд.

— А что вообще случилось? Кто она? — спросила я, чувствуя, как внутри разгорается любопытство.

— Второкурсница, — вполголоса ответила Равенна, не сводя с нее глаз. — Местная легенда. Она была чемпионкой по теннису чуть ли не с пеленок. Но в прошлом году на международном турнире в Японии случилось дерьмо. Тяжелейшая травма. Кажется, полный разрыв вращательной манжеты плеча. Или что-то вроде того.

Я невольно поморщилась, представив, как сухожилия в суставе рвутся с сухим треском. Для теннисистки это не просто травма. Это приговор ведущей руке.

Я наблюдала за тем, как Тара выходит на линию подачи. Она подбросила мяч. Взмах ракетки — и по корту разнесся хлесткий, пушечный удар.

— Должно быть, для нее это стало концом света, — тихо произнесла я.

— И не говори, — вздохнула Равенна. — Она была гордостью академии. Когда врачи вынесли вердикт — либо она навсегда забывает про теннис, либо остается калекой — траур был у всех. А потом она просто забрала документы и исчезла. Забила на всё и на всех. Тот турнир в Японии должен был открыть ей дорогу в мировую лигу... Мы пытались её поддержать, писать, но она заблокировала всех. Построила стену.

Я смотрела на Тару. Она не выглядела сломленной. Наоборот, от ее фигуры веяло глухим, ледяным упрямством. Ей явно было глубоко плевать на то, что о ней шепчут за спиной. Она пришла забрать свое. И плевать, какую цену за это заплатит ее собственное тело.

Внезапно воздух над стадионом разрезал мерзкий, оглушительный свист.
Мы с Равенной синхронно вздрогнули и обернулись. На дорожке стояла грузная тренерша средних лет, свирепо сжимая в зубах судейский свисток.

— Чего расселись, как на пикнике?! — прикрикнула она, указывая пальцем на дорожку. — Живо подняли свои задницы! Три круга вокруг стадиона, бегом марш!

Равенна обреченно вытаращила глаза и издала тихий стон, полный вселенской скорби:

— О нет... Только не это.

                                         ***

Мокрые, липкие пряди волос намертво прилипли ко лбу. Я шла по бесконечному коридору, на ходу опустошая бутылку с водой — горло жгло, а внутри всё горело от ярости и усталости. Больше всего на свете сейчас хотелось содрать с себя эту пропитанную липким потом одежду и залезть под ледяной душ. Но хрен там. У меня ещё уйма незаконченных дел. Я обязана снова пробраться в подвал и отыскать эти чёртовы туннели. Сдавать назад или бить по тормозам? Не в этой жизни. Из-за Наследников? Плевать.
Чёрт, Кайден... Попадись ты мне только на глаза, я устрою тебе личный ад.

Внезапно донёсшийся из соседнего кабинета приглушённый голос заставил меня резко затормозить. Сердце тут же подпрыгнуло к горлу.

Дверь была слегка приоткрыта, а длинный, мрачный коридор казался абсолютно вымершим.

— Я пришлю тебе всю информацию про аукцион... — донеслось из щели. Хриплый, уверенный тон, от которого по спине пробежали иголки.

Дальше говорить стали тише — судя по всему, мужчина отошёл вглубь комнаты, продолжая что-то бубнить в трубку. Я замерла, едва дыша, но стоило мне уловить тяжёлый шаг, приближающийся к выходу, как инстинкты сработали быстрее мыслей.

Я рыбкой шмыгнула за угол, вжимаясь спиной в холодную стену.
Мужчина вышел, по-прежнему увлечённый телефонным разговором, и зашагал в противоположную от меня сторону.
Я сумасшедшая? Определённо, раз в голове вспыхнула мысль зайти внутрь. Раз он не запер дверь, значит, вернётся с секунды на секунду.

Чёрт, Астрея, ну какая же ты дура... — пронеслось в мыслях. Но, с другой стороны, какой, блядь, аукцион может обсуждаться в закрытой академии для элитных подростков? Аукцион? Серьёзно?!

Выждав, пока тяжёлые шаги окончательно стихнут в лабиринте коридора, я скользнула к двери и потянула ручку. Она противно, предательски скрипнула. Звук показался мне оглушительным, как выстрел.

Проскользнув внутрь, я оказалась в просторном, дорого обставленном кабинете. Тяжёлая деревянная мебель, запах дорогого табака, кожи и старых книг. Сразу понятно: здесь обитает далеко не последний человек в этой прогнившей иерархии академии. Хозяин этого места вершит чужие судьбы щелчком пальцев.

Я тут же рванула к массивному рабочему столу — эпицентру всех грязных тайн. На лакированной поверхности тускло поблёскивал открытый ноутбук. Я испуганно оглянулась на дверь. Она осталась приоткрытой, и если кто-то пройдёт мимо — мне конец, сквозь щель я видна как на ладони.
Но уйти сейчас? Нет. Я себе не прощу, если не узнаю, что здесь происходит. Особенно с учётом того, какое дерьмо творится в этих стенах последние месяцы.

Я коснулась тачпада. Экран вспыхнул, но, разумеется, для таких любопытных, как я, здесь стоял пароль.
Я раздражённо закатила глаза, едва не застонав в голос. Пальцы лихорадочно застучали по клавишам, вводя самые примитивные комбинации: нули, единицы, дефолтные шифры. Мимо. Иконка на экране зловеще мигнула: «Осталась одна попытка до блокировки устройства».

— Твою ж матушку... — я беззвучно, в ярости хлопнула ладонью по кожаному подлокотнику стоявшего рядом кресла.
И в этот же миг из коридора донёсся звук. Тот самый властный, тяжёлый шаг. Шаг человека, который не привык сомневаться. Если он зайдёт и застукает меня здесь, это будет не просто скандал. Мне наступит полный, необратимый пиздец.

Глаза лихорадочно забегали по комнате, выхватывая углы в сгущающихся сумерках кабинета. Паника нахлынула такой ледяной волной, что на секунду меня парализовало. Мышцы одеревенели, лёгкие зажало в тиски, я просто застыла, тупо глядя на дверь, за которой уже шуршала чужая одежда.
В самую последнюю долю секунды тело сработало на чистом адреналине. Я рванула в сторону, рванула на себя дверцу массивного платяного шкафа и буквально впрессовала себя внутрь, путаясь в каких-то тяжёлых вещах и задыхаясь от темноты. Дверца закрылась с едва слышным щелчком как раз в тот момент, когда ручка кабинета повернулась.

Дверь открылась с коротким, резким скрипом и с глухим хлопком встала на место. В замкнутом пространстве шкафа этот звук отозвался у меня в башке набатом.
Судя по доносившемуся бубнежу, упырь всё ещё висел на телефоне.

— Скоро осенний бал... — долетел до меня его голос.

Я замерла, сжавшись в комок среди чужих шмоток. Осенний бал? Чёрт. Годовщина смерти моего брата.

Его тон внезапно упал до зловещего полушёпота, словно он кожей почувствовал, что стены могут иметь уши. Ублюдок, ты даже не представляешь, насколько близко эти уши сейчас находятся.

Мне было страшно так, что это не передать никакими грёбаными словами. Животный, липкий ужас сковал лёгкие. Я практически перестала дышать, молясь всем богам, чтобы он не услышал сумасшедший стук моего сердца, готового пробить рёбра.

— На аукционе Орден обменяется ценной информацией, — прошипел он в трубку. — Так что мне нужно, чтобы всё прошло на высшем уровне. И хотя бы полулегально. Ты меня услышал?

Мои глаза расширились до размеров блюдец. Орден?

Грудь сдавило, дыхание стало рваным, прерывистым. Я судорожно зажала рот обеими ладонями, пытаясь заглушить собственные всхлипы. Воздуха катастрофически не хватало. Мне нужно на этот аукцион. Кровь из носу, но я должна туда попасть. Я пойду до конца, даже если придётся швырнуть в это адское пекло всю их напыщенную тираду вместе с их секретами.
Но прямо сейчас этот старый ублюдок явно не собирался никуда уходить. Семь потов сошло, в шкафу становилось невыносимо душно. Ещё пара минут — и я либо задохнусь к чёртовой матери, либо задену какую-нибудь херню и выдам себя с потрохами.

Неожиданно в дверь кабинета постучали.
Мужчина что-то бросил на ходу, направляясь к выходу. Скрипнули половицы. А затем до меня донёсся женский голос — до безумия знакомый, такой, который я слышала здесь практически каждый день. Я не разобрала слов, но, судя по удаляющимся шагам, этот ангел-хранитель увёл хозяина кабинета за собой.

Мой шанс.
Я буквально вывалилась из тесного шкафчика, шумно сбивая плечом какую-то вешалку внутри. Плевать. Жадно глотнув прохладный воздух кабинета, я метнулась к двери, напоследок мазнув взглядом по заблокированному ноутбуку. Эта цифровая тварь не давала мне покоя. Я зашла слишком далеко. Теперь я верю тебе, Кайден... На меня действительно открыли охоту. Но я не прощу себе, если отступлю. Я узнаю, что случилось с братом, и уничтожу каждого, кто к этому причастен.

Выскочив в коридор, я испуганно подпрыгнула и прижала руку к бешено бьющемуся сердцу.
У двери, скрестив руки на груди, стояла Равенна.
В её больших глазах читалось... разочарование?

— Либо ты мне сейчас рассказываешь абсолютно всё, чем ты занимаешься, либо даже не подходи ко мне больше, Астрея, — её голос прозвучал на удивление тихо, но в нём звётал металл. — Я, по-твоему, глупая? Я что, не вижу, что ты что-то скрываешь с самого первого дня, как появилась здесь?

Смотреть ей в лицо было невыносимо. В её взгляде действительно была неподдельная обида. И она была серьезна как никогда. Значит, это она отвлекла этого мужика? Спасшая меня.

Мне стало чертовски, до тошноты стыдно за то, что я так усердно вела двойную игру. Но у меня были на то причины. В этом гадюшнике я не доверяла абсолютно никому. Это была моя война, моё личное дело

— Ты... как ты узнала, что я прячусь именно в его кабинете? — я опустила взгляд.
Я ненавидела извиняться. Терпеть не могла признавать свою вину.Но сейчас, когда я реально переборщила — да ещё и перед хорошим человеком, который явно не желал мне зла, — внутри всё болезненно сжималось.

Равенна ничего не ответила, лишь резко развернулась и зашагала прочь по коридору. Я тут же двинулась следом, как привязанная.

— Я вообще-то проследила, куда ты так резко сорвалась со стадиона, — бросила она через плечо.

Я снова отвела взгляд, чувствуя себя полной дурой.

— Спасибо...

Она резко затормозила и повернулась ко мне всем телом.

— Ну? Ты собираешься объяснить, какого чёрта тут происходит?

Я воровато оглянулась по сторонам. Пустой тёмный коридор казался зловещим. Ладно. Я расскажу ей. Она заслужила знать правду. К тому же, её ситуация во многом похожа на мою. Я ведь просто хотела как лучше... Хотела защитить её от этого дерьма, не пустить в опасность. Но ирония в том, что я сама уже увязла в этой глубокой, беспросветной яме по самую шею. И, кажется, утягиваю её за собой.

— Я не могу говорить здесь, — отрезала я, воровато оглядывая пустой коридор, где каждая тень казалась шпионом Наследников. — Пошли в комнату.

Равенна тяжело, шумно вздохнула, но спорить не стала.

Стоило нам переступить порог нашей комнаты, как дверь с глухим стуком захлопнулась, отсекая нас от внешнего мира. Но легче не стало. Воздух между нами мгновенно наэлектризовался.

— Астрея, ты... ты лгала мне все те месяцы, что находишься здесь! — Равенна набросилась на меня прежде, чем я успела повернуться. В её голосе дрожала неподдельная обида. — Ты ни слова мне не рассказала! В то время как я излила тебе душу, надеясь, что ты доверишься мне в ответ. Я бы поддержала тебя, чёрт возьми! Почему ты так упорно не хочешь открыться? Зачем ты вообще пришла в эту академию? Тебя что-то связывает с Наследниками Ночи? Почему ты постоянно сталкиваешься с ними лбами?!

Она сыпала вопросами, точно ударами хлыста, не давая мне и секунды, чтобы перевести дух. Моя голова от этого ментального обстрела становилась квадратной, а пульс снова взлетел до опасной отметки.

— Да! — не выдержав, резко перебила я её. — Да, Равенна! Я пришла сюда не из-за грёбаного желания учиться. Мой брат... Джаспер. Он погиб после полуночи.

Комнату тут же накрыло удушающее, гробовое молчание. Оно осело на плечи тяжёлым свинцом. Равенна резко нахмурила брови, её губы дрогнули.

— И я собираюсь узнать всё о тех, кто к этому причастен, — продолжила я, и мой голос, вопреки бушевавшему внутри пожару, провучал зловеще тихо. — Я пришла мстить, Равенна. Не учиться. И пойми меня правильно: в этом гадюшнике я просто физически не могла доверять первому встречному. Теперь я точно знаю, что к его смерти причастны Наследники. У меня уже уйма доказательств.

Я изо всех сил старалась говорить спокойно, держать лицо, но голос всё равно предательски надломился на последнем слове, выдавая мою внутреннюю теменищу.
Равенна молчала, не отрывая от меня потрясённого взгляда. В её больших глазах, блеснув в полумраке, застыли слёзы.

— Почему ты не сказала мне об этом, когда я изливала душу про свою сестру? — прошептала она, и эта тишина била сильнее крика. — Их настигла одинаковая участь. У меня тоже было право знать, Астрея... Я буду с тобой. Слышишь? Я хочу узнать обо всём. Я с тобой до конца.

Чёрт. Это было именно то, чего я боялась больше всего на свете — подписать её на те же смертельные неприятности, в которых тонула сама. Но глядя в её решительные глаза, я поняла: это её осознанный выбор. У неё такое же право на эту вендетту, как и у меня. Она такая же поломанная, как я.

— Я не имею права запрещать тебе, — выдохнула я, чувствуя, как падает невидимая стена между нами. — Я правда не хотела скрывать это от тебя ради забавы. Я покажу и расскажу всё, что успела накопать. Ты должна знать правду. Прости меня.

Равенна сделала шаг вперёд и крепко, отчаянно обняла меня. Мне показалось, что из её груди вырвался задушенный, судорожный всхлип. Я обняла её в ответ, утыкаясь носом в её плечо. Какая же я была дура, раз считала, что должна нести этот крест в полном одиночестве.

Она мягко отстранилась, заглядывая мне прямо в душу своими влажными глазами.

— Но почему... почему ваши родители не занялись этим? Они что, никак не пытались расследовать его смерть?

Я болезненно поморщилась. Горячие слёзы мгновенно застлали обзор, но я упрямо смахнула их тыльной стороной ладони. Нет. Я не слабая. Я не буду ломаться каждый раз, когда всплывает моё прошлое. Раз уж я решила быть с ней честной, то пойду до самого дна.

— Они погибли. Ещё задолго до всего этого дерьма.

Равенна растерялась, испуганно приоткрыв рот.

— Чёрт... Прости меня. Я... я не знала.
В её глазах читалось полное замешательство. Она явно не понимала, как себя вести и что говорить, чтобы не сделать мне ещё больнее.

— Всё нормально, — глухо отозвалась я, глядя куда-то мимо неё. — На самом деле, с этим и связаны все мои ночные кошмары.
Когда мне было тринадцать, случилась катастрофа в океане. Наше судно пошло ко дну. Родители погибли там, на глубине, а нас с Джаспером чудом спасли. Я... я до смерти боюсь открытой воды, Равенна. И мне периодически снится тот самый проклятый день. Каждая деталь.

В её взгляде вспыхнула острая, режущая жалость. Но жалость — это последнее, что мне сейчас было нужно. Я слишком долго училась справляться с этим в одиночку. Да, в последнее время я снова начала ломаться под грузом воспоминаний, но прямо сейчас мне нужно быть сильной как никогда. Сильной и беспощадной.

— Прости меня, — тихо произнесла Равенна, сжимая мои ладони своими тёплыми пальцами. — Я не должна была давить на тебя и заставлять всё рассказывать. Ты не обязана выворачивать передо мной душу наизнанку в ответ. Но спасибо... Я безумно ценю твою честность. Теперь ты не одна, Астрея. Я с тобой. И я так же сильно жажду узнать, что произошло в этой академии, и задушить голыми руками каждого ублюдка, кто виновен в смерти Лилит и Джаспера.