После полуночи молчи

Дни слились в сплошную, удушающую агонию. Каждую секунду своей жизни я думала только об одном: как пробраться на этот чертов аукцион? Где он? Кто за ним стоит? У меня не было ничего, кроме огрызков информации — закрытый, элитарный, смертельно опасный. И там точно есть ответы. Информация, которая способна либо спасти меня, либо окончательно уничтожить.

Я не глупая, хоть со стороны это и выглядит как чистое безумие. Кажется, я стала слишком предсказуемой. По крайней мере, Кайден и Равенна считают именно так. Когда я доверилась Равенне, она прямо заявила, что я хожу по лезвию бритвы и мне жизненно необходимо научиться врать. Но она на моей стороне. Она согласилась помочь, потому что у неё свои счеты с Орденом.

И вот опять... ложь. Очередной слой секретов, который я накладываю на чужие плечи. Я не сказала ей об аукционе. Я не утащу её за собой в это пекло. Это только моё проклятие. Если я смогу пробраться туда, выведать всё и — если повезет — выбраться живой, я всё ей расскажу. Но погибать там я буду в одиночку.

Моим проводником в ад стал местный теневой форум — грязная цифровая клоака, где студенты обычно покупают поддельные ID для ночных клубов или достают рецептурный амфетамин, чтобы пережить сессию. Трясущимися пальцами я вбила текст объявления: «Ищу того, кто может обеспечить проход на закрытый аукцион. Цена договорная», и прикрепила номер «чистой» сим-карты.

Сердце вырывалось из грудной клетки, ломая ребра. Это безумие. Чертовски опасно. Я понятия не имею, какую цену такие люди потребуют за билет в этот закрытый мир. Но я не прощу себе, если остановлюсь в шаге от правды.

В какой-то момент мозг просто отключился. Разум капитулировал перед паникой. Я перестала контролировать собственное тело, превратившись в немого зрителя, который со стороны наблюдает за тем, как я уверенно шагаю в пропасть.
И эта ментальная темнота привычно швырнула меня назад. Туда, где всё началось.

                                          ***

Лайнер посреди бескрайнего, безразличного океана. Солнце слепило глаза, но на палубе было зябко — пронизывающий ветер пах солью и скорой смертью. Вода вокруг казалась невероятно красивой: глубокая, густая синева, переходящая в абсолютную черноту. По коже пробежала ледяная дрожь, стоило лишь представить, какая бездна скрывается под нами. Страх. Для тринадцатилетней девочки в этом «увлекательном путешествии» пугающим было всё. Каждая деталь.
Мою грудь сковывал невидимый железный обруч, дышать становилось всё труднее. Но мама только мягко улыбалась, уверяя, что всё в порядке: лайнер абсолютно новый, безопасность на высшем уровне.

Мой брат, Джаспер, кажется, вообще не забивал себе голову глупыми предчувствиями. Он лишь недовольно фыркал каждый раз, когда я начинала нагнетать обстановку. Джаспер был младше меня всего на год, но вел себя так, словно это он был старшим братом, а я — капризным, пугливым ребенком.

После роскошного банкета в главном ресторане я спустилась на нижний ярус. Мама и папа сидели на палубе, наслаждаясь редким одиночеством, уставившись в непроглядную даль.
Этот круиз был  подарком на мамин день рождения. Не просто семейный отдых — папа выкупил судно целиком. Никаких лишних людей, никаких чужих глаз. Только мы. Мама так долго разрывалась между работой, домом и бесконечной заботой о нас с Джаспером, что этот чистый океан и изоляция от всего мира были её сокровенной мечтой. Прекрасный, идеальный побег.

Я не стала нарушать их хрупкую идиллию. Лишь замерла на секунду, глядя, как они о чем-то тихо шепчутся, улыбаясь друг другу.
Развернувшись, я ушла в свою каюту.

Окутанная гнетущей, давящей атмосферой надвигающейся грозы, я рухнула на подушку и мгновенно провалилась в тяжелый, беспамятный сон.

Из царства Морфея меня вырвал резкий, панический толчок в плечо. Меня трясли с такой силой, словно пытались сломать.

— Астрея, слышишь меня?! Астрея, очнись!

Сквозь узкие щелки век я увидела размытый, мечущийся силуэт брата.

— Черт, да я тебя сейчас за борт выброшу! — Джаспер толкнул меня снова, суставы отозвались тупой болью.

— Астрея, мне страшно... Папа очень напуган. Он говорит, с судном что-то не так. Они уже вызвали службу спасения.

Я подорвалась с кровати, как ошпаренная. Взгляд на часы — чуть за десять ночи.
Джаспер медленно, с ужасом опустил глаза пол. Там, прямо у наших ног, по дорогому дереву каюты стремительно растекалась зловещая лужа темной воды.

Схватив брата за руку мертвой хваткой, я потащила его наружу. Мы бежали вверх, к палубе, спотыкаясь и задыхаясь. Наверху уже царил хаос. Родители и несколько членов персонала стояли у бортов. Паника, застывшая на их лицах, не оставляла шансов на иллюзию спасения.
Вокруг простиралось черное небо и такая же черная, маслянистая вода. Она казалась густой смолой — шагнешь, и бездна поглотит тебя мгновенно, не оставив даже кругов на поверхности.
Слезы обожгли щеки. Паника, холодная и липкая, парализовала волю, руки затряслись в крупной дрожи. Папа резко обернулся, подлетел ко мне и упал на колени, убирая растрепанную прядь моих волос за ухо.

— Астрея, тише, всё хорошо. Не плачь, маленькая моя. Всё под контролем.

— Папа! Ничего не под контролем! — закричала я, срывая голос. — Нижний этаж топит! Вода уже в каютах!

Его брови сошлись на переносице, и в глубине отцовских глаз на долю секунды промелькнул первобытный, дикий ужас.

— Черт... Быстрее! Доставайте шлюпку и жилеты! Живо!

В этот момент на палубу выскочил кто-то из матросов. Его крик сорвался на визг: нижний ярус полностью затоплен, проходы заблокированы, судно начало крениться. Лайнер был слишком мал для этого океана — он уходил под воду с пугающей, неестественной скоростью.

Металл хрустел, деревянные перекрытия лопались под колоссальным натиском стихии.

Мама подбежала к нам, пока папа отчаянно пытался взломать заклинивший отсек с жилетами.

Безуспешно. Доступ к ним был отрезан водой.

Она обняла нас с Джаспером, сжимая так сильно, словно пыталась вдавить в собственное тело.

— Я вас очень люблю. Мы с папой вас безумно любим. Всё будет хорошо, слышите? Главное — держитесь вместе, не паникуйте...

Договорить она не успела. С оглушительным, утробным треском палуба под нами переломилась. Многотонная лавина ледяной воды обрушилась сверху, мгновенно смывая матросов и разрывая наше кольцо объятий.

— Мама!!! — мой крик захлебнулся солеными брызгами.

Я из последних сил рванулась к Джасперу, вцепилась в него мертвой хваткой. Он был выше, сильнее, но я сжимала его куртку с такой звериной силой, что едва не ломала ему пальцы.

Второй вал воды сбил нас с ног. Нос лайнера резко задрался вверх, увлекая корму в пучину. Нас швырнуло в разные стороны. Вспышка дикой боли пронзила ногу — обломок обшивки с мясом вонзился в плоть.

— Мама! Папа! Где вы?!

Вокруг была лишь непроглядная тьма и рев шторма. Океан дышал холодом, от которого конечности мгновенно онемели, отказываясь подчиняться. Я соскользнула с тонущей палубы, с головой окунаясь в открытую бездну. Вода жгла легкие, дышать было нечем. А я... я ведь совершенно не умела плавать.

Чудом мои пальцы наткнулись на какую-то плывущую доску. Я уцепилась за нее, судорожно оглядываясь по сторонам, пытаясь разглядеть хоть что-то в этой чернильной темноте.

— Джаспер! Пожалуйста, Джаспер! — слезы смешивались с соленой океанской водой, ослепляя меня.

Совсем рядом раздался тяжелый, прерывистый всплеск.

— Астрея!..

Страх перед проклятой глубиной сковал его. Джаспер умел плавать, я знала это, но паника — эта первобытная, слепая сила — лишила его контроля. В тусклом свете уходящего под воду лайнера я увидела, как его силуэт медленно, беспомощно погружается в бездну.

— Нет!!!

                                         ***

Я вымелась из душной аудитории, на ходу запихивая в сумку тяжелый журнал с докладом. Солнечный свет, косо падавший в окна коридора, казался слишком ярким, почти агрессивным — он резал глаза и плавился на полу золотыми лужами.

Повернув за угол, в крыло нашего общежития, я мечтала только об одном: доползти до кровати, провалиться в беспамятство и содрать с себя этот чертов пиджак. Он душил меня, ткань липла к коже от безумной жары, но все мысли о комфорте испарились, стоило мне заметить два силуэта возле двери нашей комнаты.

Воздух в коридоре словно разом похолодел.
Равенна. И... черт возьми, мне ведь не привиделось?
Дэмиан Де Лоран.

Моя подруга изо всех сил пыталась отпихнуть его, ее пальцы судорожно впивались в его грудь.

— Отвали от меня, понял?! — процедила она, и в ее голосе звенела настоящая, чистая паника. — Ты чертов психопат! Если нас кто-нибудь увидит, мне конец!

Дэмиан даже не шелохнулся — возвышался над ней темной, непоколебимой скалой. Он перехватил ее запястье, свободной рукой медленно, почти интимно заправил прядь волос ей за ухо и что-то прошептал прямо в губы. Я не услышала ни слова, но увидела, как Равенна мгновенно побледнела, растеряв всю спесь. Секунда — и она с яростной силой оттолкнула его, метнулась в комнату и с грохотом захлопнула дверь прямо перед его носом.

В горле встал тяжелый, царапающий ком. Святые угодники... Де Лоран и Равенна? Между ними была связь, и эта связь явно пахла чем-то опасным.

Обратного пути не было — мне нужно было попасть в комнату. Нацепив на лицо маску абсолютного равнодушия, я заставила себя выйти из тени и зашагать по коридору, делая вид, что только что свернула с лестницы.

Дэмиан обернулся. Его взгляд — слишком тяжелый, свинцовый, пронизывающий насквозь — пригвоздил меня к месту. Внутри все сжалось от первобытного страха. Он ведь не убьет меня прямо здесь просто за то, что я дышу с ним одним воздухом? Сейчас я уже ни в чем не была уверена.

Проходя мимо, я едва сдержала дрожь, кожей ощущая исходящую от него ауру чистой угрозы.

Переступив порог комнаты, я тихо прикрыла дверь. Из ванной валил густой, плотный пар — судя по шуму воды, Равенна уже вовсю смывала с себя его прикосновения. Настолько он ее выбесил? Или испугал?

Впрочем, не мне ее судить. Она до сих пор не понимала, как мне удалось подобраться так близко к Кайдену. А я была готова на все, потому что знала: именно Кайден причастен к смерти Джаспера больше всех.

Экран телефона на столе вспыхнул, разрезая полумрак комнаты резким звуком уведомления. Я отбросила сумку в сторону и схватила мобильный. Неизвестный номер. Никаких имен.

Неизвестный: Доброго времени суток, Астрея Брайар. Как я понимаю, вам нужна проходка на закрытый аукцион, который состоится завтра под прикрытием светского мероприятия?

Сердце пропустило удар, а затем пустилось вскачь, отдавая тяжелыми ударами в перепонки. По коже продрал ледяной озноб. Какого хрена он знает мое имя? Это была абсолютно чистая сим-карта, купленная без документов, без привязки к соцсетям или гейм-никам. Чистый лист.

Паранойя шептала бросить трубку в окно, но я зашла слишком далеко. Отступить сейчас — это все равно что найти сундук с сокровищами, коснуться замка и трусливо сбежать.

Пальцы лихорадочно застучали по стеклу:

Вы: Что вы хотите взамен? Мне нужна вся информация: где это будет проходить и как вы меня туда проведёте.

На экране появились три ленивые, колеблющиеся точки. Я затаила дыхание, глядя на дисплей так, словно от этого зависела моя жизнь. Наконец, высветилось сообщение:

Неизвестный: Приезжай за адресом, и я всё тебе расскажу. Заодно и об оплате договоримся.)

Я нахмурилась, чувствуя, как к горлу подступает тошнотворный спазм от этой идиотской, издевательской скобочки в конце и прикрепленной геолокации. Куда, черт возьми, я должна ехать? К какому-то психопату?

Вы: Здесь это решить нельзя?

Я отправила это слишком быстро, и тут же прикусила губу. Отрезала грубо, почти нахально. Я ведь понятия не имела, кто сидит по ту сторону экрана и на что этот человек способен.

Ответ пришел незамедлительно:

Неизвестный: Я не привык решать такие вопросы в сообщениях. По-моему, это тебе нужно туда попасть, и в твоих интересах приехать. Я не заставляю. Если не передумаешь — жду в девять.

Я отбросила телефон на кровать и устало потерла глаза ладонями. Боже... до чего я докатилась? Я добровольно собиралась ехать черт знает куда, к абсолютному незнакомцу, даже не представляя, какую цену он потребует в качестве «оплаты». От худших догадок к горлу снова подкатила тошнота.

Взгляд упал на настенные часы. До назначенного времени оставалось чуть меньше трех часов.

Стоило ли мне идти на это? Разумеется, нет. Это были не шутки, я переступала все возможные границы, законы и правила безопасности. В любой нормальной ситуации нужно было включить хотя бы каплю инстинкта самосохранения... Но, глядя на угасающий за окном день, я понимала: во мне этого инстинкта больше нет. Мои тормоза полностью отказали, и я была готова шагнуть прямо в эту темноту.

Дорога к выходу с территории академии казалась бесконечной. В сгущавшихся сумерках кованые готические ворота выглядели зловеще — оживший портал в самый ад, готовый сомкнуться за моей спиной. Ветер резко усилился, швыряя в лицо пригоршни ледяной пыли. Я судорожно натянула капюшон толстовки пониже, пряча волосы, которые буря в секунду превратила бы в безумный колтун.

Пока я ждала Uber, пальцы нервно, до белых суставов теребили корпус телефона. Разум кричал: «Вернись в комнату, дура, запри дверь и забудь этот день!» Паника накатывала волнами, становясь всё более удушливой с каждым километром, приближающим меня к назначенной точке.
Но когда такси наконец затормозило, я растерянно замерла.

Район оказался на удивление приличным. Я либо никогда здесь не была, либо просто не помнила этих чистых, залитых неоном улиц. Вокруг было тихо, дорого и... безопасно? Ровно до тех пор, пока я не сверила навигатор с фасадом здания, у которого стояла.

Ночной клуб. Он назначил мне встречу в гребаном ночном клубе?

Раздражение на секунду перебило страх. Вытащив телефон, я быстро набрала сообщение неизвестному, решив уточнить, не перепутал ли этот гений географические координаты. Ответ прилетел мгновенно — словно он сидел и гипнотизировал экран в ожидании меня.

Неизвестный: Скажи на входе своё имя, тебя пропустят. Потом поднимайся на второй этаж и ищи черные двери. И нет, я не ошибся адресом.)

Я сжала мобильный с такой силой, что пластик жалобно хрустнул. Опять эта издевательская, идиотская скобочка в конце. Ублюдок. Извращенец.

На входе меня действительно пропустили без лишних вопросов, стоило мне процедить: «Астрея Брайар». А в следующий миг меня буквально оглушило.

В глаза ударил слепящий, режущий свет прожекторов, а по барабанным перепонкам долбанул тяжелый, вибрирующий бас.

Народу внутри было как в муравейнике — пьяная, разгоряченная толпа молодняка бесновалась на танцполе, сливаясь в единую потную массу. Я попыталась протиснуться сквозь этот живой щит, но меня едва не раздавили и не смешали с грязью.
С трудом вырвавшись из толпы, я взлетела на второй этаж по длинной стеклянной лестнице. Искомое нашлось сразу: массивные двойные двери из темного дерева, залитые багровым светом неоновой ленты. Настоящее логово дьявола.

На долю секунды я замерла, и в голове снова мелькнула мысль о побеге. Но пути назад не было. Я пришла сюда за чертовой проходкой на аукцион и не собиралась тратить время на рефлексию. Тем более, эти высокомерные сообщения со скобочками разозлили меня до такой степени, что страх окончательно трансформировался в глупую, суицидальную отвагу.

Я уверенно дернула за ручку и с грохотом распахнул тяжелую дверь, даже не думая стучать.

За столом в глубине кабинета сидел парень. Старше меня, но ненамного. В полумраке его силуэт казался опасным, точеным. Заметив мое эффектное появление, он слегка приподнял брови, явно удивившись такой наглости. Я должна была робко постучаться? Серьезно? Я пришла в какой-то элитный притон и соблюдать здесь правила вежливости не нанималась.

Игнорируя любые приличия, я размашистым шагом подошла к столу, по-хозяйски опустилась в пустующее кожаное кресло напротив него и демонстративно скрестила руки на груди. Где-то глубоко в подреберье всё еще ворочался липкий страх, но в кармане толстовки лежал перцовый баллончик. Не знаю, спасет ли он меня, если всё пойдет к чертям, но показывать свою слабость этому типу я не собиралась.

Парень покачал головой и медленно, с легкой усмешкой закатил глаза.

— Не буду даже заикаться о вежливости, — его голос прозвучал низко, с бархатистой, опасной хрипотцой. — Потому что ты — её полный антоним, Брайар.

— Давай по делу, — отрезала я, подавляя дрожь в голосе и глядя на него в упор. — Я пришла к тебе не чай пить.

Он тяжело выдохнул. Было заметно, что мой тон и вызывающее поведение слегка напрягли его — к такому обращению он явно не привык. Парень медленно, нарочито расслабленно откинулся на спинку своего кресла, в точности скопировав мою позу. Взгляд его темных глаз, казавшихся в багровом полумраке бездонными колодцами, намертво пригвоздил меня к месту.

— Завтра состоится закрытый аукцион, спрятанный под прикрытием светского раута, — его голос звучал пугающе ровно, вибрируя в тишине кабинета. — Я без понятия, зачем ты туда лезешь и откуда у тебя вообще эта информация. Но я знаю, какие люди за этим стоят.

Он медленно окинул меня оценивающим, почти осязаемым взглядом. В его глазах читалось неприкрытое пренебрежение: он смотрел на меня как на хрупкую фарфоровую куклу, которая сломается от первого же прикосновения. Он видел во мне просто девчонку, которой нечего делать среди настоящих хищников. Зверей, готовых разорвать ее на части.

— Это уже не твоего ума дело, — процедила я, сжав зубы так, что заболели скулы.

Он коротко, снисходительно усмехнулся. Воздух между нами стал тягучим, и я кожей почувствовала: его терпение было на исходе.Он не привык к тому, чтобы с ним разговаривали в таком тоне.

— Хорошо, — он подался вперед, и багровый свет неона резче очертил его хищные скулы. — Я могу лично провести тебя туда. Но ты пройдешь в роли моей эскорт-спутницы.

Я отпрянула, резко нахмурив брови. Внутри всё перевернулось от волны возмущения.

— Что?! Нет. Другого варианта нет?

И в этот миг его маска холодного безразличия окончательно слетела.Он  резко выпрямился, и в его глазах вспыхнуло что-то по-настоящему первобытное и опасное.

— Дорогая моя, варианты здесь диктую я, — от его вкрадчивого, свирепого шепота по спине побежали ледяные мурашки. — И нет, другого варианта не будет. Ты либо соглашаешься на мои условия, либо проваливаешь отсюда к чертям, пока тебя с твоим паршивым характером не пустили на расходный материал прямо в этом клубе.

Он с такой силой сжал руку, что деревянный карандаш в его пальцах с треском переломился пополам. Желваки на его прямоугольной челюсти опасно заходили ходуном.

Я сглотнула вязкую слюну, стараясь не смотреть на обломки карандаша.

— И что ты хочешь за это?

Вместо ответа он взял чистый лист бумаги, быстро черкнул на нем несколько цифр и с высокомерной, издевательской грацией пододвинул его ко мне.

Я схватила листок. Стоило мне вглядеться в написанное, как в глазах потемнело. Шесть нулей мозолили взгляд, выжигая сетчатку.

Я не была бедной: родители оставили нам с Джаспером внушительное наследство, которого с лихвой хватало на безбедную жизнь. Но эта сумма... это было слишком. Если я отдам ему эти деньги, то рискую остаться буквально на улице.

Я тяжело, судорожно выдохнула, лихорадочно взвешивая все «за» и «против». Стоил ли этот аукцион таких жертв?Это был единственный, уникальный шанс узнать абсолютно всё. Возможно, даже встретиться лицом к лицу с тем, кто руководит этим подпольным адом.

Мои мысли грубо прервал его голос:

— У меня есть альтернативное условие. Наверное, самое подходящее для тебя сейчас.

Я вскинула на него напряженный взгляд.

— Если ты не выплатишь эту сумму за определенный срок, твоя плата перестанет быть денежной, — Парень оскалился, и в полумраке блеснули его ровные зубы. — Ты просто станешь моей должницей. И если я скажу, что ты мне нужна... ты явишься по первому зову. Ясно?

Внутри всё сковал ледяной, омерзительный ужас. Я не была глупой маленькой девочкой и прекрасно понимала, что такой человек, как он, может потребовать в качестве оплаты долга. К горлу мгновенно подкатил тошнотворный ком.

— Я отдам тебе всё до последнего цента, — отчеканила я, заставляя свой голос звучать твердо. — Даже не надейся, что я окажусь у тебя в долгу.

Его улыбка стала еще шире, превратившись в хищный, звериный оскал.

— Что ж... Тогда добро пожаловать.
Он лениво протянул мне широкую ладонь, ожидая, что я закреплю сделку рукопожатием.

— Твоё имя я знаю. А моё — Артур Хейз.

Поняв, что я демонстративно проигнорировала его жест, Артур ничуть не смутился. Он медленно убрал руку и снова откинулся на спинку кресла, буравя меня своим тяжелым взглядом.

— Всю информацию о том, как всё будет происходить, я пришлю в сообщении.

Его голос стал монотонным, гипнотическим и оттого еще более жутким.

Не говоря больше ни слова, я резко поднялась с кресла, подошла к двери и рванула на себя ручку. За спиной раздался его тихий, бьющий по нервам вопрос:

— Надеюсь, когда-нибудь я узнаю, ради кого ты идешь на такие жертвы, Астрея?

Эта притворная, издевательская ухмылка на его лице до того взбесила меня, что пальцы на дверной ручке побелели. Мне до безумия хотелось развернуться и натянуть эту ухмылку ему на уши.

Я промолчала, переступая порог и выходя в шумный коридор клуба. Но внутри меня, заглушая басы музыки, истошно кричали мысли.

Ради самого родного мне человека.Ради брата, которого у меня отобрали без всякого права. И я готова ради него на всё. Готова лично перерезать глотку каждому, кто был к этому причастен. И если понадобится — я перережу её и тебе.

С яростью захлопнув за собой массивную дверь, я бросилась прочь. Лестница была забита людьми, превратившись в сплошную, копошащуюся человеческую массу. Да что ж такое... Их слишком много. Меня душили эти тела, этот чужой липкий пот и запах перегара. Пальцы сами собой сжались в кулаки, ногти до боли, до полумесяцев крови впились в ладони.

Резким движением сдернув с головы капюшон, я мазнула безумным взглядом по неоновой барной стойке и двинулась в противоположную сторону от выхода. Мне нужно было заглушить этот огонь внутри. Любой ценой.

Пропихиваясь сквозь беснующуюся толпу, я буквально вывалилась к бару. Какой-то парень у стойки тут же принялся откровенно сканировать меня взглядом. Заметив, что я смотрю в ответ, он вальяжно скользнул ближе и небрежно махнул бармену:

— Виски и коктейль на твое усмотрение.

Затем он снова повернулся ко мне, расплываясь в приторной, дежурной улыбке, от которой меня мгновенно стошнило:

— Не против познакомиться?

Он пододвинул ко мне запотевший бокал с ярко-синей жидкостью. Я натянула на лицо самую фальшивую, ледяную улыбку, на которую только была способна, и принялась медленно помешивать алкоголь трубочкой.

— Спасибо. Но я не знакомлюсь.

С этими словами я перехватила бокал, сделала глубокий глоток прямо через край и пошла блуждать по залу. Крепкое пойло обожгло горло, проваливаясь внутрь чистым огнем — несмотря на свой безобидный неоновый вид, коктейль оказался ядерным.

Тяжелые басы оглушали, вибрируя где-то в позвоночнике. Я забилась в самый темный угол, невидящим взором осматривая пространство. Значит, это клуб Артура? Неплохо устроился, ублюдок. И после этого он еще смеет трясти с меня такие бешеные бабки?

Спустя время я обнаружила себя снова у стойки, допивая уже очередной коктейль — на этот раз ядовито-розового цвета. Этот был еще крепче первого. Опершись локтем о липкую столешницу, я слизнула с губ кислый сок лимонной дольки. Алкоголь уже прочно обосновался в моем организме, растекаясь по венам приятной, опасной тяжестью. Голова плыла. Я была знатно, в хлам пьяна, и остатки здравого смысла подсказывали, что мне определенно пора вызывать такси до Блэквуда.

Внезапно я кожей почувствовала чужой, сальный взгляд. Какой-то упырь сбоку рассматривал меня так откровенно, словно уже мысленно раздевал. Это чертовски злило. Он стоял у бара, заказывая стакан за стаканом какого-то дешевого пойла, и не сводил с меня глаз.

Прежде чем я успела среагировать, он резко сократил дистанцию, подплывая слишком близко. Его большая, потная ладонь бесцеремонно и тяжело легла мне на ягодицу, по-хозяйски сжимая ткань. От него разило водкой и перегаром.

Мои глаза распахнулись. Волна дикого, удушливого отвращения рванулась наружу.

— Ты охренел?!

Я не знала, откуда во мне взялись силы так резко подорваться, ведь еще секунду назад я буквально засыпала на стойке. Алкоголь вскипел в крови, превращаясь в чистую ярость.

Мужчина глупо, пьяно ухмыльнулся, пытаясь снова потянуться ко мне:

— Ну чего ты, маленькая? Испугалась?

— Я сейчас, блять, так испугаюсь, что ты свои руки по всему клубу искать будешь, — процедила я. Слова давались на удивление легко — выпивка заменила мне инстинкт самосохранения, превратившись в «храбрую воду». Место, где он меня коснулся, горело противным, грязным пожаром.

Он слегка пошатывался, и его лицо начало наливаться багровым недовольством от моего отпора. Не думая ни секунды, я перехватила со стойки его же тяжелый стакан со скотчем и с размаху плеснула янтарную жидкость ему прямо в рожу.

— Только попробуй подойти ко мне!

Мужчина опешил. Моя наглость парализовала его, он даже не мог связать двух слов, пока капли виски лениво стекали по его сморщенному, злому лицу.
Вдруг кто-то резко, железной хваткой дернул меня сзади за плечо. Я спиной впечаталась в чью-то широкую, твердую как скала грудь.

Кайден. Твою мать. Только тебя здесь не хватало. Впрочем, плевать — моей агрессии сейчас с лихвой хватит на весь этот чертов клуб.

Кайден хмуро, с ледяным презрением посмотрел на упыря. На его губах заиграла опасная, темная усмешка. Он запустил руку в карман, выудил оттуда крупную купюру и небрежно запихал ее в нагрудный карман мужика.

— За моральный ущерб. Купишь себе новое пойло.

Затем Кайден наклонился к нему чуть ближе, но так, чтобы я отчетливо слышала каждое слово. Его голос опустился до свирепого, вибрирующего шепота:

— Еще раз ты вынешь свои чертовы руки из карманов в ее сторону — останешься без них вовсе. Я ясно выразился?

Мужчина слегка отпрянул, пьяно всматриваясь в породистое, жесткое лицо Кайдена. В его глазах мелькнул узнавание и страх:

— Кайден?.. Твоя шлюха, что ли? Я-то откуда знал...

Я, уже почти засыпавшая на чужой груди, мгновенно очнулась. Внутри всё взорвалось.

— Шлюха?!

Я попыталась рвануться вперед, на ноги, но колени подогнулись. Я бы рухнула прямо на грязный пол, если бы меня не перехватили его крепкие, стальные руки. Те самые руки, которые я потом обязательно оторву ему с корнем.

— Пошли. Успокойся, — прошептал Кайден мне прямо в ухо, обдавая кожу горьковатым запахом цитруса, дорогого парфюма и дорогого алкоголя. Он тоже пил, но, в отличие от меня, контролировал каждый свой шаг. Его хватка стала удушающе крепкой, блокируя любые мои попытки вырваться.

— Я шлюха?! — взвизгнула я.

Высвободив одну руку, я схватила со стойки тот самый тяжелый стеклянный стакан из-под скотча и с размаху швырнула его в голову мужика. Осколки звеняще разлетелись по полу. Стакан прилетел точно в цель — мгновенно по виску ублюдка потекла густая, малиновая струйка крови. Он покачнулся и, окончательно потеряв ориентацию от опьянения, завалился на стоящих рядом людей.

— Я клянусь, если я еще раз тебя встречу, я отрежу твой член и заставлю тебя им сожрать! — орала я вдогонку, пока Кайден уже буквально волок меня прочь по темному коридору. Но я не переставала брыкаться и извиваться в его руках. — Я ударю тебя! Отпусти меня, живо!

Одним резким, грубым движением он развернул меня лицом к стене, наваливаясь сверху и удерживая от падения. В моем мутном, плывущем зрении он казался огромным. Слишком высоким. Загорелая кожа контрастировала с темнотой. Несмотря на прохладу в помещении, Кайден был в одной черной футболке, которая плотно облегала рельефные мышцы. И, видит Бог, даже в этом полубезумном состоянии я пялилась на его руки, на которых под кожей отчетливо проступали вздувшиеся вены.

— Какого черта ты здесь творишь? — прорычал он мне в лицо, тяжело дыша. В его глазах плясали черти. — Ты, блять, допрыгаешься, Астрея!

— Не твоего ума дело! Пошел нахрен от меня! — я изо всех сил толкнула его в грудь, но он даже не пошевелился. Зато мои силы окончательно иссякли — я слегка обмякла в его хватке, понимая, что теперь держусь на ногах только потому, что он прижимает меня к стене.

— Если ты не прекратишь соваться во всё, что связано с Орденом... — Кайден наклонился еще ближе, так что его губы почти касались моих, — я сам тебя убью. Слышишь? Прежде чем это сделает кто-то другой.

Я хмыкнула, с вызовом заглядывая в его глаза — черные, глубокие, как кофейные зерна. От него действительно пахло кофе и чем-то запретным, наркотическим. Раньше я этого не замечала.

— Я не остановлюсь, пока сама не убью тебя, Кайден, — прошептала я, чувствуя, как дыхание перехватывает от опасной близости. — Вед я могу сделать это прямо сейчас, верно?

В моей руке появилось холодное лезвие карманного ножа. Я приставила его прямо к его беззащитному горлу, к бьющейся жилке. И я совру, если скажу, что не хотела в этот момент просто зарыться носом в его шею — она выглядела слишком, чертовски привлекательно. Но я ведь ненавижу его. Я хочу его уничтожить.
Кайден даже не вздрогнул. Он не отступил ни на миллиметр. Наоборот — он подался вперед, прямо на лезвие.

— Давай. Убивай, — его голос упал до хриплого шепота. — Только ты слишком жалкая и слабая, чтобы по-настоящему сделать это.

Вспыхнув от злости, я надавила чуть сильнее. Но пальцы затряслись, алкоголь лишил меня точности. Острая сталь лишь слегка прорезала его кожу — на шее Кайдена выступила тонкая багровая царапина. Заметив мою мимолетную слабость, он одним молниеносным, жестким движением выбил нож из моих рук. Оружие со звоном отлетело куда-то в темноту.

А из царапины на его шее уже текла тонкая струйка крови, медленно прячась под воротник черной футболки. Я хочу слизать эту кровь. Эта безумная, извращенная мысль ударила в голову с силой обуха.
Кайден медленно провел большим пальцем по своей шее, собирая каплю крови, а затем с силой, грубо размазал ее по моим губам.
Боже, что происходит?.. В моей голове стучал набат: я хочу его убить, я должна его убить... и я просто, блять, его хочу. До дрожи. До скрежета зубовного.
Металлический вкус железа попал на язык. Его глаза были слегка прикрыты — то ли от выпитого алкоголя, то ли он просто накурился какой-то дряни перед моим приходом.

— Открой свой рот, — приказал он. Низко, властно.

Я покорно приоткрыла губы, не в силах отвести взгляд от его глаз и от этой манящей шеи.Басы песни Chase Atlantic — Church отдавались в ушах.Только сейчас в полумраке я заметила, как из-под футболки вверх по его ключицам и горлу поднимаются темные, замысловатые татуировки. Мне до безумия захотелось узнать, что там нарисовано.
Его пальцы бесцеремонно, грубо толкнулись между моих зубов. Я медленно, не отрывая взгляда, слизывала с его кожи его же собственную кровь.
Кайден резко подался вперед, зарываясь лицом в изгиб моей шеи и шумно втягивая воздух. Мои ноги окончательно подкосились, земля ушла из-под контроля, но он перехватил меня за талию — резко, грубо вздернул вверх, не позволяя позорно завалиться на пол.

Я потянулась навстречу, ослепленная голодом, отчаянно ища его губы.
Сначала он просто прижался своими губами к моим, словно пробуя на вкус, изучая, кто я и насколько глубоко готова зайти. В ответ я яростно прикусила его нижнюю губу, снова чувствуя соленый вкус крови. Это стало точкой невозврата. Кайден жестко перехватил мою челюсть, заставляя открыть рот, и его язык ворвался внутрь — глубоко, властно, сминая любое сопротивление.
Он выбивал из меня все остатки кислорода. Между ног разлилась жгучая, пульсирующая нужда — мне жизненно необходимо было, чтобы он коснулся меня там. Чтобы стер эту грань между ненавистью и похотью. Его ладонь переместилась мне на шею, слегка сдавливая горло — не больно, но ощутимо, заставляя подчиниться.
Я в ответ повела ладонью по его животу, отчетливо ощущая твердые, каменные рельефы пресса под тонкой тканью футболки. Хотелось содрать с него эту чертову одежду. Снять всё с себя. Сгореть прямо здесь.

И вдруг Кайден грубо, резко разорвал поцелуй. Он перехватил мою руку, убирая ее со своего тела, и сделал шаг назад. Без его поддержки я едва удержалась на ногах, покачнувшись и хватаясь за стену.
Мы оба тяжело, загнанно дышали в полумраке коридора.

— Блять... нет, — выдохнул он, проводя тыльной стороной ладони по искусанным губам.

До меня только сейчас, сквозь пьяный угар, начало доходить происходящее. Вместо того чтобы отомстить за брата, вместо того чтобы прикончить этого ублюдка, я едва не отдалась ему прямо на полу в клубе.

Кайден нахмурил брови, сканируя меня своим тяжелым, трезвеющим взглядом, оценивая степень моего неадеквата.

— Пошли, — коротко бросил он.

Он больше не хотел на меня смотреть. Он намеренно отводил глаза, и в этом жесте мне почудилось брезгливое, удушающее отвращение. Словно ему было противно от самого себя. Или от меня.

Я сжала зубы с такой силой, что челюсть чуть не раскололась.

— Пошел нахуй. Я сама дойду.

С этими словами я гордо развернулась, сделала ровно два с половиной шага... и мои колени окончательно подогнулись. Я с грохотом полетела на пол.

Кайден среагировал мгновенно. Он подлетел, рывком поднял меня на руки — легко, без лишних церемоний и жалости, абсолютно игнорируя то, как я брыкалась, орала и из последних сил посылала его во все известные адреса.

Дальше всё было как в тумане. Я смутно, обрывками помнила, как оказалась на кожаном сиденье его премиального внедорожника. Помнила, как пьяно орала ему в лицо, что он напыщенный, зажравшийся мажорик, который умеет только кататься на дорогих тачках. Потом сознание окончательно отключилось. Я не помнила, что творила, что говорила, был ли с нами кто-то еще в этой машине...

Но теперь, придя в себя, я знала одно: я никогда не прощу себе эту слабость. Этот чертов поцелуй, который я до боли в груди хотела продолжить. Потому что его прикосновения... они были другими. Опасными, порочными, но они кардинально отличались от того назойливого, грязного дерьма, которое пыталось коснуться меня раньше.