После полуночи молчи

Тусклая лампа едва прорезала полумрак, но большего мне и не требовалось. Ошметков этого чахлого света вполне хватало, чтобы не сдохнуть от скуки. Запах старых, разлагающихся книг уже намертво въелся под кожу, став моим личным парфюмом.

Я не собиралась так просто сдаваться и уходить из библиотеки. Нутром чуяла: здесь зарыто то, что мне нужно. Если придется собирать информацию по жалким, окровавленным крупицам — я соберу. Снимок из шкафчика Джаспера теперь покоился в тумбе. Моя единственная улика. Мой личный трофей.

Правда, долго задерживаться здесь было смертельно опасно. Время поджимало, стрелки часов перевалили за полночь, и меня уже буквально вышвыривали вон. В последнее время я намертво застряла в глухом тупике. Полный ноль. Ни единой зацепки. То ли я тотально облажалась, то ли эта чертова академия изо всех сил пыталась скрыть от меня свои грязные секреты, играя в молчанку.

Наследников я не видела с той самой ночи, когда Кайден застукал меня в лесу. Ни одна живая душа, кроме него, не знала, что я там была. Его зажигалка Zippo до сих пор покоилась в моем ящике. Зачем я ее хранила? Хрен знает. Пусть лежит как напоминание о том, что я хожу по краю.

Библиотекарша — редкостная стерва с вечно недовольной миной — капала на мозги каждую минуту, напоминая, что лавочка закрывается.

— Мисс Брайар, я иду за папкой с отчетами, — процедила она, сверля меня злобным взглядом. — И когда я вернусь, будьте любезны испариться. Иначе мне придется применить силу.

Когда эта полутораметровая недотыкомка развернулась и пошаркала прочь, я едва сдержала дикий смешок. Силу она собралась применять, надо же. Если не брать в расчет, что я выше этой мымры на две головы, то «силу» здесь могла применить только я. И исход бы ей явно не понравился.

Я раздраженно перебирала стопку какого-то хлама. Отвратительный, размазанный почерк. Кажется, просто эссе местных студентов.

Тяжело вздохнув, я провела ладонью по лицу, пытаясь смыть усталость.

Вдруг за спиной раздался угрюмый, тяжелый хлопок массивной двери.

Свалила-таки, стерва.

Я резко подорвалась с места и метнулась в самый конец стеллажей. Туда, куда эта ведьма строго-настрого запретила даже совать нос. «Там личные дела бывших студентов и профессоров, важные документы, бла-бла-бла» — классический бред, чтобы скрыть самое интересное.

Пальцы лихорадочно впились в папки. Старый картон едва ли не рассыпался в руках. Стертые от времени чернила и жуткие, поблекшие фотографии бывших учеников нагоняли замогильный ужас. Атмосфера старого склепа.

Сбросив половину документов с полки, я резко задела ладонью какой-то выступ.

— Твою мать! — прошипела я, потирая ушибленный палец.

Сжав зубы, я нащупала скрытый механизм и сдвинула потайную ручку в сторону.

Какого хрена?..

В тайнике лежала еще одна папка, а под ней — пачка каких-то старых фотокарточек.

Я мгновенно сгребла всё это дерьмо в охапку. Раз его так тщательно прятали, значит, я наткнулась на настоящий динамит. Разбираться буду в комнате. Если меня сейчас поймают с поличным — мне конец.Пока библиотекарша не вернулась, я сделала ноги, как она и просила.

Пробираясь по темным коридорам в сторону своего крыла, я мысленно молилась не вляпаться в очередные неприятности. Еще одного столкновения с местными психопатами моя нервная система просто не выдержит.

Вдруг за поворотом раздались тяжелые шаги и чей-то истеричный ор. Я даже сообразить ничего не успела, как из-за угла вихрем вылетела девица, на полной скорости протаранив меня плечом. Меня отбросило в сторону, а все мои краденые «сокровища» едва не полетели на пол.

— Я сказала, что больше не буду работать с этим ублюдком! — яростно визжала в трубку  блондинка, проносясь мимо.

Чуть не размазала меня по стене и даже не подумала извиниться. Я нахмурилась, провожая ее бешеным взглядом.

На секунду она затормозила, перехватив мой осуждающий вид.

— В глаза долбишься? Или мне тебя по стенке обходить надо?! — выплюнула она с агрессией прямо мне в лицо, после чего резко развернулась и пошла дальше.

Сучка. От такой запредельной наглости я аж рот приоткрыла.

Настроение было безвозвратно испорчено. У этой стервы, видимо, день не задался, и она решила слить свой токсичный яд на первого встречного. Ну ничего. Скоро мы посмотрим, кто будет смеяться последним.

Звук бьющей по кафелю воды эхом разносился по комнате. Из приоткрытой двери ванной клубами валил удушливый, плотный пар — казалось, там полыхает пожар, но для Равенны это было обычной дозой ее персонального ада каждый вечер. Она любила обжигающий холод и кипяток. Третьего не дано.

Пользуясь моментом, я бесшумной тенью метнулась к деревянной тумбе. Сердце глухо и тяжело ударило в ребра. Одним точным движением я швырнула новую пухлую папку и снимки на самое дно ящика — туда, где уже покоились мои главные зацепки: зажигалка и фотография. Улики, которые могли разрушить всё.

— Что ты делаешь?

Низкий, вкрадчивый голос заставил меня заледенеть. Равенна стояла прямо за моей спиной. Я даже не услышала, как она вышла. Мокрые темные пряди облепили ее плечи, а во взгляде читалось слишком много лишнего знания. Она видела, как я запихивала бумаги.

Я заставила себя не вздрагивать. Медленно, удерживая маску абсолютного равнодушия, задвинула шуфляду. Металл глухо клацнул.

— Навожу порядок. Избавляюсь от старых тетрадей и ненужного хлама, — соврала я, глядя ей прямо в глаза. Между нами всегда шла эта беззвучная война, где каждый ждал промаха другого.

Равенна едва заметно качнула кошачьей головой и принялась медленно, с каким-то гипнотическим изяществом расчесывать влажные волосы. Тишина, повисшая между нами, сделалась густой, как патока. Воздух в комнате стал слишком тяжелым, и это дурацкое затянувшееся молчание давило мне на виски. Надо было нарушить его, пока она не раскопала правду.

— Слушай... — я сделала шаг вперед, скрестив руки на груди. — Не хочешь завтра сбежать отсюда в город? Прошвырнемся по улицам, найдем какое-нибудь приличное кафе.

Это приглашение зрело во мне давно. Да, я прекрасно помнила, зачем я здесь. Моя цель не имела ничего общего с дружбой или теплыми девичьими посиделками. Но в Равенне было что-то... порочно-притягательное. Темная харизма, которая манила вопреки здравому смыслу. К тому же, вечно держаться особняком в этой проклятой академии означало лишь одно — навлечь на себя охотничьих псов чужого любопытства. А мне нужна была маскировка.

Она резко остановила руку с расческой. Темные брови взлетели вверх, а уголки губ поползли в опасной, предвкушающей усмешке.

— Город? Серьезно? Завтра Хэллоуин. Я думала, мы устроим что-то более стоящее. Добрая половина нашей золотой молодежи собирается устроить вечеринку в коттедже.

Словно в подтверждение ее слов, за окном разорвалось небо. Оглушительный, утробный раскат грома заставил стекла завибрировать, а слепящая вспышка молнии на мгновение залила комнату мертвенно-белым светом. Настоящее предзнаменование.
Я опустила взгляд на светящийся экран телефона. 30 октября. Канун Самайна.

— На вечеринку, значит? — я приподняла подбородок, принимая вызов. Голос не должен дрожать. — И где этот чертов коттедж? Далеко?

Внутри шевельнулся липкий страх. В моем прошлом Хэллоуин никогда не был веселым карнавалом. Я не наряжалась в откровенные костюмы ведьм, не выпрашивала конфеты и не пила дешевый алкоголь на студенческих тусовках. Моя юность была лишена этих глупостей — у меня просто не было на это права. Единственное светлое воспоминание, застрявшее в памяти, как заноза: мы с Джаспером, еще совсем дети, крадущиеся по темным соседским дворам в поисках сладостей...

Равенна хищно улыбнулась и вальяжно опустилась на край постели, не сводя с меня своих пронзительных глаз.

— Все соберутся в Мертвом лесу. Официально у него другое название, но суть ты поняла. Хозяин этого гнезда порока — Коннор Джей. Будет весело. Если честно, я думала, ты испугаешься.

Я запустила пальцы в волосы, откидывая их назад. Сердце кричало, что это ловушка. Доверять кому-то в этих стенах — изощренное самоубийство, а отправляться на закрытую пьянку в глухую чащу леса — чистой воды безумие. Там, среди деревьев, никто не услышит криков.

— Туда идти всего ничего, — добавила Равенна, словно смакуя мои сомнения. — Лес начинается сразу за готическими воротами академии. В шаге от нас.
Я до боли прикусила внутреннюю сторону щеки. Игра началась, и отступать поздно. Я коротко кивнула.

***

Глухой, настойчивый стук в дверь заставил меня резко вырваться из плена тревожного сна. Утро выдалось тусклым, тяжелым — еще более серым и безжизненным, чем вчерашнее. Небо за окном затянуло свинцовыми тучами. Идеальная, зловещая погода, словно сошедшая со страниц старых готических романов специально для Дня Мертвых.

— Кошелек или жизнь? — донеслось из коридора.

На пороге стояли две наши одногруппницы. Их облегающие костюмы черных кошек выглядели вызывающе, а фальшивые, приторные улыбки заставили меня поморщиться. Я едва успела подняться с постели, сонная и дезориентированная, как Равенна плавным движением отодвинула меня в сторону и сама выросла в дверном проеме. С безразличным видом она швырнула в их пластиковые корзины пачку «Скитлс».

— Астрея, надеюсь, ты будешь сегодня на вечеринке? — прищурившись, спросила одна из «кошек», пытаясь заглянуть Равенне за спину.
Я сонно потерла глаза, на мгновение замялась, чувствуя, как внутри снова просыпается паранойя, но все же ответила:

— Да. Буду.

— Счастливого Хэллоуина! — пискнули они.
Дверь перед их носами захлопнулась с тяжелым, глухим стуком. Равенна раздраженно закатила глаза и повернулась ко мне, ее лицо выражало крайнее презрение.

— Целую упаковку на них перевела. Больше никому не открывай этот чертов замок.
Я не выдержала и тихо прыснула, шагая вслед за ней вглубь комнаты.

— Я думала, здесь так принято? Разве нет?

— Нет, — отрезала Равенна, швыряя расческу на стол. — По академии никто не шляется в поисках конфет. Это детские замашки, Астрея. Ты вообще можешь представить лицо какого-нибудь Дэмиана Де Лорана, если бы к нему в апартаменты постучали со словами «кошелек или жизнь»?

От этой картины я рассмеялась еще громче. Воображение услужливо нарисовало, как несчастные любители сладостей исчезают в недрах крыла Наследников раз и навсегда. Связываться с этими парнями — всё равно что добровольно шагнуть в пасть к дьяволу.
И тут же смех застрял у меня в горле. Холодная волна осознания окатила с ног до головы. Они. Четверка Наследников. Главные монстры этой академии.
Ведь они наверняка тоже придут в тот коттедж? Они обожают подобные сборища, где можно безнаказанно устанавливать свои порочные правила. А мне меньше всего на свете хотелось попасться на глаза Кайдену. Столкнуться с ним в темноте изолированного леса... Прекрасный шанс для него закопать меня заживо под вековыми соснами. Умереть в Хэллоуин — какой поэтичный, черт возьми, финал.

— Они... они там будут? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более небрежно, но пальцы судорожно сжали край одеяла.
Равенна тяжело, шумно вздохнула и отвела взгляд в сторону окна, за которым сгущался полумрак.

— Серьезно? Понятия не имею. В прошлом году их там не было. Или из-за масок и костюмов никто не смог их узнать. Они не устраивали никакого дерьма на Хэллоуин, что, если честно, чертовски странно. Это же День Мертвых — мрачное торжество, абсолютно в их вкусе. Охотничий сезон для таких, как они.

В панорамное окно спальни ломился мертвенно-белый свет. Луна сегодня была пугающе полной, налитой ледяным серебром. Казалось, оживи сейчас какая-нибудь старая мрачная сказка, из этих теней непременно соткался бы волк. Он закинул бы голову к небу и завыл — протяжно, до хрипа в глотке, предвещая неизбежное.

Но вместо волчьего воя тишину вспорол громкий, пьяный смех студентов за дверью. Этот звук бесцеремонно громил гулкие коридоры общежития. Они уже были в костюмах, взвинченные предвкушением, и шумно направлялись на самую ожидаемую вечеринку года — хеллоуинский шабаш «Блэквуда».

Я сидела на краю кровати, натягивая нервы как струны. Равенна убежала в соседнюю комнату: в нашей, как назло, сгорела розетка, а ее безупречные волосы требовали выпрямителя. Времени оставалось в обрез.
Откинув с плеча тяжелые локоны, я продолжала гипнотизировать взглядом прикроватную тумбочку. Точнее — ящик, где покоилась та самая папка. Она жгла мне мысли со вчерашнего вечера.

«Сделай это. Сейчас или никогда», — прошептал внутренний голос.
Я до крови прикусила губу, оглянулась на закрытую дверь и бесшумно сползла с кровати на колени перед тумбой. Сердце уже пустилось вскачь, отдавая глухими ударами в ушах. Рука рванула ящик. Я вытащила папку, пальцы дрожали, когда я раскрывала плотный картон.
Времени не было. Мне нужно вернуть ее на место, подкинуть так, чтобы никто не догадался. Если те, кто стоит за этим, обнаружат пропажу... Я похороню себя заживо. В том, что за мной могут следить прямо сейчас, сомнений не оставалось. Вопрос был лишь в том, что именно они прятали.

Я перевернула первый лист. Внутри оказалась плотная стопка бумаг, покрытых машинописным текстом и архивными штампами. Я лихорадочно вчитывалась в строчки, пока глаза слезились от напряжения.

Сверху лежала глянцевая фотокопия старой газетной вырезки. С черно-белого снимка на меня смотрели трое мужчин зрелого возраста — холеные, высокомерные лица хозяев жизни. Очередные кукловоды.
Чуть ниже — заголовок, от которого внутренности сковал лед:

«2022 год. Загадочное исчезновение четырех студентов Академии Блэквуд».

Я всмотрелась в прикрепленные
фотографии. Четыре подростка. Абсолютно незнакомые мне лица, чьи жизни стерли из этого мира четыре года назад. Их глаза на фото казались живыми, укоряющими.
Долго задерживаться на одной странице было самоубийством. Мечась взглядом по строчкам, я вытащила телефон и принялась хаотично, со вспышкой в потолок, щелкать страницу за страницей. Руки ходили ходуном, а слух был обострен до предела — любой шорох в коридоре заставлял меня вздрагивать.
Мысли путались, но общая картина, грязная и кровавая, уже проступала сквозь завесу тайны.

Орден «После полуночи». Основан в 2020 году. Имя основателя строго засекречено и не подлежит разглашению.
Основатели «Блэквуда» — прямые потомки закрытого европейского культа элиты.
«ПОСЛЕ ПОЛУНОЧИ» — СИСТЕМА ИСПЫТАНИЙ.

Мое дыхание перехватило. Пальцы, листавшие документы, онемели.

Каждый год для «испытаний» выбираются:
4 студента (в редких случаях — 5-й, в роли «наблюдателя»);
Обязательно из разных Домов Академии;
Иногда — люди, имеющие скрытые, неочевидные связи между собой.

Стены комнаты словно начали давить на меня. Сердце колотилось в горле так сильно, что стало больно дышать. Я нашла это. Господи, я действительно держала в руках компромат на всю эту чертову богадельню! Материала здесь было больше чем достаточно, чтобы разрушить их карточный домик до основания и узнать, в какую преисподнюю я попала.
Какие, к черту, испытания? Люди бесследно исчезают годами ради забавы кучки зажравшихся аристократов? Зачем им все это?!

Сквозь тяжелый туман охватившей меня паники я вдруг различила торопливые, цокающие шаги в коридоре. Равенна возвращалась.

— Черт, черт, черт... — выдохнула я.
Я резко обернулась к двери. Времени аккуратно складывать бумаги в папку не было — я просто сгребла листы в охапку и пихнула их в глубь тумбочки, как попало. Хаос. Если она заглянет туда — мне конец. Вторая отговорка про «старую макулатуру для учебы» не сработает, Равенна слишком умна.
Я с силой захлопнула ящик, рванулась с пола, на ходу приглаживая жесткую ткань пышной юбки, и взлетела на кровать, стараясь выровнять дыхание.
В ту же секунду дверь с грохотом распахнулась. На пороге стояла Равенна.
Ее костюм идеально контрастировал с глубоким, почти черным оттенком ее каштановых волос. Мы были зеркальным отражением друг друга, инь и ян этого извращенного праздника. На ней был чернильно-черный корсет и такая же пышная фатиновая юбка. На мне — все ослепительно белое. Две противоположности. Черный и Белый лебеди. Мрачная классика, доведенная до совершенства. На наши плечи были закреплены перья соответствующих цветов, завершая задумку образов, а по моей ключице, пачкая белоснежную кожу и стекая в зону декольте, медленно ползла бутафорская кровь. Выглядело жутко. Выглядело красиво.

Равенна хищно улыбнулась, ее глаза лихорадочно блестели в предвкушении ночи. Она сделала шаг ко мне и крепко схватила за руку, утягивая за собой в коридор, навстречу темноте.

У самого порога я на секунду притормозила и в последний раз обернулась на тумбочку. Туда, где во тьме покоились чужие грязные тайны, которые я так отчаянно искала. И которые теперь могли стоить мне жизни.

Дикая, обжигающая жидкость огненной волной прокатилась по горлу. Я осушила стопку залпом, почти не чувствуя вкуса — лишь чистый спирт и безумный, восторженный свист Равенны прямо над ухом.
В ее расширенных зрачках безумным пламенем отражался кроваво-красный свет прожекторов. Все вокруг дышало неоновым багровым маревом. Огромное  помещение ломилось от толпы: повсюду мелькали знакомые лица, скрытые за вычурными, пугающими масками и сложными костюмами. В тот момент мне казалось, что это чертовски круто. Все выложились на максимум, создавая свои мрачные альтер-эго. Я никогда не бывала на подобных вечеринках. Одурманенная хорошей компанией, громким, бьющим по перепонкам басом и долгожданным чувством свободы, я напрочь позабыла обо всех тревогах.
Грохот музыки топил в себе монотонный гул чужих голосов. На часах — далеко за полночь. Мы в самом сердце глухого, темного леса. Разум шептал, что это жутко и небезопасно, но алкоголь уже размыл границы страха. Мне стало абсолютно плевать.

Вдруг Равенна резко повернула голову, вглядываясь вглубь зала, где у стены сгруппировалась компания девушек. Я проследила за ее взглядом. Четыре фигуры. И среди них я мгновенно узнала ее — дикую блондинку из коридора академии, которая днем ранее едва не отправила меня в нокаут, грубо протаранив плечом.
Сейчас на ней был белоснежный костюм ангела. Настолько фальшивый и неподходящий ее гнилому нутру, что из моей груди невольно вырвался нервный смешок.

Равенна тут же уловила этот звук. Она обернулась, ухмыляясь, и уставилась на меня своими густо подведенными черным карандашом глазами.
— Что смешного?

— Вон та блондинка в костюме ангела... Ты ее знаешь? — я кивнула в сторону компании.

Равенна прищурилась, сверяя цель, и ее губы расплылись в хищной улыбке.

— Эстель Прескотт? Практикантка-психолог из нашей академии. А что? Уже успела перейти тебе дорогу? — Равенна лениво помешивала свой коктейль пластиковой трубочкой.

Я искренне, почти истерически рассмеялась. Психолог? Серьезно?

— Мне кажется, ей самой не помешал бы психолог, — фыркнула я, качая головой. — Чуть не размазала меня по стене в коридоре, так еще и выставила виноватой.

— О, вполне в ее духе, — Равенна сделала глоток, не сводя с меня глаз. — Знаешь, она та еще стерва. Но, если честно, она не была такой, пока ее не приставили к Рейвену Торну. Его же просто невозможно выносить. Наследник ночи, первородный кошмар... И он достался ей. Только представь: быть личным психологом самого Торна.

Она громко, заливисто расхохоталась и шумно выдохнула.

Я снова бросила быстрый взгляд на Эстель. Внешне — чистый ангел. Нежные, белокурые, слегка вьющиеся локоны, миловидное, почти детское личико... Какая ирония.

Мы поднялись с кожаного дивана, направляясь к беснующейся толпе. Только что все отрывались под какой-то тяжелый, грязный бит, но вдруг музыка оборвалась. Из колонок поползли медленные, тягучие, гипнотизирующие аккорды. Billie Eilish — No Time To Die. Зал на мгновение замер в замешательстве, но затем пары начали сходиться. В полумраке, среди жутких масок, монстров и скелетов, этот медленный танец выглядел чужеродно, зловеще и гипнотически красиво. Как пир во время чумы.

К Равенне тут же протиснулся парень в маске. Одурманенная алкоголем и атмосферой, она без лишних слов растаяла в его объятиях. Что ж, лучше так, чем стоять столбом в одиночестве. Например, как я.

Я попыталась отступить назад, к выходу, чувствуя себя глупо и нелепо. Но стоило сделать шаг, как земля ушла из-под ног. Текила оказалась лишней. Чертовски лишней. В таких местах, среди хищников, нужно держать разум кристально чистым.
Вдруг на мои плечи сзади легли чужие руки. В этот же миг с моего костюма сорвалось белоснежное перо и, покачиваясь, медленно опустилось на грязный пол под первые аккорды припева.

Я дернулась, желая обернуться, но сильные пальцы удерживали меня мертвой хваткой. Ладно. К черту все. Раз уж меня «пригласили», я буду танцевать. Чужие ладони медленно, собственнически скользнули с моих плеч вниз, сжимая талию. И только тогда мне позволили повернуться лицом к партнеру.
Но разглядеть его лицо было невозможно. Черная, матовая маска черепа с реалистичными подтеками искусственной — или нет? — крови. Он был намного выше. Чтобы встретиться с ним взглядом сквозь прорези маски, мне пришлось запрокинуть голову.

Я растерянно посмотрела в сторону Равенны — она была увлечена своим партнером и не замечала ничего вокруг. Моя голова кружилась все сильнее.

— Почему ты танцуешь со мной? — тихо спросила я, слегка склонив голову набок и прищурившись.

Ответа не последовало. Лишь хватка на моей талии стала еще крепче, почти до боли прижимая меня к его твердому телу. Он повел меня по кругу, плавно и уверенно.
Я то и дело сбивалась с ритма, наступая ему на носки обуви, но он не издал ни звука. Абсолютное, пугающее молчание.

— Понятно. Твой образ — немой убийца? Или маньяк? — алкогольная смелость ударила в голову, и я продолжила шептать ему прямо в маску. — Скажи, а кровь на тебе настоящая?

Зачем я вообще открыла рот? Он, наверное, уже сто раз пожалел, что подошел к этой пьяной, болтливой девчонке.

Но незнакомец молчал. Мрачная, давящая музыка медленно овладевала моим сознанием. Перед глазами завертелись обрывки воспоминаний: вот я, совсем маленькая, в шутку танцую вальс с папой... Как я заливисто смеялась, наступая ему на ноги, потому что совершенно не умела двигаться. С тех пор я больше никогда вальс не танцевала. До сегодняшней ночи.

Одинокая, горячая слеза покатилась по моей щеке. Осознав, как глупо и уязвимо я сейчас выгляжу перед абсолютно чужим человеком, я попыталась отвернуться.
Но не тут-то было. Сильные пальцы жестко перехватили мой подбородок, заставляя смотреть прямо на него. Песня близилась к финалу.

Он медленно наклонился к самому моему уху. Его дыхание опалило кожу, а низкий, бархатный голос заставил все внутренности сжаться в ледяной ком:

— Не отворачивайся от меня, маленькая шпионка. И в следующий раз советую тебе прекратить свои расследования... если не хочешь, чтобы твоя собственная кровь украшала мою маску.

Кайден.

Это был его голос.
Он отпустил меня так же резко, как и схватил. Сделав шаг назад, он мгновенно растворился в толпе, оставив меня стоять посреди танцпола. Земля уходила из-под ног. Сердце бешено колотилось в горле, а руки затряслись так сильно, что я едва могла ими управлять. Осознание того, с кем я только что танцевала, чье дыхание чувствовала на своей коже, парализовало меня диким, первобытным ужасом.
Спотыкаясь и расталкивая людей, я бросилась прочь.

Я ворвалась в туалет, с грохотом захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, тяжело и прерывисто дыша. Помещение было залито тусклым, зловещим красным светом. Красный. Цвет крови. И теперь я была абсолютно, чертовски уверена: кровь на его маске была настоящей.

К горлу подкатила тошнота. Я сделала шаг к раковине и уставилась на свое отражение в зеркале — бледная кожа, огромные, полные ужаса глаза. Мне казалось, что его пальцы все еще лежат на моей талии, что его ледяное дыхание до сих пор щекочет шею. Его присутствие въелось под мою кожу. И эта ночь не сулила мне ничего, кроме гибели.