Глава 48. Маски сорваны
Пока в сырых, полутемных глубинах портовых катакомб Калеб и Мира восстанавливали силы после пережитого ада, в верхнем городе Белой Гавани разворачивалась иная битва — безмолвная, но не менее жестокая. В роскошном Золотом зале Высшего Совета лордов, чудом уцелевшем после орочьих погромов, пахло дорогим вином, воском и застарелым страхом, который теперь стремительно переплавлялся в наглость.
Элиас сидел во главе массивного круглого стола из белого мрамора. Его лазурный медальон — Якорь Души — ровно сиял на груди, но длинные белоснежные пряди, спускавшиеся на плечи, резко контрастировали с его молодым, суровым лицом. Напротив него, вальяжно откинувшись на спинки резных кресел, восседали те, кто пересидел осаду в глубоких замковых бункерах — уцелевшие лорды Высшего Совета.
Их осталось шестеро. Возглавлял их престарелый герцог Олдинг — хитрый, как старый лис, политик в тяжелой парчовой мантии, чья семья нажила колоссальные богатства на тайных поставках руды для нужд Тайной канцелярии. Рядом с ним хмурился барон Кромвель, контролировавший продовольственные амбары северных провинций, и маркиз Валуа, заправлявший гильдией столичных ростовщиков. Эти люди шестнадцать лет назад молча рукоплескали Велмонту, когда тот вырезал королевскую династию, а сегодня они надеялись провернуть ту же игру с испуганным, как им казалось, юношей из Оквуда.
— Ваше Величество, — приторным, вкрадчивым голосом начал герцог Олдинг, перебирая пальцами тяжелые золотые перстни. — Мы безгранично признательны вам за спасение города от орды. Ваша... изумрудная демонстрация на площади была поистине впечатляющей. Но государственные дела не терпят юношеской горячности. Ваш указ о немедленном роспуске Тайной канцелярии и полной конфискации её золотых резервов в пользу Ордена Хранителей... Хм, это поспешное решение. Это разрушит экономику Белой Гавани.
Барон Кромвель согласно кивнул, оперевшись локтями о мрамор стола:
— Канцелярия обеспечивала порядок. Мы готовы признать вас королем, Элиас. Мы даже готовы закрыть глаза на ваших... сомнительных друзей-контрабандистов из портового криминалитета. Но Высший Совет должен сохранить свои привилегии и право собирать налоги. Без нашего золота твоя коронация не продержится и месяца. Мы предлагаем компромисс. Ты остаешься символом победы на троне, а мы управляем казной, как и прежде.
Элиас молча слушал их, не перебивая. В его карих глазах не было ни страха, ни нерешительности, которые эти старые стервятники привыкли видеть у юнцов. Он чувствовал, как Якорь Души пульсирует в такт его ровному, холодному дыханию. Наследник престола медленно перевел взгляд на Ренарда — молодого имперского офицера, который безмолвной стальной статуей застыл за его креслом, положив ладонь на эфес сломанного меча погибшего Императора Вариана III.
— Компромисс? — тихо, почти шепотом произнес Элиас, и этот шепот заставил лордов инстинктивно выпрямиться в креслах. Юноша медленно поднялся, опершись ладонями о холодный мрамор. — Шестнадцать лет назад вы заключили компромисс с Велмонтом, когда он убивал мою мать. Три недели назад вы заключили бы компромисс с Малгаром, если бы он согласился оставить вам ваши сундуки. Вы предлагаете мне золото? Золото, на котором еще не высохла кровь легионеров Запада и Хранителей Ордена, погибших на этой площади, пока вы прятались в подвалах?
Маркиз Валуа недовольно поморщился, повысив голос:
— Мальчишка, не забывайся! За нами стоят гильдии и легионы наемников в провинциях! Если мы откажемся платить страже, Белая Гавань утонет в бунтах уже завтра! Ты не сможешь править в одиночку!
— Он не один, — громовой голос Ренарда разорвал тишину зала. Капитан Империи сделал шаг вперед, и его тяжелые стальные наплечники зловеще звякнули. — Тридцать тысяч легионеров Стальной Империи сейчас подчиняются приказу короля Элиаса. И если Высший Совет откажется сдать ключи от казны, мои солдаты лично пересчитают ваши головы на этой площади.
Лорды мгновенно побледнели. Герцог Олдинг испуганно переглянулся с Кромвелем — они рассчитывали, что после гибели Вариана III легионы Империи Запада погрузятся в хаос и уйдут, но Элиас успел перехватить контроль над армией, дав имперцам нового лидера. Их главный политический козырь был безжалостно бит.
В этот самый момент тяжелые дубовые двери Золотого зала с грохотом распахнулись. В помещение, тяжело дыша и на ходу перезаряжая мушкет, ворвался молодой матрос из команды «Морского призрака» — личный вестовой Миры. На его куртке была свежая болотная тина, а лицо выражало крайнюю степень тревоги.
— Ваше Величество! К Калебу и капитану! Срочно! — выкрикнул парень, проигнорировав испуганных лордов. — Они нашли архивный свиток в катакомбах. Лорд Велмонт... он не один!
Элиас резко повернулся к вестовому:
— Говори. Кто помогает Велмонту?
— Наемники портовой гильдии Олдинга, милорд! — тяжело переводя дух, прокричал матрос. — Велмонт заключил сделку с людьми Высшего Совета прямо в порту! Они уводят его через тайные колодцы к самому нижнему уровню, туда, где спрятан какой-то Столп Бездны! Калеб и Мира пошли по их следу, но там целая армия наемников!
Элиас медленно повернул голову к застывшему на месте герцогу Олдингу. Старый лис сжался в своем кресле, его холеные руки задрожали, а на лбу выступили крупные капли холодного пота. Маски были сорваны. Высший Совет лордов не просто пытался торговаться — они вели двойную игру, тайно помогая уползающему Велмонту активировать четвертый, самый опасный артефакт Первого Короля, чтобы вернуть себе власть и уничтожить законного наследника.
— Ренард, — хладнокровно, без малейшей жалости произнес Элиас, и его белые волосы слабо шевельнулись от сквозняка. — Взять под стражу всех присутствующих. Если кто-то шевельнется — в расход на месте. А Высший Совет лордов Белой Гавани отныне объявляется государственными изменниками.
Юноша резко развернулся, срывая со стены свой походный плащ, и поспешил к выходу из зала. Якорь Души на его груди снова запульсировал тревожным лазурным светом, указывая путь вниз, в темноту портовых катакомб. Времени на политику больше не было — ему нужно было спуститься в бездну под городом и помочь брату и Мире остановить Велмонта, пока старое зло не проснулось окончательно.