Глава 49. Послание мертвеца
Элиас стремительно спускался по винтовой лестнице в портовые катакомбы, увлекая за собой капитана Ренарда и взвод тяжелых имперских легионеров. Шаги десятков подкованных железом сапог гулким, множащимся эхом разносились по сырым каменным колодцам. Наследник престола едва сдерживал дыхание от ярости: предательство Высшего Совета и герцога Олдинга выжгло в его душе последние крупицы милосердия. Но стоило им миновать третий подземный ярус и выйти на широкую развилку Главного коллектора, как впереди, в тусклом свете факелов, показались две фигуры.
Калеб и Мира быстрыми шагами шли им навстречу. Их одежда всё еще была растрепана после недавней подземной близости, лица покрывала пороховая копоть, но взгляды были предельно сосредоточены.
— Малый! — Калеб резко затормозил, перехватывая секиру. — Мы потеряли след Велмонта у Южных колодцев. Наемники Олдинга устроили завал, обрушив свод тоннеля. Нам пришлось сделать крюк через соляные склады.
— Я знаю, кто ему помогает, брат, — холодно прервал его Элиас, и его белые волосы слабо шевельнулись от сырого сквозняка. — Олдинг и Высший Совет уже в кандалах в Золотом зале. Их наемники ведут Велмонта к Столпу Бездны. Нам нужно пробить завал и...
Юноша не успел договорить. Из темноты бокового, заброшенного коридора, куда не доходил свет факелов, донесся странный, шлепающий звук шагов по воде. Легионеры Ренарда мгновенно вскинули пики, а Калеб закрыл Элиаса своим широким плечом, выставляя секиру вперед.
Из полумрака вынырнул маленький, сгорбленный портовый нищий. Его лохмотья были насквозь пропитаны болотной жижей Мертвых Топей, а лицо скрывал грязный капюшон. Старик мелко дрожал от страха, удерживая в руках массивный, сколоченный из грубого черного дерева ящик, обвязанный просоленной корабельной веревкой. От ящика исходил едва уловимый, сладковатый и жуткий запах свежей крови и морской соли.
— Для... для истинного короля... — прокуренным, сиплым шепотом выдавил из себя нищий, падая на колени прямо в грязную воду коллектора и вытягивая ящик вперед. — На набережной... незнакомец в черном плаще дал мне монету... велел спустить в катакомбы и отдать лично в руки парню с лазурным камнем...
Калеб осторожно шагнул вперед, левой рукой со шрамами укрощения грубо оттолкнул нищего в сторону, а правой ладонью перехватил тяжелый ящик. Нищий, не дожидаясь расспросов, в ужасе вскочил и растворился во тьме туннелей, шлепая босыми ногами по воде.
— Отойди, Элиас, — хмуро бросил следопыт, опуская ящик на каменный выступ стены.
Мира подошла ближе, удерживая арбалет наготове, её зеленые глаза сузились от недоброго предчувствия. Калеб точным ударом ножа перерезал просоленный канат и с трудом откинул тяжелую деревянную крышку.
Внутри ящика, бережно уложенная на слой серых болотных водорослей, покоилась отрубленная голова Малакая.
Глаза слепого отшельника были по-прежнему затянуты белесой молочной пеленой, но теперь они застыли в вечном, посмертном ужасе. Длинная седая борода была испачкана бурой, запекшейся кровью, а на лбу старика уродливым багровым клеймом был выжжен незнакомый рунический знак — перевернутый трезубец, символ истинных Хозяев Бездны из-за Великого моря. Рядом с головой лежал обломок его деревянного посоха, птичий череп на котором был раздавлен в мелкую крошку.
— Великие предки... — прошептал Ренард, и молодые легионеры за его спиной испуганно отступили на шаг, осеняя себя знамением Стали.
Мира в ужасе прижала ладонь к губам, отворачиваясь к стене. Калеб побелел как полотно, его зубы заскрежетали с такой силой, что на губах выступила кровь. Старый отшельник, который прошел с ними весь этот ад от самого Чернолесья, вытащил их из болот и спас Элиаса на эшафоте, был хладнокровно убит прямо в стенах замка, пока они праздновали победу.
Элиас медленно подошел к ящику. Лазурный медальон — Якорь Души — на его шее внезапно вспыхнул яростным, предупреждающим багровым светом, отзываясь на кровь Хранителя. Юноша протянул дрожащую руку и осторожно коснулся холодных, седых волос своего наставника. Внутри него в этот миг умерли последние остатки человеческой слабости. Карие зрачки парня на секунду полыхнули опасным, ядовито-изумрудным огнем Ока, но Якорь на груди удержал морок. Белые волосы, спадавшие на плечи, казались теперь саваном новой, беспощадной войны.
— Малгар мертв... Велмонт беспомощен... — прерывистым, леденящим душу шепотом произнес Элиас, и его голос раскатистым эхом разнесся по туннелям. Он повернулся к Калебу. — Этот незнакомец... это не люди Олдинга. В Белую Гавань пришел кто-то еще. Кто-то, кто знал Малакая и пришел за Столпом Бездны лично.
На самом дне ящика, под головой отшельника, обнаружился клочок черного пергамента, на котором кровью была выведена всего одна строка: *«Око закрыто, но Столп ждет истинного хозяина. Твой старик слишком много знал, наследник. Встретимся у нижнего Колодца»*.
— Нам пора, — Калеб с глухим стуком захлопнул крышку ящика, и его серые глаза превратились в два холодных лезвия. Он перехватил секиру обеими руками. — Ренард, веди легионы через обводные галереи. Мы с Мирой и Элиасом пробиваем завал прямо сейчас. Тот, кто сделал это с Малакаем, уже спускается к Столпу Бездны вместе с Велмонтом. И живым из этих катакомб сегодня не выйдет никто.
Отряд, охваченный глухой, яростной жаждой мести, устремился вперед, углубляясь в самые темные и опасные лабиринты портовых колодцев, где под фундаментами Белой Гавани их ждал не просто раненый узурпатор, а новый, неведомый и пугающий враг, заявивший о себе кровью Хранителя.