Око Первого Короля

Площадь перед королевским замком Белой Гавани, которая еще вчера была заполнена ликующими горожанами, теперь напоминала жуткий эшафот под открытым небом. Небо над столицей окончательно окрасилось в багровые, предсмертные тона. Черный дым от пылающих соборов нижнего города тяжелым саваном висел над каменными шпилями башен. На трибунах, где раньше восседал Высший Совет лордов, теперь скалились и рычали тысячи орочьих надсмотрщиков, потрясая ржавыми секирами и окровавленными плетьми. Стотысячная орда Тьмы праздновала победу, калеча и сжигая всё, до чего могли дотянуться их когтистые лапы.

В самом центре площади, прямо на белом нефритовом помосте, были вкопаны три массивных столба из черного обгорелого дуба. К ним тяжелыми, коваными цепями Бездны были прикованы лидеры разбитого союза людей: израненный Калеб, чья левая рука с руническими шрамами теперь была намертво скована железной колодкой; Мира, с разорванной курткой и бледным, но по-прежнему яростным лицом; и сам Элиас. Наследник престола висел на цепях, едва касаясь носками сапог холодного камня. Без Якоря Души его тело снова начала подтачивать глухая, опустошающая слабость — Око Первого Короля, хоть и запертое на Острове Слёз, ментально тянулось к своему хозяину, требуя платы за недавнее укрощение. Белые пряди на его висках стали шире, дойдя почти до самых плеч.

Чуть поодаль, на коленях в грязи, стояли выжившие генералы Стальной Империи и раненый Вариан III. Его легендарный черный доспех был расколот, а шлем сорван. Орки сгоняли остатки разбитых легионов на площадь, заставляя солдат смотреть на казнь их правителей, чтобы навсегда сломить волю человечества к сопротивлению.

Тёмный Лорд Малгар медленно поднялся по ступеням помоста. Его угольно-черные латы изливали волны леденящей Тьмы, а в правой руке зловеще полыхал багровый Черный Ключ. На его поясе в кожаной сумке тускло, но упрямо мерцала лазурная искра украденного Якоря Души. Он окинул площадь леденящим взглядом своего рогатого шлема и поднял Ключ вверх, призывая орду к тишине. Гул тысяч орочьих глоток мгновенно затих. Наступила мертвая, зловещая тишина, нарушаемая лишь треском пожаров.

— Жители Белой Гавани! Солдаты Империи! Всадники Севера! — громовой, ментальный голос Малгара раскатистым эхом разнесся над площадью, заставляя людей содрогаться от ужаса. — Ваш союз мертв. Ваше пророчество оказалось ложью. Этот мальчишка, в котором вы видели спасителя, — лишь слабая, ничтожная тень Первого Короля. Сегодня его кровь окропит этот помост, и с его смертью угаснет последняя искра старого мира. Наступает вечная эпоха Бездны!

Два огромных орочьих палача с массивными двухручными топорами шагнули к Элиасу. Они грубо схватили юношу за волосы, заставляя его опустить голову на каменный блок плахи. Калеб яростно рванулся в своих цепях, так что железная колодка до крови врезалась в его шрамы укрощения, но четверо надсмотрщиков тяжелыми ударами древков пик сбили следопыта на колени.

— Элиас! Нет! Борись, малый! — исступленно закричала Мира, её зеленые глаза были полны слез отчаяния и ярости. Она рвала цепи, но тяжелое железо Бездны было неумолимо.

Элиас прижался щекой к холодному, склизкому камню плахи. Лезвие огромного топора палача уже медленно поползло вверх, отражая багровые сполохи пожаров. Юноша закрыл глаза. Надеяться больше было не на кого. Армии разбиты, друзья закованны в цепи, а лазурный оберег матери находится в руках врага. Он чувствовал, как холодная пустота смерти уже подступает к его сердцу.

И в этот самый миг, на самом дне его угасающего сознания, сквозь багровый туман поражения, снова раздался тот самый вкрадчивый, шелестящий шепот древнего тирана. Но теперь в нем не было глумливого хохота или приказа убивать. Голос Первого Короля звучал глухо, яростно и требовательно.

*«Ты сдаешься, наследник?.. — прошептал голос в его черепной коробке. — Ты позволишь этой грязи Малгару топтать твою землю и носить мою Корону? Да, я паразит. Да, я забрал твои годы. Но во мне течет та же королевская кровь, что и в тебе. Якоря нет... Цепи укрощения сорваны... Дотянись до меня сквозь пространство, Элиас. Открой каналы без оберега. Позволь мне выжечь твою плоть, но дай мне силу стереть этого чернокнижника в пепел! Раздели со мной эту ярость!»*

Элиас понял, что это его последний, безумный шанс. Без Якоря Души прямое ментальное подключение к Оку на Острове Слёз могло мгновенно выжечь его разум, превратив его в безумного мясника или иссохший труп прямо на плахе. Но умереть от топора палача Малгара или сгореть в изумрудном пламени Бездны — выбор был очевиден. Он выбирал борьбу до самого конца.

— Да... — мысленно ответил Элиас, разрывая остатки ментальных барьеров в своей голове. — Дай мне силу.

В ту же секунду, когда топор палача достиг высшей точки и начал свое стремительное, смертоносное падение вниз, Храм Трех Лун на далеком Южном острове содрогнулся. Запечатанное Око Первого Короля мгновенно отозвалось на безумный призыв хозяина. Через тысячи миль океана, сквозь пространство и камень, к площади Белой Гавани устремился колоссальный, невидимый ментальный мост чистой энергии.

Глаза Элиаса, прижатого к плахе, резко распахнулись. И из них вырвалось не просто бледное свечение — из его глазниц ударили два сплошных, ревущих луча первобытного, ядовито-изумрудного пламени Бездны.

— А-а-а-а-а-ах! — страшный, громовой крик вырвался из груди юноши, и этот звук перекрыл гул всей стотысячной орды.

Мощнейшая волна изумрудной энергии с глухим хлопком взорвалась прямо на помосте. Двух огромных орочьих палачей вместе с их топорами мгновенно отбросило в разные стороны — их плоть начала стремительно чернеть, усыхать и рассыпаться серым пеплом прямо в воздухе, не успев коснуться земли. Тяжелые кованые цепи Бездны, сковывавшие Элиаса, Калеба и Миру, под воздействием этого колоссального выброса магии с треском лопнули, разлетевшись на тысячи мелких осколков.

Элиас медленно, неестественно плавно поднялся с плахи во весь рост. Он больше не походил на испуганного мальчика. Его карие зрачки исчезли — вместо них в глазницах бушевало настоящее изумрудное море ярости. Тонкие зеленые вены на его лице и руках стали толщиной с палец, пульсируя первобытной магией Первого Короля. Его каштановые волосы на глазах у изумленной толпы полностью побелели, став белоснежными, как полярный снег. Он открыл каналы без Якоря, и артефакт начал стремительно выжигать последние годы его человеческой жизни, превращая наследника в живое воплощение древнего тирана. Вокруг его тела соткался плотный, гудящий щит из зеленого пламени, выжигающий мрамор под его сапогами.

Калеб, избавившись от цепей, мгновенно подскочил к Мире, помогая ей подняться, и перехватил обломок пики у упавшего орка. Он с ужасом и благоговением смотрел на своего названого брата, понимая, что парень совершил самый страшный и великий шаг в своей жизни — он добровольно отдал себя Бездне, чтобы спасти свой народ.

Тёмный Лорд Малгар в диком ужасе попятился назад к ступеням, его багровый Черный Ключ испуганно задрожал, теряя свою негативную силу перед первобытной мощью Ока.

— Это невозможно!.. — прокричал Малгар, вскидывая Ключ для защитного заклинания. — Ты должен был умереть!

Элиас сделал один медленный шаг вперед, направляя свою иссохшую, бледную ладонь прямо в грудь Тёмному Лорду. Зеленые вены на его руке вспыхнули так ярко, что на них невозможно было смотреть. Великий финал на эшафоте Белой Гавани начинался: безумный, объятый пламенем Бездны король шел на свой последний бой против повелителя орков, и вся стотысячная орда застыла в ужасе, видя, как из пепла поражения восстает истинный гнев Первого Короля.