Око Первого Короля

Военные галеоны Тайной канцелярии приближались со страшной скоростью. Их исполинские белые корпуса, украшенные серыми флагами с эмблемой узурпаторов, казались плавучими крепостями на фоне утреннего серого неба. На бортах головного судна, «Железного грифона», уже вовсю суетились канониры, разворачивая жерла тяжелых медных орудий прямо в сторону идущего напролом углевоза. Расстояние между ними стремительно сокращалось — до первого залпа оставалось менее трех кабельтовых.

— Мира! Включай накопители на киле! Живо! — надрывая связки, взревел капитан Торн, изо всех сил удерживая штурвал брига. Корабль швыряло на крутых прибрежных волнах, а встречный ветер яростно трепал черные паруса.

Мира нырнула в носовой люк, где между массивными дубовыми шпангоутами скрывалось сердце «Морского призрака» — три огромных кристалла-накопителя, вживленные прямо в килевую балку корабля еще первыми Архивариусами. Через секунду под палубой брига раздался глубокий, вибрирующий гул. По деревянным доскам палубы, между стыками и канатами, побежали бледные, едва заметные серебристые рунические нити. Это активировался Теневой покров — древнее заклинание оптической и магической иллюзии, способное скрыть судно от любых поисковых заклятий и человеческих глаз, превратив его в едва уловимый туманный силуэт.

Малакай встал у самого носа корабля, уцепившись левой рукой за ванты. Он высоко поднял свой деревянный посох. Лицо слепого отшельника было бледным от крайнего истощения после подземной битвы, а руны на его одежде еле заметно мерцали, отдавая последние крохи магических сил. Старик начал быстро, хрипло выкрикивать слова заклинания Сокрытия, пытаясь связать воедино энергию корабельных кристаллов и свою собственную волю.

Вокруг «Морского призрака» воздух начал стремительно густеть. Серая дымка окутала борта брига, его очертания стали расплываться, словно судно растворялось в утреннем тумане. На флагманском галеоне Канцелярии возникла паника — офицеры на мостике судорожно вскидывали подзорные трубы, не понимая, куда исчезает их цель.

Но Малакай был слишком слаб. В самый ответственный момент, когда до линии блокады оставалось всего несколько сотен ярдов, старик внезапно глухо застонал и опустился на одно колено, едва не выронив посох. Серебристые руны на палубе тут же начали блекнуть, а Теневой покров задрожал и стал стремительно рассеиваться, вновь обнажая черные борта углевоза перед пушками врага.

— Я... я не удержу... — прохрипел отшельник, его посох бессильно опустился на доски. — Мои каналы выжжены... Кристаллам не хватает чистой энергии...

— Проклятье! Мы снова у них как на ладони! — крикнул Калеб, укрываясь за планширем.

На «Железном грифоне» мгновенно среагировали на появление брига.

— Огонь! — донесся с флагмана громовой приказ командира.

В ту же секунду левый борт военного галеона полыхнул ослепительной вспышкой багрового пламени. Оглушительный, раскатистый грохот пушечного залпа разорвал морской воздух, заставив чаек в панике взвиться к небу. Тяжелые чугунные ядра со свистом и воем рассекли туман.

Большая часть снарядов с фонтанами грязных брызг обрушилась в воду, но два ядра всё же достигли цели. Одно из них с жутким, оглушительным треском разнесло в щепки верхнюю часть фальшборта брига, осыпав палубу острыми деревянными обломками. Второе ядро, срикошетив от мачты, ударило прямиком в кормовую надстройку — как раз туда, где у штурвала стоял капитан Торн.

Раздался глухой удар, смешанный с человеческим криком. Старый шкипер отлетел в сторону, тяжело рухнув на палубу. Штурвал, лишенный управления, бешено завертелся, и «Морской призрак» начало резко разворачивать лагом к волне, подставляя беззащитный борт под следующий, смертельный залп врага.

— Батя! — Мира выскочила из носового люка. Её лицо было перекошено от ужаса и ярости. Она бросилась к корме, падая на колени рядом с отцом. Старый Торн был жив, но его правая нога была сильно раздроблена обломками, а из глубокой раны на голове быстро хлестала кровь. Он был без сознания.

Девушка на секунду замерла, глотая слезы, но пиратская закалка взяла верх. Она резко вскочила, рванула на себя рукояти штурвала, силой останавливая его безумное вращение, и навалилась на него всем телом, пытаясь выровнять курс брига под непрекращающимся обстрелом.

— Элиас! Малакай! Включайте свою проклятую магию, или нас сейчас пустят на дно! — исступленно закричала Мира, удерживая корабль на волне.

Элиас понял, что времени на размышления больше нет. Если Теневой покров не заработает сейчас, следующий залп трех галеонов превратит «Морской призрак» в пылающий костер. Клятва контрабандистам Грена и страх перед потерей лет ушли на второй план перед лицом немедленной гибели его новых друзей.

Юноша подбежал к лежащему на палубе Малакаю. Он не стал доставать Корону Разлома, чтобы не выдать её свечение вражеским магам, но запустил левую руку глубоко в карман куртки, нащупывая Око Первого Короля. Призрачные цепи укрощения, наложенные стариком в Святилище, всё еще сковывали камень, но Элиас мысленно потянулся к артефакту, призывая лишь малую, контролируемую часть его колоссальной энергии.

*«Помоги мне... Только сокрытие... Никакого огня... Дай мне силу протолкнуть заклинание»*, — мысленно приказал Элиас.

Артефакт отозвался мгновенно, словно только и ждал этого зова. Око внутри кармана мягко, сыто запульсировало. Элиас почувствовал, как по его руке побежал знакомый, леденящий душу холод, но благодаря недавнему укрощению он не принес калечащей боли. Тонкие зеленые вены на его запястье тускло вспыхнули под рукавом.

Элиас положил свою окровавленную после ритуала на воротах ладонь поверх сухой руки Малакая, сжимавшей посох. Он открыл свои магические каналы, направляя чистую, концентрированную энергию Ока прямо в деревянное древко посоха, а через него — в рунические нити палубы и килевые кристаллы брига.

В ту же секунду птичий череп на вершине посоха Малакая озарился невероятным, ослепительным изумрудно-зеленым светом. Серебристые руны на палубе мгновенно налились мощной, пульсирующей зеленой силой. Кристаллы под палубой взвыли от избытка энергии, и Теневой покров сработал с удесятеренной мощью.

Вокруг «Морского призрака» взорвалась сплошная стена непроглядного, чернильно-черного тумана с зелеными искрами. Бриг не просто растворился — он буквально исчез из материального мира, превратившись в бесплотный призрак, скользящий между волнами.

Второй залп галеонов Канцелярии опоздал всего на долю секунды. Тяжелые чугунные ядра со свистом прошили то место, где только что шел углевоз, и бессильно взбили пену пустой воды. Маги Велмонта на «Железном грифоне» в ужасе кричали, видя на своих поисковых кристаллах лишь абсолютную, глухую пустоту.

«Морской призрак», удерживаемый твердой рукой Миры, на огромной скорости пролетел в мертвой зоне прямо между двумя флагманскими галеонами блокады. Корабль контрабандистов прошел так близко от вражеских судов, что Элиас сквозь пелену теневого тумана мог видеть испуганные лица матросов Канцелярии, которые тщетно вглядывались в пустоту.

Через несколько минут, когда бриг преодолел узкое горлышко бухты и вышел в бескрайние просторы открытого моря, Элиас наконец разорвал контакт с Оком. Зеленое свечение на палубе мгновенно погасло, и черный туман рассеялся. «Морской призрак» снова обрел плоть, но теперь позади них, на горизонте, таяли лишь грозные силуэты береговых фортов Белой Гавани. Блокада была прорвана.

Элиас обессиленно опустился на палубу рядом с Малакаем, тяжело дыша. Он посмотрел на свои пальцы: на висках не добавилось новой седины, а кожа не усохла — контролируемое, точечное использование артефакта под защитой корабельных кристаллов не забрало его годы. Юноша поднял взгляд на корму, где Мира, тяжело дыша и утирая пот со лба, удерживала курс брига к спасительным южным островам. Они вырвались из столицы, но раненый капитан Торн и непредсказуемый Калеб, чья память оставалась чистым листом, напоминали, что их настоящая борьба только начинается.