Око Первого Короля

Мраморный зал подземелья содрогался от грохота заклинаний. Полупрозрачный защитный барьер Малакая трещал по швам под непрекращающимся натиском трех придворных магов Тайной канцелярии. Огненные сферы и сгустки фиолетовой энергии отрицания с шипением разрывались на бледной поверхности щита, осыпая укрывшихся за ним беглецов градом ядовитых искр. Слепой отшельник стоял, тяжело навалившись на свой деревянный посох обеими руками. Его лицо побелело, руны на сером рубище горели яростным, но уже затухающим белым светом, а из носа капала темная кровь. Было очевидно, что старик удерживает преграду из последних, предсмертных сил.

Калеб действовал как безупречно отлаженный боевой механизм. Несмотря на острую боль в раненом бедре и ожог на левой руке, он безостановочно выхватывал стрелы из колчана. Тетива его длинного лука звенела каждую секунду. Тяжелые стальные наконечники с глухим стуком находили уязвимые сочленения в латах гвардейцев Велмонта. Еще двое солдат рухнули на скользкий мрамор, зажимая пробитые шеи, но остальные латники, прикрываясь тяжелыми ростовыми щитами, упрямо продвигались вперед, зажимая беглецов в полукольцо у самых ворот Святилища.

— Элиас! Живо к воротам! — сквозь гул бушующего пламени проревел Калеб. Он на мгновение обернулся к юноше, и в его глазах, полностью очистившихся от болотного дурмана, горела отчаянная решимость воина. Он больше не сомневался, на чьей он стороне. — Мы долго их не удержим! Открывай эту проклятую дверь, или мы все останемся лежать на этом черном мраморе!

Юноша резко развернулся к колоссальным двухстворчатым вратам Тайного Святилища. Серебряная вязь рун на древнем камне переливалась тусклым, холодным светом, словно издеваясь над их спешкой. В самом центре смыкания створок, на высоте человеческой груди, высился сложный барельеф — разинутая пасть каменного льва, внутри которой виднелось глубокое углубление с тремя длинными, острыми как бритва стальными шипами.

Элиас опустил руку в левый карман куртки. Око Первого Короля внутри кожаного свертка буквально бесновалось. Оно пульсировало так яростно, что парень чувствовал эту вибрацию всем телом. В его сознании снова загремел вкрадчивый, властный голос древнего тирана, но на этот раз в нем слышался дикий, триумфальный восторг.

*«Да... Мы у цели, наследник... Открой врата... Впусти меня в мое святилище... Отдай мне свою кровь, отдай мне свою жизнь, и я дарую тебе силу, которая сотрет Велмонта и весь его род с лица земли!..»*

Тонкие зеленые вены на руках Элиаса мгновенно вздулись, добравшись уже до самых плеч. Изумрудный свет начал пробиваться сквозь ткань его рукавов. Горлом снова пошла солоноватая кровь, и юноша пошатнулся от внезапно накатившей, опустошающей слабости. Он помнил строгое предупреждение Малакая: Око забирает его годы. Полноценный ритуал крови на воротах Святилища мог окончательно истощить его тело, превратив в иссохшего старика прямо здесь, у порога. Но выбора у него не было. Сзади гремело железо, гибли его защитники, а лорд Велмонт уже поднимал руку, готовясь лично нанести сокрушительный удар по слабеющему щиту отшельника.

Элиас сделал глубокий вздох, мысленно прощаясь со своей прежней, спокойной жизнью в Оквуде, и с силой вогнал свою правую ладонь прямо в разинутую пасть каменного льва.

Острые стальные шипы насквозь пробили его плоть, выйдя с тыльной стороны ладони. Элиас закричал от дикой, нечеловеческой боли, но руку не убрал. Горячая королевская кровь хлынула по каменным желобам барельефа, мгновенно заполняя серебряные руны на створках ворот.

В ту же секунду Око Первого Короля в его кармане вспыхнуло ослепительным изумрудным светом. Из ладони юноши через шипы в каменные врата устремился мощный поток чистой магии. Серебряная вязь рун на дверях начала стремительно менять свой цвет на ярко-зеленый. Глубоко под полом зала раздался оглушительный, рокочущий скрежет древних механизмов, которые не двигались целую тысячу лет. Колоссальные створки ворот вздрогнули и начали медленно, дюйм за дюймом, расходиться в стороны, открывая путь внутрь Святилища.

Но цена этой победы оказалась страшной. Элиас почувствовал, как вместе с кровью ворота и Око начали со страшной силой высасывать из него саму жизнь. Его колени подогнулись, и он повис на стальных шипах, не в силах даже разжать пальцы. Его каштановые волосы на висках стремительно бледнели, покрываясь сединой. Кожа на лице усохла, обтянув скулы, а дыхание стало свистящим и слабым, как у столетнего старика. В глазах начало темнеть, а сознание готово было окончательно угаснуть в этой холодной пустоте.

— Барьер пал! Вперед, уничтожить их! — победоносный крик лорда Велмонта донесся до ушей Элиаса как сквозь слой ваты.

В этот критический момент Калеб, у которого закончились стрелы, отбросил лук. С яростным рыком он выхватил свой короткий охотничий нож и здоровой рукой перехватил замахнувшегося мечом гвардейца, вогнав лезвие ему под подбородок. Увернувшись от летящего огненного шара, который опалил его плащ, следопыт подскочил к висящему на воротах Элиасу.

— Держись, малый! Держись, черт тебя дери! — рявкнул воин.

Действуя быстро и жестко, Калеб обхватил юношу за пояс правой рукой, а левой, несмотря на страшный ожог, уперся в каменную пасть льва и с силой рванул ладонь Элиаса вверх, снимая ее со стальных шипов.

Окровавленная рука юноши освободилась, и он мешком повалился на руки следопыта. Калеб подхватил иссохшее, обессиленное тело парня и, тяжело хромая на раненую ногу, бросился внутрь открывающегося проема ворот Святилища. Малакай, шатаясь и едва волоча свой посох, последовал за ними, тяжело дыша и спотыкаясь на ходу.

Как только они перешагнули порог, древний защитный механизм Святилища сработал в обратную сторону. Изумрудные руны на створках вспыхнули в последний раз, и исполинские каменные ворота с оглушительным, громоподобным стуком захлопнулись прямо перед носом ворвавшихся гвардейцев Велмонта. Последнее, что успел увидеть глава Тайной канцелярии до того, как лаз закрылся — это бледное, седое лицо последнего наследника королевской крови, который смог перехитрить всю его армию.

Внутри Святилища воцарилась тишина. Калеб аккуратно опустил Элиаса на холодный пол, пахнущий древними свитками и сухими травами. Юноша лежал неподвижно, его дыхание было едва заметным, а пальцы рук судорожно сжимали порванный карман куртки, где продолжало тихо и сыто пульсировать Око Первого Короля. Они были в безопасности, за запечатанными вратами, но Элиас заплатил за этот шаг годами своей молодости, и времени на то, чтобы исправить проклятие, у него оставалось совсем мало.