Око Первого Короля

Заброшенные склады архивариусов остались позади. Преодолев последний завал из трухлявых ящиков, отряд вышел к широкой круглой шахте, внутри которой вилась вниз древняя каменная лестница. Ступени были узкими, скользкими от сырости и не имели перил — один неверный шаг во тьму означал падение в бездонный колодец нижних ярусов.

Малакай шел первым, уверенно и быстро переставляя свой посох. Бледное сияние рун выхватывало из темноты вековую паутину, свисавшую со стен исполинскими серыми полотнищами. Элиас шел следом, одной рукой держась за шероховатую стену, а другую инстинктивно прижимая к левому карману куртки. Око Первого Короля после недавнего «кормления» кровью затихло, но исходящий от него холод теперь казался Элиасу еще более тяжелым, словно к его ребрам привязали кусок могильной плиты.

Калеб замыкал шествие. Чем ниже они спускались, тем сильнее менялось поведение следопыта. Он то и дело резко останавливался, хватался свободной рукой за голову и шумно, прерывисто дышал. Избыток магии Первого Короля, витавший в этих подземных галереях, вступал в опасную реакцию с остатками болотного дурмана в его крови. В его сознании, заблокированном черной беленой, начали со страшным скрипом проворачиваться ржавые шестеренки памяти. Перед глазами наемника вспыхивали несвязные, хаотичные картины: брызги крови на грязном полу трактира, хруст ломающейся челюсти бандита, бледное лицо Элиаса, светящееся зеленым огнем на фоне болотных тварей...

— Стой... — хрипло выговорил Калеб, когда они преодолели очередной пролет лестницы. Он тяжело прислонился спиной к скальной стене, и его длинный лук с глухим стуком ударился о камень. Лицо воина исказилось от невыносимой головной боли, на лбу вздулись вены. — Малый... Ты врал мне. Врал с самого начала.

Элиас испуганно обернулся. В бледном свете посоха Малакая он увидел, что взгляд Калеба потерял ту слепую, дикую пустоту, которая была у стен замка. В нем снова разгорался тот самый проницательный, опасный огонь опытного охотника.

— Калеб, о чем ты? — голос юноши задрожал. — Нам нужно идти, Велмонт совсем близко...

— Я вспомнил трактир, — процедил следопыт сквозь зубы, шаг за шагом приближаясь к Элиасу. Его правая рука медленно легла на рукоять охотничьего ножа на поясе. — Вспомнил, как вышвырнул тех наемников. И вспомнил болота. Ты — не просто беглец из Оквуда с мешком семейного серебра. У тебя в кармане лежит та самая вещь, за которую Велмонт заплатил мне половину золотом вперед. Проклятый артефакт, из-за которого у меня ночью в комнате едва крыша не съехала. Ты ведешь меня прямо в лапы к моему заказчику, используя как щит!

— Это не так! — выкрикнул Элиас, пятясь по узкой ступени. — Велмонт считает тебя предателем! Если он поймает нас, он казнит тебя точно так же, как и меня! Око выбрало меня, Калеб! Если бы ты попытался забрать его, оно бы сожгло тебя изнутри, ты сам это видел на болотах, твоя рука... посмотри на свою левую руку!

Калеб бросил быстрый взгляд на свою туго перебинтованную ладонь, кожа на которой всё еще хранила уродливые, обугленные следы от контакта с артефактом. Этот факт заставил его остановиться. Логика опытного наемника подсказывала, что парень снова говорит правду: Тайная канцелярия не оставляет свидетелей и не прощает тех, кто упустил цель, даже если это произошло из-за потери памяти.

Но договорить они не успели. Винтовая лестница резко оборвалась, выведя их в огромный, величественный зал подземной галереи. Потолок уходил так высоко во тьму, что его невозможно было разглядеть, а пол был выложен плитами из черного мрамора. Прямо перед ними, в самом конце зала, высились колоссальные двухстворчатые ворота Тайного Святилища, покрытые сложнейшей вязью серебряных рун.

И прямо перед этими воротами, преграждая им путь, уже стоял отряд.

В центре, окруженный кольцом из двенадцати тяжеловооруженных гвардейцев в глухих стальных шлемах и серых плащах, возвышался мужчина средних лет. Он был одет в богатый камзол из черного бархата с золотым шитьем, а на его плечах покоилась тяжелая мантия, подбитая мехом куницы. Его лицо было худым, аристократичным, с резкими чертами и тонкими, безжалостными губами. В правой руке он держал массивный поисковый кристалл, который сейчас пульсировал ярким изумрудно-зеленым светом, указывая прямо на карман Элиаса. Это был лорд Велмонт, глава Тайной канцелярии Белой Гавани.

Рядом с ним стояли трое придворных магов в длинных фиолетовых робах, чьи руки уже были объяты бледным магическим пламенем.

— Какая трогательная встреча, — холодный, лишенный каких-либо эмоций голос лорда Велмонта эхом разнесся по мраморному залу. Он медленно опустил кристалл и посмотрел на беглецов свысока. — Калеб... Я признаться, разочарован. Я считал тебя лучшим следопытом Чернолесья, верным псом, который знает цену золоту. А ты связался со слепым отшельником и этим оборванным мальчишкой. Ты решил присвоить Око Первого Короля себе? Или королевская кровь этого щенка заставила тебя вспомнить о верности вымершей династии?

Калеб сделал шаг вперед, заслоняя Элиаса своим широким плечом. Он крепче перехватил длинный лук, но стрелу накладывать не стал — против двенадцати латников и трех магов на открытом пространстве это было самоубийством.

— Я не знал, кто он такой, милорд, — хмуро, но твердо ответил Калеб. Его голос звучал спокойно, без малейшего признака страха. Следопыт быстро вернулся в свою привычную роль циничного наемника, просчитывающего выгоду. — Парень нанял меня как проводника. Болотный яд стер мне память на несколько дней, я только сейчас начал соображать, во что ввязался. Мой контракт всё еще в силе. Я привел тебе артефакт и мальчишку. Плати вторую половину золотом, как договаривались, и мы в расчете. Я забираю свои деньги и ухожу.

Элиас внутри весь сжался от этих слов. Неужели Калеб всё-таки предал его? Неужели всё, через что они прошли, было лишь затянувшейся игрой, и теперь, вернув память, наемник просто продает его лорду Велмонту? Юноша инстинктивно опустил руку в карман, и Око Первого Короля мгновенно отозвалось на его боль и страх, начав стремительно раскаляться. Тонкие зеленые вены на его предплечьях снова вспыхнули изумрудным огнем.

Лорд Велмонт высокомерно рассмеялся, и этот смех прозвучал как шелест сухих листьев на могиле.

— Ты опоздал со своими условиями, следопыт, — отрезал глава Канцелярии, и его глаза сузились. — Ты упустил время. Из-за твоей некомпетентности этот щенок активировал Око у трех дубов и уничтожил мой лучший передовой отряд. Ты допустил, чтобы магия Первого Короля проснулась. Тайная канцелярия не платит предателям и неудачникам. Гвардия! Взять мальчишку живым, его кровь нужна для ритуала открытия ворот. А следопыта и старого колдуна — убить.

— Назад! — рявкнул Калеб, мгновенно оценив ситуацию.

Поняв, что Велмонт не оставит его в живых в любом случае, следопыт с пугающей скоростью вскинул лук. Тетива звеняще запела, и первая тяжелая стрела со стальным наконечником со свистом полетел прямо в горло командиру гвардейцев, пробив стальное сочленение доспехов. Воин захлебнулся кровью и рухнул на мраморный пол.

— К воротам! Быстро! — закричал Малакай, с силой вонзая свой посох в пол. Вокруг них троих мгновенно соткался полупрозрачный защитный барьер, в который тут же ударили первые огненные шары придворных магов Велмонта.

Зал подземелья превратился в бушующий ад. Гвардейцы с обнаженными мечами бросились на штурм барьера, Калеб безостановочно выпускал стрелу за стрелой, удерживая фланги, а Элиас стоял у самых ворот Святилища, чувствуя, как Око в его кармане буквально умоляет его выпустить зеленое пламя и выжечь лорда Велмонта вместе со всей его гвардией. Но парень помнил предупреждение Малакая: следующий такой всплеск магии мог стать для его тела последним.