Око Первого Короля

За запечатанными воротами воцарилась глубокая, благоговейная тишина, которую не мог пробить даже самый яростный грохот магии лорда Велмонта. Тайное Святилище Архивариусов казалось осколком давно ушедшей эпохи, нетронутым временем и людской злобой. Воздух здесь был сухим и прохладным, наполненным густым ароматом векового пергамента, сушеных целебных трав и едва уловимым, чистым запахом озона.

Малакай медленно поднял свой посох, и его бледные руны вспыхнули ровным, мягким светом, который плавно разогнал вековую темноту. Перед беглецами открылся колоссальный подземный зал, чьи стены уходили далеко вверх, теряясь в полумраке. Вдоль стен тянулись бесконечные, вырубленные прямо в скале стеллажи, заполненные тысячами кожаных свитков, старинных фолиантов и запечатанных сургучом тубусов. В центре зала, на широком круглом возвышении из серого гранита, покоился массивный алтарный камень, покрытый сложной геометрической вязью защитных знаков Ордена Архивариусов.

Калеб тяжело опустил обессиленного Элиаса на мягкий ковер из сухой болотной травы у подножия алтаря. Следопыт шумно, прерывисто задышал, морщась от резкой боли в бедре, и присел рядом, натужно растирая затекшие мышцы здоровой руки. Он внимательно, с нарастающим беспокойством всматривался в лицо юноши. Элиас выглядел ужасно. Его некогда пышные каштановые волосы на висках теперь отливали мертвенно-белой сединой, кожа вокруг глаз потемнела и запала, а дыхание было настолько слабым и поверхностным, что грудь парня едва вздымалась под разорванной курткой. Око Первого Короля в его кармане затихло, но исходящий от него ледяной холод продолжал медленно просачиваться сквозь ткань, сковывая тело юноши.

— Ему совсем худо, старик, — хмуро произнес Калеб, оборачиваясь к Малакаю. Следопыт осторожно коснулся бледного лба Элиаса. — Он холодный как лед. Твоя сказка про уходящие годы... кажется, этот проклятый шар действительно сожрал его заживо. Если мы ничего не сделаем прямо сейчас, его сердце просто остановится.

Малакай не ответил. Слепой отшельник, шатаясь от усталости и опираясь на свой посох, уже быстро продвигался вдоль бесконечных стеллажей с рукописями. Его чуткие, костлявые пальцы стремительно скользили по корешкам книг и кожаным тубусам, словно он читал скрытые от обычных глаз невидимые знаки. Старик бормотал под нос бессвязные заклинания на древнем языке, и его лицо выражало крайнюю степень сосредоточенности и страха.

— Время... у нас почти нет времени, — прерывистым шепотом отзывался Малакай, сбрасывая на пол несколько тяжелых, покрытых вековой пылью фолиантов. — Око вцепилось в его жизненную искру слишком глубоко. Ритуал на воротах открыл кровные шлюзы, которые нельзя закрыть простым приказом. Мне нужны Свитки Укрощения... Последний кодекс мастера Томаса. Они должны быть здесь, на нижних полках Хранителей...

Пока отшельник лихорадочно листал древние пергаменты, пытаясь отыскать нужную формулу заклинания сокрытия, Калеб решил осмотреть дальнюю часть зала. Прихрамывая на раненую ногу и используя свой длинный лук как трость, он медленно поднялся по гранитным ступеням на центральное возвышение, к алтарному камню.

Чем ближе следопыт подходил к центру зала, тем сильнее менялось пространство вокруг него. Воздух стал плотным, вибрирующим, а старый шрам на его щеке снова заныл, хотя и не так яростно, как ночью в трактире. Калеб поднял глаза и замер на месте, пораженный увиденным.

Прямо над алтарным камнем, удерживаемый в воздухе невидимыми, пульсирующими потоками древней магии, парил второй артефакт Первого Короля. Это был массивный, идеально выкованный из неизвестного черного металла боевой скипетр — Корона Разлома. Его навершие было выполнено в виде переплетенных когтистых лап, сжимающих пустой, темный паз, предназначенный, судя по форме, для Ока, которое сейчас лежало в кармане Элиаса.

Корона Разлома не горела изумрудным пламенем, но от неё исходили мощные, осязаемые волны чистой гравитационной силы. Каменистая пыль на алтаре медленно поднималась вверх и кружилась вокруг скипетра, словно в миниатюрном вихре. Как только Калеб сделал еще один шаг, Око Первого Короля в кармане спящего Элиаса мгновенно среагировало на близость своего утерянного брата. Черный шар резко нагрелся, и из кармана юноши в сторону парящего скипетра потянулись тонкие, пульсирующие нити изумрудного света. Корона Разлома в ответ на этот зов содрогнулась, и её черные металлические руны начали медленно наливаться ответным, тяжелым зеленым сиянием. Два осколка древнего тирана, разделенные тысячу лет назад, стремились воссоединиться, и эта ментальная вспышка магии мгновенно ударила по слабеющему разуму Элиаса.

Юноша резко открыл глаза и закричал от пронзительной, нечеловеческой боли, хватаясь руками за голову. Зеленый огонь снова попытался прорваться в его глаза, но теперь он был тусклым, мигающим, как гаснущая свеча. Его тело забилось в судорогах на мягкой траве.

— Нашел! — торжествующий, но испуганный крик Малакая разорвал тишину зала.

Старик подбежал к алтарю, держа в руках длинный, пожелтевший свиток из плотной кожи, покрытый крупными рунами, написанными кровью первых Архивариусов.

— Калеб! Назад от алтаря! Их резонанс убьет мальчика! — закричал отшельник. — Держи парня, не дай ему потянуться к скипетру! Я начинаю ритуал!

Следопыт мгновенно скатился по ступеням вниз и всем телом навалился на бьющегося в судорогах Элиаса, мертвой хваткой прижимая его плечи и руки к полу. Раненые пальцы Калеба снова обжигало зелеными искрами, сочащимися из кармана куртки парня, но воин лишь крепче стиснул зубы, отказываясь отпускать наследника.

Малакай развернул свиток прямо над головой Элиаса и с силой вогнал свой посох в гранитный пол. Птичий череп на вершине посоха озарился ослепительным, чистым белым светом, который начал медленно вытеснять изумрудное безумие Ока. Старик начал быстро, громко выкрикивать слова укрощения, и с каждым его словом руны на свитке вспыхивали серебром.

Из белого пламени посоха соткались три призрачные цепи, которые с глухим хлопком обвили левый карман куртки Элиаса, намертво блокируя и запечатывая волю Ока Первого Короля. Изумрудные нити, тянувшиеся к скипетру на алтаре, с треском лопнули. Корона Разлома наверху мгновенно погасла и тяжело опустилась обратно на каменную поверхность, потеряв свою левитирующую силу.

Судороги Элиаса прекратились. Юноша обмяк на руках Калеба, шумно и глубоко вздохнув. Белое пламя Малакая окутало его иссохшее тело ровным, исцеляющим теплом. На глазах у изумленного следопыта уродливые зеленые вены на запястьях парня начали стремительно блекнуть и уходить под кожу. Глубокие морщины на лице разгладились, а седина на висках, хоть и не исчезла полностью, оставив благородные белые пряди, больше не выглядела как признак скорой смерти. Малакай смог стабилизировать заклинание, вернув Элиасу часть его украденной жизненной энергии и заперев паразита внутри надежной ментальной клетки.

Элиас медленно открыл глаза. Его взгляд снова был чистым, карим, без малейшего следа изумрудного безумия. Он посмотрел на тяжело дышащего Калеба, который всё еще удерживал его за плечи, а затем перевел взгляд на парящий на алтаре черный скипетр.

— Мы успели... — едва слышно произнес юноша, и его голос больше не дрожал от немощи. — Но Корона... она ждала нас.

Малакай тяжело опустился на колени рядом с ними, его посох окончательно погас, а свиток укрощения рассыпался в его руках серым прахом, отдав всю свою магию.

— Мы лишь выиграли немного времени, дитя, — глухо произнес слепой старик, утирая пот со лба. — Око запечатано, но теперь враг знает, что в Белой Гавани находятся сразу два осколка. Велмонт перевернет весь замок вверх дном, чтобы добраться до этой комнаты. Нам нужно забрать Корону Разлома и найти способ уничтожить оба артефакта, пока Первый Король не проснулся окончательно в твоем разуме.