Око Первого Короля

Белое пламя ритуала Малакая окончательно угасло, оставив после себя лишь легкий, покалывающий кожу запах озона. Элиас сидел у подножия гранитных ступеней алтаря, осторожно потирая запястья. Его дыхание выровнялось, а силы постепенно возвращались в измученное тело, хотя благородные седые пряди на висках и едва заметная бледность кожи остались вечным напоминанием о цене, которую он заплатил у ворот. Призрачные цепи укрощения надежно сковали Око Первого Короля внутри его левого кармана — артефакт больше не пульсировал яростно, превратившись в обычный, холодный кусок черного камня.

Калеб медленно поднялся на ноги, тяжело опираясь на свой длинный лук. Он подошел к алтарному камню и уставился на Корону Разлома — массивный черный скипетр, который теперь неподвижно лежал на гранитной поверхности. Навершие в виде когтистых лап маняще раскрывалось, словно ожидая, когда в него вернут утерянное Око.

— И что теперь, старик? — хмуро спросил следопыт, не сводя глаз с темного металла. — Ты запер одну дрянь, но здесь лежит вторая. И судя по тому, как они только что тянулись друг к другу, этот скипетр ничуть не безопаснее твоего шара. Если Велмонт прорвется сюда, у него в руках окажется оружие, способное разнести половину королевства.

Малакай тяжело поднялся, опираясь на свой угасший посох. Его слепое лицо было повернуто в сторону ворот Святилища.

— Оставить Корону здесь — значит отдать её узурпаторам, — глухо произнес отшельник. — Но взять её просто так нельзя. Око запечатано, но Корона Разлома подчиняется той же королевской крови. Чтобы вынести её отсюда и защитить, Элиас должен объединить их силу. Он должен взять скипетр и позволить Оку занять свое законное место в навершии.

— Ты с ума сошел, колдун?! — Калеб резко развернулся к старику, и его лицо исказилось от злости. — Ритуал крови едва не превратил парня в иссохший труп! Если он объединит эти вещи, магия Первого Короля просто разорвет его разум на части! Я не для того тащил этого щенка через все Топи и рисковал шкурой под стрелами Канцелярии, чтобы ты принес его в жертву какому-то древнему железу!

Элиас поднял взгляд на Калеба. Внутри него разлилось странное, теплое чувство — суровый, циничный наемник, который еще час назад из-за потери памяти был готов пустить ему стрелу в глаз, теперь искренне пытался защитить его жизнь.

— Калеб прав, Малакай, — тихо произнес юноша, поднимаясь на ноги. — Я чувствую, что цепи укрощения удерживают Око, но если я соединю его со скипетром, они могут лопнуть. Я боюсь, что снова потеряю контроль и стану тем чудовищем с зеленым пламенем в глазах.

— Если ты не сделаешь этого, мы все погибнем здесь в течение часа, — Малакай резко повернул голову к воротам. — Слушайте.

В ту же секунду колоссальные каменные створки ворот Тайного Святилища содрогнулись от страшного, оглушительного удара. Звук был настолько сильным, что с высокого сводчатого потолка посыпалась вековая каменная крошка, а тяжелые деревянные стеллажи со свитками испуганно задрожали. Где-то далеко за стенами раздался гулкий, ритмичный скрежет и скрежет натягиваемых стальных цепей.

— Осадный таран... — процедил Калеб, мгновенно узнав характерный звук. — Нет, хуже. Это «Молот Прорыва» — тяжелое осадное орудие Тайной канцелярии, подпитываемое кристаллами магов. Они притащили его сверху, из замковых арсеналов. Еще три-четыре таких удара, и эти древние ворота просто разлетятся на куски.

Зал снова содрогнулся. На этот раз удар был еще сильнее — по серебряной вязи рун на каменных створках побежали глубокие, зловещие трещины, а изумрудный свет укрощения на дверях начал стремительно угасать. Время стремительно утекало. Лорд Велмонт был готов сравнять Святилище с землей, лишь бы добраться до беглецов.

Малакай сделал шаг к Элиасу и крепко схватил его за плечи своими сухими, костлявыми пальцами.

— Объединение осколков — единственный шанс создать оружие сдерживания, Элиас! — быстро, захлебываясь словами, заговорил старик. — Корона Разлома управляет пространством и физической силой, Око — разумом и энергией. Вместе они сбалансируют друг друга, если твоя воля окажется достаточно крепкой. Но один ты не справишься. Твоё тело слишком слабо после ритуала крови. Тебе нужен якорь. Тот, кто удержит твой разум в мире живых, когда магия Короны попытается утащить тебя во тьму прошлого.

Слепой отшельник повернул свое бледное лицо в сторону Калеба.

— Наемник... Твоя воля крепка, как сталь твоего лука. Ты смог пережить ментальную атаку Ока в трактире и не сломался. Станешь ли ты его якорем? Поможешь ли ты мальчишке удержать Корону, разделив с ним этот груз?

Калеб замер. Он посмотрел на парящий на алтаре черный скипетр, от которого исходили тяжелые, давящие волны гравитации, затем перевел взгляд на бледного, седовласого Элиаса. На кону стояла его собственная жизнь, гора золота от Велмонта, которую он уже никогда не получит, и судьба этого мальчишки, который стал ему странно дорог за эти дни безумного похода.

— Проклятая чертовщина... — выдохнул следопыт, горько усмехнувшись. Он решительно отбросил свой длинный лук в сторону и подошел к алтарному камню, вставая по правую руку от Элиаса. — Ладно, малый. Без лжи, так без лжи до самого конца. Я держу тебя, ты держишь эту железку. Если начнем гореть — сгорим вместе. По рукам?

Элиас посмотрел на мозолистую, покрытую шрамами ладонь Калеба. Страх внутри него отступил, уступая место глубокой, искренней благодарности. Юноша уверенно протянул свою левую руку, на которой всё еще белели свежие бинты после шипов ворот, и ответил на крепкое рукопожатие следопыта.

— По рукам, Калеб, — твердо ответил Элиас.

Юноша запустил руку в левый карман куртки и извлек Око Первого Короля. Призрачные цепи Малакая туго обвивали черный шар, сдерживая его изумрудное свечение, но камень всё равно оставался неестественно холодным. Элиас глубоко вздохнул и поднялся по гранитным ступеням к алтарю. Калеб шел рядом, положив свою тяжелую правую ладонь на плечо юноши, готовый в любой момент передать ему свою силу и стойкость.

Элиас протянул правую руку и крепко сжал холодную металлическую рукоять Короны Разлома.

В тот же миг пространство вокруг алтаря содрогнулось. Гравитационное поле скипетра резко расширилось, и каменистая пыль вместе с мелкими обломками гранита взмыла в воздух, закружившись вокруг героев плотным, ревущим вихрем. Элиас почувствовал, как его ноги едва отрываются от пола, а тело наливается невероятной, сокрушительной тяжестью. Кости затрещали под давлением невидимого пресса.

— Держись, Элиас! Не отпускай! — сквозь гул вихря закричал Калеб. Он сильнее сжал пальцы на плече юноши, принимая на себя половину гравитационного удара. Его собственные колени подогнулись, а изо рта вырвался глухой стон боли, но воин выстоял, сработав как идеальный громоотвод для древней магии.

Пересиливая страшное давление, Элиас медленно поднял левую руку с Оком Первого Короля и с силой вжал черный шар прямо в разинутые когтистые лапы навершия скипетра.

Раздался отчетливый, металлический щелчок. Око идеально встало в паз Короны Разлома.

В ту же секунду призрачные цепи укрощения Малакая на шаре с треском лопнули, не выдержав колоссального резонанса двух артефактов. Из места соединения Ока и скипетра вырвалась сплошная, ослепительная волна чистой, изумрудно-зеленой энергии. Этот свет не был хаотичным пожаром — он ровными, пульсирующими кольцами разошелся по всему залу Святилища, заставляя серебряные руны на стенах и стеллажах вспыхнуть в ответ.

Третий удар «Молота Прорыва» снаружи сотряс ворота, но на этот раз каменные створки даже не шелохнулись. Объединенная магия двух артефактов мгновенно укрепила Святилище, превратив его в абсолютно неприступную крепость.

Элиас стоял на вершине алтаря, высоко подняв соединенную Корону Разлома. Его глаза больше не выгорали безумным зеленым пламенем — благодаря стойкости Калеба, который служил его ментальным якорем, разум юноши оставался абсолютно чистым и ясным. Голос древнего тирана в его голове бессильно затих, подавленный волей нового, истинного хозяина. Юноша чувствовал, как по его венам струится колоссальная, контролируемая сила, способная управлять самой материей подземелий. Они завершили объединение, но впереди их ждал финальный прорыв сквозь осаду лорда Велмонта.