Око Первого Короля

Абсолютная тьма подземелий Белой Гавани казалась осязаемой. Она давила на плечи, забивалась в легкие вместе с вековой, затхлой пылью и пахла сырым камнем, солью и едва уловимым, сладковатым запахом старого тлена. Шаги Элиаса и Малакая отзывались глухим, множащимся эхом в бесконечной анфиладе заброшенных коридоров. Единственным ориентиром в этом подземном лабиринте было тусклое, призрачно-белое сияние рун на посохе слепого отшельника. Этот бледный свет выхватывал из темноты лишь покрытые плесенью известняковые блоки стен да массивные, покрытые паутиной своды нижних ярусов замка.

Они прошли уже не меньше мили, продвигаясь вглубь и вниз, под самый фундамент королевской цитадели. Тяжелое тело Калеба они тащили поочередно, пока у Элиаса окончательно не заныли мышцы, а Малакай не начал прерывисто и тяжело дышать, опираясь на свой посох. Было решено сделать короткий привал в небольшом тупиковом ответвлении коридора, напоминавшем старую караульную нишу.

Действуя по указанию старика, Элиас аккуратно опустил следопыта на холодный каменный пол. Чтобы обезопасить себя и контрабандистов, юноша использовал крепкую пеньковую веревку, которую Грен бросил им перед уходом. Он туго связал запястья Калеба за его спиной и зафиксировал лодыжки воина несколькими надежными узлами. Элиас помнил, с какой пугающей скоростью следопыт наложил стрелу на тетиву у входа в лаз, и рисковать собственной жизнью — или жизнью Малакая — больше не хотел.

— Он скоро придет в себя, — тихо произнес Малакай, опускаясь на обломок поваленной каменной колонны. Старик положил посох на колени, и его бледные руны слегка притухли, экономя магические силы. — Болотный дурман черной белены отступает быстро под воздействием холода подземелий. Помни, Элиас: сейчас он не твой друг. Он наемник Тайной канцелярии, который помнит только золотой аванс от лорда Велмонта. Не говори ему про Око. Не говори про Оквуд. Придумай историю, в которую его практичный ум сможет поверить без лишних вопросов.

Элиас кивнул в темноту, хотя старик не мог этого видеть. Юноша опустился на корточки напротив Калеба, вглядываясь в его суровое, покрытое грязью и запекшейся кровью лицо. Сердце парня бешено колотилось. Ему было невыносимо больно осознавать, что человек, который перенес его через ядовитый туман Чернолесья и подставил свое плечо под удары болотных тварей, теперь стерт. Для этого Калеба Элиас был просто препятствием.

Через несколько минут следопыт судорожно вздохнул. Его веки затрепетали, а пальцы рук, связанные за спиной, инстинктивно дернулись, пытаясь нащупать рукоять ножа или лука. Не найдя оружия и почувствовав жесткое сопротивление веревки, Калеб резко открыл глаза. В бледном свете посоха Малакая его серые глаза казались дикими и яростными, как у пойманного в капкан волка.

— Какого черта... — прорычал Калеб, и его хриплый голос эхом разнесся по нише. Он попытался рвануться вперед, но узлы на ногах удержали его на месте. Мужчина тяжело задышал, переводя леденящий взгляд с Элиаса на слепого старика. — Вы... болотные крысы. Вы всё-таки скрутили меня, пока я был без памяти. Где Грен? Где мои вещи?

— Тихо, Калеб. Твои вещи здесь, — Элиас указал рукой на длинный лук и колчан, аккуратно уложенные у стены. Юноша постарался, чтобы его голос звучал как можно спокойнее и увереннее, хотя внутри у него всё дрожало от страха. — Никто не собирается причинять тебе вред. Ты ранен. Контрабандисты Грена ушли обратно в топи. Мы в безопасности.

Калеб прищурился, и на его лбу прорезалась глубокая складка. Он попытался пошевелить левой рукой, но та отозвалась тупой, сильной болью — ожог от Ока Первого Короля, полученный в Чернолесье, никуда не делся, хотя черная белена и выжгла яд гончей.

— Безопасность? В этих крысиных норах? — следопыт зло сплюнул на каменный пол. — Кто ты такой, малый? И почему я чувствую себя так, словно меня переехал тяжело нагруженный обоз? Я помню, как взял заказ у Велмонта в Белой Гавани, помню, как выдвинулся к границам Чернолесья... а потом темнота. И огонь. Зеленый огонь в небе. Что произошло?

Элиас сглотнул, бросив быстрый взгляд на Малакая. Старик оставался неподвижен, словно каменное изваяние. Юноша глубоко вздохнул и начал говорить заранее подготовленную ложь, стараясь подмешивать в неё крупицы истинных фактов, чтобы Калеб не поймал его на противоречиях.

— Ты нашел меня в лесу, Калеб. Я бежал из Оквуда после нападения... магов Канцелярии. Лорд Велмонт выжег деревню, ища какую-то старую реликвию. Ты пожалел меня. Ты согласился стать моим проводником до Белой Гавани за долю от продажи семейного серебра, которое я успел вынести из горящего дома. Но на Южном тракте нас настигли ищейки Велмонта. Их гончая ранила тебя. Твое бедро загнило от трупного яда, и ты потерял сознание прямо на болотах.

Калеб внимательно слушал, не сводя с юноши пристального взгляда. Его охотничий разум лихорадочно анализировал каждое слово, пытаясь сопоставить рассказ с собственными ощущениями.

— Семейное серебро, говоришь? — медленно повторил следопыт, и в его голосе проскользнули нотки глубокого сомнения. — И ради этого я, старый наемный пес, пошел против своего главного заказчика Тайной канцелярии? Против Велмонта, который платит золотом? Парень, ты либо держишь меня за идиота, либо я действительно сошел с ума в этих болотах. Я никогда не беру заказы против Канцелярии. Это верная петля.

— Ты взял его, потому что Велмонт обманул тебя! — выкрикнул Элиас, и в его голосе прорезалась настоящая, неподдельная эмоция. — Он послал тебя на смерть в Чернолесье, не предупредив, с какими тварями тебе придется столкнуться! Когда гончие Канцелярии напали на нас, они не делали разницы между мной и тобой. Они пытались разорвать тебя точно так же, как и меня. Ты понял это слишком поздно, когда яд уже жег твою кровь. Грен ввел тебе черную белену, чтобы спасти твою жизнь. Она выжгла отраву, но вместе с ней стерла последние несколько дней твоей памяти.

Следопыт на мгновение замолк. Он опустил голову, глядя на свои связанные ноги, и тяжело задышал. Слова юноши звучали складно, а жуткая рана на бедре и обугленная кожа на левой руке были прямым доказательством того, что он побывал в настоящем аду, о котором ничего не помнил. Раненое эго наемника боролось с очевидными фактами.

Но прежде чем Калеб успел ответить или потребовать, чтобы его развязали, Элиас внезапно вздрогнул.

В его левом кармане куртки Око Первого Короля, до этого момента лежавшее тихо и смирно, резко пришло в движение. Оно не нагрелось обжигающим жаром, как раньше, но внутри черного шара началось странное, вибрирующее шевеление. И в ту же секунду в сознании Элиаса раздался чужой, доселе не слышанный голос.

Это не был вкрадчивый, властный баритон древнего тирана, который шептал ему приказы об убийстве. Нет. Этот голос шел откуда-то извне, пробиваясь сквозь стены подземелий, словно отраженный звук далекого эха. Он звучал холодно, механически и принадлежал зрелому, высокомерному человеку, привыкшему отдавать приказы.

*«...Прочесать нижние колодцы. Они не могли уйти далеко через Топи. Кровная печать на Южном лазе была активирована менее часа назад. Ищите девчонку или мальчишку... Ищите Око. Если следопыт предал нас — убейте его на месте»*, — отчетливо произнес голос в голове Элиаса.

Юноша резко схватился рукой за карман, его лицо побледнело еще сильнее, а глаза расширились от ужаса. Око Первого Короля работало как ментальное зеркало, улавливая мысли и приказы того, кто настраивался на его магический спектр с другой стороны лабиринта. И этот человек был совсем близко.

— Что с тобой, малый? — Калеб заметил перемену в лице парня и инстинктивно напрягся, косясь на его карман. Следопыт, несмотря на потерю памяти, подсознательно чувствовал, что от этого места исходит скрытая, смертоносная угроза.

— Он здесь... — прошептал Элиас, переводя испуганный взгляд на Малакая. — Малакай, Око... оно говорит с ним. Лорд Велмонт. Он уже в подземельях. Он спустился с верхних ярусов замка вместе со своими магами. Они знают, что мы открыли Крысиный ход. Они ищут нас.

Слепой отшельник мгновенно поднялся с каменного обломка, и руны на его посохе снова вспыхнули ярким, тревожным белым светом.

— Проклятье, — глухо произнес старик, и его дребезжащий голос задрожал от напряжения. — Велмонт использует поисковые кристаллы Канцелярии. Они засекли вспышку крови на печати двери. Если они отрежут нам путь к Тайному Святилищу, мы окажемся в каменной ловушке, из которой нет выхода.

Калеб, услышав имя своего нанимателя, окончательно запутался, но звериный инстинкт воина подсказал ему единственно верное решение в данный момент.

— Эй! Парень! Развяжи меня! Живо! — рявкнул следопыт, изо всех сил дергая веревки на запястьях. — Если Велмонт действительно здесь и считает меня предателем, мне плевать, кто из вас врет, а кто говорит правду! Подыхать со связанными руками в этой дыре я не собираюсь! Отдай мой лук!

Элиас посмотрел на Малакая, ища поддержки, но старик лишь коротко кивнул.

— Развяжи его, Элиас. Без его навыков охотника мы не пройдем сквозь патрули Канцелярии в этих коридорах. Сейчас у нас один враг на троих.

Юноша выхватил короткий охотничий нож Калеба из ножен на его поясе и точным движением перерезал путы на его ногах и руках. Следопыт мгновенно вскочил, шумно растирая затекшие запястья и морщась от боли в бедре. Он подхватил свой длинный лук, проверил тетиву и закинул колчан за спину. В его глазах больше не было дикости — только холодный, расчетливый фокус профессионального убийцы, готового встретить опасность лицом к лицу.

— Веди, старик, — хмуро бросил Калеб, вставая за спиной Элиаса. — Но если это ловушка... помни, я стреляю без промаха даже в темноте.

Отряд быстро двинулся вглубь лабиринта, зная, что в нескольких сотнях ярдов позади них, в темноте заброшенных ярусов Белой Гавани, уже гремят латы их преследователей.