Глава 17. Тяжелая ноша
Тетива длинного лука Калеба была натянута до звенящего предела. Наконечник стрелы замер в нескольких дюймах от лица Элиаса, отражая бледные утренние лучи солнца. В глазах следопыта не было ни капли сомнения — только холодный, звериный инстинкт выживания воина, попавшего в засаду. Контрабандисты Грена крепче сжали рукояти своих арбалетов, готовые по первому знаку вожака превратить обезумевшего наемника в решето.
В левом кармане Элиаса Око Первого Короля запульсировало с новой, удвоенной силой. Юноша почувствовал, как по его предплечьям снова побежал знакомый, покалывающий лед древней магии, а тонкие зеленые вены под кожей налились ядовитым изумрудным светом. Артефакт жаждал крови, он требовал немедленно испепелить угрозу, стоявшую прямо перед ним.
— Назад, Око... Назад! — сквозь зубы прошептал Элиас, изо всех сил сжимая кулаки и пытаясь подавить волю проклятого предмета. Он знал, что если сейчас поддастся гневу, то зеленый пожар уничтожит и Калеба, и контрабандистов, а его собственная жизнь сократится еще на несколько драгоценных лет.
Ситуацию спас Малакай. Пока всё внимание Калеба было приковано к Грену и Элиасу, слепой старик сделал незаметный полшага в сторону. Его бледные, затянутые молочной пеленой глаза оставались устремлены в пустоту, но чуткий слух мага безошибочно зафиксировал тяжелое, прерывистое дыхание следопыта.
Старик медленно, без лишнего шума поднял свой деревянный посох. Птичий череп на его вершине не вспыхнул грозным изумрудным пламенем, как во время битвы у трех дубов. На этот раз из пустых глазниц черепа потянулся едва заметный, призрачно-голубой туман, пахнущий лавандой и ночной прохладой.
— Калеб, сын охотника, — тихим, убаюкивающим голосом произнес Малакай, стукнув нижним концом посоха о каменистую землю. Звук удара получился на удивление глубоким и вибрирующим, словно отозвался где-то под землей. — Твой путь еще не окончен, но твоему телу нужен покой. Черная белена выжгла яд, но оставила пустоту. Спи. Пусть разум твой успокоится в тишине.
Следопыт уловил движение и попытался перенаправить лук в сторону старика, но было уже слишком поздно. Голубоватый туман коснулся его лица. Глаза Калеба мгновенно остекленели, пальцы, сжимавшие тетиву, судорожно разжались, и стрела бессильно соскользнула с древка, упав в болотную грязь. Лук выпал из его рук. Мужчина покачнулся, сделал один неверный шаг назад и кулем повалился на землю, снова погружаясь в глубокий, беспамятный сон.
Контрабандисты шумно выдохнули, медленно опуская арбалеты. Грен устало потер переносицу под своей илной маской.
— Хитрый трюк, старик, — процедил вожак контрабандистов, качая головой. — Но этот безумец долго не протянет, если будет швыряться на каждого встречного. Что вы собираетесь с ним делать? Нам он здесь не нужен. Если оставите его на болотах — утренняя стража найдет его и вздёрнет на ближайшей виселице за дезертирство.
— Мы заберем его с собой, — твердо ответил Элиас, утирая холодный пот со лба. Зеленый свет под его кожей медленно угасал, уступая место привычной бледности. Око в кармане затихло, недовольно свернув свои ментальные щупальца. — Он пострадал, защищая меня. Я не брошу его здесь умирать или гнить в тюрьме Велмонта.
Грен лишь презрительно фыркнул, но спорить не стал. Он сделал знак своим людям, и те помогли Элиасу подхватить тяжелое, обмякшее тело следопыта под руки.
— Ну что ж, Его Величество, — с легкой издевкой произнес Грен, отступая назад в болотный туман. — Твой Крысиный ход открыт. Идите, пока стража на южной стене не сменилась и не заметила открытую дверь. И не забывай про свою клятву на крови. Если Око вырвется на свободу — я лично найду тебя, где бы ты ни прятался.
Контрабандисты бесшумно растворились в серой пелене Мертвых Топей, словно их никогда и не было. На узком пятачке земли у основания исполинской стены Белой Гавани остались только трое: слепой старик, бледный юноша с королевской кровью и спящий воин, потерявший память.
Элиас и Малакай, натужно кряхтя, затащили тяжелое тело Калеба внутрь темного коридора Крысиного хода. Как только они перешагнули порог, ржавая железная дверь за их спинами со страшным, эхообразным скрежетом двинулась вперед и с глухим стуком захлопнулась, полностью отрезая их от внешнего мира и погружая пространство в абсолютную, непроглядную тьму. Единственным источником света теперь было слабое, призрачное сияние рун на посохе Малакая.
Впереди их ждали заброшенные, пахнущие сыростью и многовековым забвением нижние ярусы замковых подземелий — лабиринт, полный забытых ловушек Ордена Архивариусов и тайн, которые Элиасу еще только предстояло разгадать.