Глава 12. Изумрудная жатва
Зеленое пламя, бушевавшее в глазах Элиаса, больше не было чужеродной силой — в этот краткий миг оно казалось ему продолжением собственного тела. Страх, слабость, сомнения, мучившие его с самой ночи падения Оквуда, сгорели без остатка в ледяной ярости, которую щедро изливало в его разум Око Первого Короля. Голос древнего тирана в его черепной коробке больше не шептал, он гремел торжествующим набатом, требуя лишь одного: крови тех, кто посмел нарушить покой истинного наследника.
Латники Тайной канцелярии, подчиняясь паническому приказу своего командира, судорожно пытались перезарядить арбалеты. Их пальцы, скованные ужасом, путались в тетивах, а тяжелые стальные болты со звоном валились из дрожащих рук на каменистую землю.
— Стреляйте! Чего вы ждете, идиоты?! Стреляйте! — истошно орал шрамированный командир, пятясь назад и прикрываясь щитом.
Один из солдат, преодолев оцепенение, вскинул оружие и нажал на спуск. Тяжелый арбалетный болт со свистом полетел прямо в лицо Элиаса. Но юноша даже не моргнул. Он просто поднял левую руку, и вокруг его ладони соткался плотный щит из бурлящего изумрудного света. Стальной снаряд, едва коснувшись этой преграды, мгновенно потерял инерцию, окутался зеленым пламенем и за долю секунды осыпался на траву горстью серого пепла.
— Мой черед, — сорвался с губ Элиаса чужой, пугающе низкий и вибрирующий голос. В нем слышалось эхо сотен погибших воинов.
Юноша сделал резкое движение рукой вперед, словно выплескивая воду из чаши. Из его растопыренных пальцев, подпитываемых пульсирующим Оком, сорвалась сплошная стена ревущего зеленого огня. Это пламя не было похожим на обычный костер — оно двигалось бесшумно, зловеще и с пугающей скоростью, пожирая сам воздух на своем пути.
Первой под удар попала болотная гончая. Мерзкая тварь попыталась прыгнуть в сторону, но изумрудный поток настиг её прямо в воздухе. Не успел зверь издать даже короткого визга, как его плоть, кости и слизь начали стремительно чернеть и обугливаться. Через мгновение на землю рухнул лишь обгоревший скелет, который тут же рассыпался прахом под напором огненного вала.
Следом за гончей пламя накрыло передовых латников. Тяжелые стальные доспехи, призванные защищать от лучших мечей и стрел континента, оказались бесполезными против магии Первого Короля. Железо мгновенно раскалилось добела, сплавляясь с телами солдат. Мужчины даже не успели закричать — их легкие выгорели от одного вдоха раскаленного изумрудного газа. Они падали один за другим, превращаясь в бесформенные, дымящиеся груды черного шлака.
Чернокнижник в балахоне попытался выставить защитный барьер, судорожно выкрикивая слова древнего заклинания отрицания, но мощь Ока просто смяла его защиту, как сухой лист. Черный плащ мага вспыхнул зеленым огнем, и через секунду от него не осталось ничего, кроме горстки пепла, уносимого ночным ветром.
Шрамированный командир, оставшись последним в живых, в ужасе бросил свой меч и щит. Он упал на колени, дико озираясь на дымящиеся останки своего непобедимого отряда. Его лицо было бледным как полотно, а из глаз текли слезы от невыносимого жара.
— Пощади... — прохрипел он, поднимая дрожащие руки. — Пощади, Ваше Величество...
Но Элиас его не слышал. Магия Ока полностью завладела его сознанием. Внутри него бушевал первобытный голод артефакта, который требовал сжечь весь этот холм, весь лес, всю Белую Гавань. Ему хотелось изливать это зеленое пламя вечно, выжигая землю до самого основания. Юноша снова поднял руку, целясь в умоляющего командира, и Око в его ладони запульсировало с новой, разрушительной силой.
— Элиас! Остановись! — сквозь гул пламени в его ушах пробился далекий, дребезжащий голос Малакая.
Старик-отшельник, шатаясь от усталости и опираясь на свой дымящийся посох, из последних сил сделал шаг к юноше.
— Око поглощает тебя, мальчик! Если ты не остановишься сейчас, от твоей человеческой души ничего не останется! Ты станешь тем самым чудовищем, которого боишься! Вспомни Томаса! Он погиб не ради того, чтобы ты стал новым тираном!
Имя наставника, словно ледяной душ, ударило по пылающему разуму Элиаса. Образ доброго старого архивариуса Оквуда на мгновение пробился сквозь пелену изумрудного безумия. Элиас замер. Его рука задрожала, а Око в ладони недовольно запульсировало, сопротивляясь попытке хозяина вернуть контроль над собой.
Борьба внутри его собственной головы была мучительной. Артефакт вцепился в его разум мертвой хваткой, выжигая остатки воли. Элиас закричал от нечеловеческой боли, хватаясь левой рукой за голову. Зеленое пламя в его глазах начало отчаянно мигать, то разгораясь с новой силой, то уступая место его привычному, карему цвету глаз.
— Уходи... из моей головы... уходи! — прорычал Элиас, обращаясь к голосу внутри.
С диким, животным воплем юноша нашел в себе остатки сил и разжал пальцы правой руки. Око Первого Короля с глухим стуком упало на выжженную, почерневшую траву.
В ту же секунду изумрудное сияние вокруг холма погасло, погрузив поляну в глубокую, мрачную ночную темноту. Зеленый огонь в глазах Элиаса окончательно исчез. Навалилась жуткая, свинцовая слабость, от которой колени юноши подогнулись. Горлом пошла густая, солоноватая кровь. Элиас тяжело рухнул ничком на землю прямо рядом с артефактом, тяжело и прерывисто дыша. Его разум балансировал на грани беспамятства, а тело ломало так, словно по нему проехала тяжелая телега. Он выжил, и его враги были уничтожены, но цена этой победы оказалась пугающе высокой.