Глава 11. Испытание огнем
Элиас стоял перед переплетенным деревянным коконом, не в силах пошевелиться. Слова слепого отшельника Малакая тяжелым камнем легли на его плечи. Королевская кровь, вырезанная династия, древний тиран — всё это казалось безумной сказкой, дурным сном, от которого хотелось поскорее проснуться в своей маленькой, пропахшей пергаментом комнатке в Оквуде. Ему хотелось, чтобы мастер Томас, как обычно, зашел, поправил фитиль масляной лампы и с улыбкой пожурил его за излишнюю мечтательность. Но Томаса больше не было. Был только проливной дождь, зловещий мертвый лес и слепой старик, пророчащий ему судьбу, к которой юноша не был готов.
— Я не верю... — прошептал Элиас, качая головой. Его голос дрожал от подступающих слез. — Этого просто не может быть. Я обычный человек. Я боюсь темноты, я боюсь этих тварей... боюсь Калеба. Какой из меня наследник?
Малакай открыл было рот, чтобы ответить, но внезапно его лицо исказилось. Старик резко вскинул голову, его слепые, покрытые белесой пеленой глаза уставились куда-то мимо Элиаса, в густую темноту каменистой низины. Ноздри отшельника судорожно затрепетали, втягивая влажный ночной воздух.
— Слишком поздно, — прохрипел Малакай, и его дребезжащий голос сорвался на испуганный шепот. — Они здесь. Печать не успела полностью устоять, они выследили остаточный след магии Ока.
В ту же секунду тишину холма разорвал жуткий, пронзительный вой. Это был не лай болотных прыгунов и не крик лесных хищников. Этот звук шел из самой преисподней — протяжный, леденящий душу вой гончей Тайной канцелярии. Через мгновение со стороны склона донеслись тяжелый, ритмичный топот подкованных железом сапог и звяканье лат. Ищейки лорда Велмонта нашли их.
Из темноты кустарника на поляну к трем дубам на бешеной скорости вылетела огромная черная тень. Болотная гончая Канцелярии — уродливая тварь размером с крупного волка, лишенная шерсти и покрытая сочащимися язвами — глухо зарычала, обнажая длинные пожелтевшие клыки. Из её пасти капала ядовитая слюна, выжигающая траву. Следом за ней из зарослей один за другим начали появляться латники в серых плащах. Их было не меньше восьми человек, вооруженных тяжелыми арбалетами и широкими пехотными мечами. Замыкал отряд командир — высокий мужчина с холодным, шрамированным лицом, и тот самый чернокнижник в длинном черном балахоне, который держал поводок монстра.
— Взять мальчишку живым! — громовым голосом скомандовал командир, указывая на Элиаса обнаженным мечом. — Старика — в расход! Артефакт должен быть у нас!
Двое латников сорвались с места, на ходу вскидывая тяжелые арбалеты. Щелкнули тугие тетивы, и два стальных болта со свистом рассекли воздух, целясь прямо в грудь Малакаю.
Но слепой старик оказался далеко не так беспомощен, как выглядел. С яростным криком он с силой вогнал свой деревянный посох в каменистую землю. Птичий череп на вершине посоха ярко вспыхнул ядовито-зеленым пламенем. В тот же миг перед ними возникла полупрозрачная стена из бушующего зеленого огня. Арбалетные болты, врезавшись в эту преграду, мгновенно превратились в серый пепел.
— Беги, Элиас! — закричал Малакай, и его лицо покраснело от нечеловеческого напряжения. Старик удерживал щит обеими руками, но было видно, что каждая секунда дается ему с огромным трудом. Руны на его сером рубище начали тлеть и чернеть. — Забирай Око и уходи через перевал! Я долго их не удержу!
Латники Канцелярии, поняв, что столкнулись с сильным магом, начали обходить огненный щит с флангов. Чернокнижник в балахоне поднял руки к небу и начал быстро бормотать заклинание отрицания. Зеленая стена Малакая начала дрожать, покрываться трещинами и стремительно блекнуть. Гончая, почуяв слабость жертвы, прыгнула вперед, обходя барьер справа, и её когтистые лапы оказались всего в нескольких шагах от сгорбленной фигуры отшельника.
Элиас в панике огляделся. Бежать? Куда? Вокруг была лишь темнота и враги, готовые разорвать его на части. Он посмотрел на Малакая, который пожертвовал собой ради него, точно так же, как до этого сделал мастер Томас. Внутри юноши что-то надломилось. Страх, который сковывал его всю жизнь, внезапно уступил место глухой, отчаянной ярости. Он устал бежать. Устал видеть, как из-за него гибнут те, кто пытается его защитить.
Юноша резко развернулся к трем мертвым дубам. Деревянный кокон, скрывавший артефакт, пульсировал, словно призывая своего истинного хозяина. Око Первого Короля внутри него буквально бесновалось, требуя свободы.
Элиас подбежал к сплетению корней и, не задумываясь о последствиях, запустил обе руки прямо в самую гущу деревянных ветвей. Острые щепки до крови разодрали его ладони, но он не обратил на это внимания. Его пальцы сомкнулись вокруг гладкой, невероятно холодной поверхности черного шара.
— Выпусти меня... Сделай им больно... Отомсти за Томаса... — победоносно взревел голос древнего тирана в его сознании.
В ту же секунду, когда Элиас с силой вырвал Око из деревянного плена, печать Сокрытия разлетелась на тысячи мелких щепок. Пространство вокруг трех дубов озарилось ослепительной, сокрушительной вспышкой изумрудно-зеленого света. Этот свет был настолько ярким, что латники Канцелярии инстинктивно закрыли лица руками, а болотная гончая испуганно заскулила и попятилась назад.
Элиас медленно повернулся к нападавшим. Он больше не чувствовал слабости или страха. Его глаза полностью выгорели, превратившись в два озера бурлящего зеленого пламени. По его венам вместо крови теперь струилась чистая, первобытная магия Первого Короля, даруя ему абсолютную, пугающую силу. Око в его правой руке сияло так ярко, что на него невозможно было смотреть.
Командир отряда Канцелярии, увидев это зрелище, побледнел. Его уверенность мгновенно испарилась, сменившись первобытным ужасом перед силой, которую его господин так отчаянно пытался заполучить.
— Назад! Все назад! — в панике закричал командир, пятясь к кустам. — Он активировал его! Стреляйте в него! Уничтожьте!
Но было уже слишком поздно. Элиас сделал один медленный шаг вперед, и под его сапогом мгновенно пожухла и почернела трава. Он поднял левую руку, направляя ладонь в сторону нападавших латников, и Око Первого Короля отозвалось на его безмолвный приказ. Зеленое пламя было готово сорваться с его пальцев и выжечь всё живое на этом холме.