Глава 8. Встреча у трех дубов
Переждав, пока со стороны левого фланга раздадутся яростный лай гончей и крики всполошившихся латников, Элиас скользнул в расщелину. Калеб сослужил свою службу отменно — лагерь у заставы опустел, и солдаты Канцелярии с грохотом ломились через кусты вслед за неуловимым следопытом.
Протискиваться сквозь острые каменные выступы и колючий валежник пришлось едва дыша. Парень обдирал локти и колени, а Око Первого Короля в кармане кололо грудь сквозь ткань куртки неестественным, давящим жаром. Наконец, выбравшись на противоположную сторону холма, Элиас бросился бежать прочь от ущелья, стараясь не оглядываться.
Миновав каменистую низину, он поднялся на пологий склон, где, как и говорил Калеб, одиноко высились три огромных, мертвых дуба с растрескавшейся от старости корой. Небо над головой начало стремительно темнеть, наливаясь тяжелой ночной синевой. Калеба нигде не было видно.
Элиас спрятался в густой тени могучих корней, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Вокруг царила зловещая тишина.
— Не его ты здесь ждешь, мальчик, — раздался вдруг тихий, дребезжащий голос прямо у него за спиной.
Элиас от испуга подпрыгнул на месте и резко развернулся, инстинктивно прижав ладонь к карману с артефактом. Из темноты, словно соткавшись из самого ночного тумана, медленно выступила сгорбленная фигура.
Это был глубокий старик, одетый в потрепанное, серое рубище, подпоясанное простой пеньковой веревкой. Его длинная, седая как лунь борода доходила почти до пояса, а лицо было покрыто такой глубокой сетью морщин, что напоминало кору тех самых дубов. Но больше всего Элиаса поразили его глаза — совершенно слепые, затянутые белесой молочной пеленой. Несмотря на слепоту, старик смотрел прямо на юношу, и его взгляд казался пугающе зрячим. Он опирался на тяжелый деревянный посох, навершие которого было украшено черепом какой-то крупной птицы.
— К-кто вы? — заикаясь, спросил Элиас, пятясь назад, пока не уперся спиной в ствол дерева.
Старик глухо и безрадостно рассмеялся, обнажая немногие уцелевшие зубы.
— Мое имя тебе ничего не скажет, дитя. Те, кто еще помнит меня в Белой Гавани, зовут меня Малакаем. А твой хромой проводник-следопыт, который сейчас уводит ищеек Велмонта к болотам, называет меня просто «отшельником». Калеб — хороший охотник, но он глуп, раз решил, что сможет спрятать Око прямо под носом у Канцелярии.
Элиас замер. Внутри всё похолодело. Этот странный старик знал о Калебе, знал об Оке Первого Короля и ждал его именно здесь, перехватив на пути.
— Вы... вы пришли, чтобы забрать его? — Элиас почувствовал, как внутри свертка снова лениво шевельнулась магия, готовая в любой момент отозваться на его страх.
— Забрать? — Малакай презрительно фыркнул и сделал шаг вперед, стукнув посохом по каменистой земле. — Мне не нужна эта проклятая игрушка, малый. Я слишком долго жил, чтобы добровольно совать шею в петлю Первого Короля. Но я пришел сказать тебе то, о чем Калеб даже не догадывается. Твой наставник в Оквуде погиб не просто так. Велмонт — лишь пешка. Тот, кто по-настоящему открыл охоту за Оком, находится гораздо ближе, чем ты думаешь. И он уже знает, что ты здесь.
Старик резко поднял свой посох, указывая им в сторону темнеющего горизонта, где на вершине соседнего холма внезапно вспыхнул одинокий, зловещий зеленый огонек, в точности повторяющий свечение магии артефакта.