Глава 5. Великое Чернолесье
Чернолесье встретило их глухой, давящей тишиной, которую не мог пробить даже непрекращающийся дождь. Как только за спиной скрылись огни трактира, Элиасу показалось, что они перешагнули границу другого мира. Деревья здесь были огромными, со скрюченными, словно в вечной судороге, черными стволами. Их ветви переплетались так плотно, что полностью закрывали небо, превращая день в бесконечные серые сумерки.
Калеб шел впереди. Его движения оставались бесшумными, несмотря на раскисшую от воды глину под сапогами. Он то и дело поднимал руку, заставляя Элиаса замереть, и внимательно осматривал дорогу.
— Смотри под ноги, малый, — не оборачиваясь, негромко произнес следопыт. — Здесь земля живая, и она всегда голодна.
Элиас опустил взгляд. Прямо перед его сапогом из-под прелой черной листвы торчали бледные, полупрозрачные стебли, отдаленно напоминающие человеческие пальцы. Они едва заметно шевелились, реагируя на тепло и вибрацию шагов. Это был трупный мох — опасное растение-паразит, чьи споры при падении человека в заросли мгновенно проникали в легкие, заживо парализуя жертву. Юноша испуганно перешагнул опасный участок, стараясь наступать строго след в след за проводником.
Чем дальше они углублялись в чащу, тем сильнее менялся воздух. К запаху сырости и гнили примешался странный, сладковатый аромат, от которого у Элиаса почти сразу закружилась голова. В низинах между холмами начал скапливаться густой, словно скисшее молоко, белесый туман. Он не рассеивался от ветра и медленно перекатывался между корнями.
— Закрой рот и дыши через ткань, — скомандовал Калеб, натягивая край своего мокрого плаща до самых глаз. — Это сонная хмарь. Сделаешь три глубоких вздоха — и уснешь прямо в грязи. А проснешься уже в желудке у какого-нибудь лесного ползуна.
Элиас поспешно натянул ворот куртки на нос. Ткань почти не спасала от удушливой сладости, в глазах начало двоиться, а ноги налились свинцом. Лес словно проверял чужаков на прочность, высасывая из них силы с каждым шагом.
Внезапно Калеб резко остановился и выставил локоть, преграждая Элиасу путь. Прямо перед ними, среди исполинских папоротников, раскинулась гладкая, идеально ровная поляна, покрытая сочной зеленой травой. На фоне общего уныния и черноты леса она выглядела настоящим оазисом. Элиас уже хотел сделать шаг вперед, обрадовавшись чистой тропе, но следопыт с силой дернул его назад за плечо.
Калеб поднял с земли тяжелую, подгнившую ветку и с силой швырнул ее в центр зеленой поляны. Как только дерево коснулось травы, «земля» под ним со свистом разверзлась. Пышный зеленый ковер оказался лишь тонкой пленкой из болотной ряски, скрывавшей бездонную, бурлящую массу черной жижи. Ветка мгновенно ушла на дно, а из глубины болотного зева вырвался пузырь ядовитого газа, лопнувший с отвратительным хлюпаньем.
Элиас побледнел, осознав, что еще шаг — и он был бы похоронен в этой трясине. Он посмотрел на Калеба, но тот уже не смотрел на болото. Следопыт медленно потянулся рукой за спину, нащупывая рукоять длинного лука. Его уши уловили звук, который не имел отношения ни к туману, ни к растениям — тихий, мерзкий хруст ломающихся веток, доносившийся сразу с нескольких сторон из глубины тумана.
— Назад, медленно, — одними губами скомандовал Калеб.
Он плавно, без единого лишнего звука вытянул стрелу из колчана и наложил её на тетиву длинного лука. Стрела была необычной: её наконечник обвивала тугая полоска ткани, пропитанная серой, резко пахнущей мазью.
Хруст повторился, ближе и отчетливее. Из белесой сонной хмари одна за другой начали появляться уродливые, поджарые фигуры. Это были болотные прыгуны — мерзкие хищники Чернолесья, лишенные шерсти и глаз. Их сморщенная кожа болотного цвета лоснилась от слизи, а длинные задние лапы позволяли совершать огромные прыжки. Вместо морд у тварей были широкие, вертикально раскрывающиеся пасти, усаженные рядами острых, как иглы, зубов. Они слепо водили плоскими головами из стороны в сторону, чутко улавливая запахи и малейшие звуки.
Их было четверо. Они брали путников в полукольцо, прижимая спиной к обманчивой зеленой трясине.
Одна из тварей издала утробное, щелкающее рычание и резко припала к земле, готовясь к прыжку прямо на Элиаса. Певучая тетива лука Калеба коротко зазвенела. Стрела со свистом рассекла влажный воздух и насквозь пробила шею хищника. Болотник захлебнулся собственной черной кровью и рухнул, судорожно дергая лапами.
Но этот звук послужил сигналом для остальных. Две твари одновременно взвились в воздух.
Калеб перекатился в сторону, уходя от удара. В полете он успел выхватить короткий охотничий нож и точным движением вогнал его под лопатку второму прыгуну, заставив того с визгом повалиться в грязь. Однако третий хищник, самый крупный, приземлился прямо перед Элиасом.
Юноша от страха потерял дар речи. Тварь возвышалась над ним, распространяя удушливый запах тухлой рыбы и болотной гнили. С её бледных клыков капала вязкая слюна. Прыгун замахнулся когтистой лапой, готовый распороть Элиасу грудь. Калеб был слишком далеко, увязнув в борьбе с раненым противником.
В этот критический миг, когда смерть была в секунде от него, паника внутри Элиаса взорвалась первобытным ужасом. Страх перед суровым Калебом испарился. Пальцы юноши сами собой нырнули в правый карман куртки и судорожно сжали холодный, покрытый кожей сверток.
«Да... Возьми мою силу... Выпусти меня...» — торжествующе взревел голос в его голове.
Глаза Элиаса мгновенно вспыхнули ярким, потусторонним зеленым огнем. По его венам словно пустили жидкий лед. В ту же секунду из его протянутой левой ладони вырвалась пульсирующая волна чистой, чернильно-черной энергии. Она с глухим хлопком ударила болотную тварь прямо в грудь.
Эффект был жутким. Прыгун даже не успел закричать. В месте удара его плоть начала стремительно чернеть, усыхать и рассыпаться серым пеплом. За долю секунды мощный хищник превратился в иссохшую, безжизненную мумию, которая с сухим треском развалилась на куски у ног юноши. Остатки черной магии ядовитым облаком растворились в болотном тумане.
Зеленый огонь в глазах Элиаса погас так же внезапно, как и появился. Навалилась жуткая, опустошающая слабость. Горлом пошла солоноватая кровь, и парень тяжело рухнул на колени, едва удерживая равновесие.
Калеб, который к этому моменту уже добил последнего болотника, замер на месте. Он медленно опустил окровавленный нож, глядя на кучу пепла, оставшуюся от монстра, а затем перевел тяжелый, леденящий взгляд на тяжело дышащего юношу. Лицо следопыта исказилось от ярости и глубокого, тщательно скрываемого беспокойства. Он понял, что парень нарушил приказ, и теперь скрывать истинную природу этой вещи станет еще труднее.