Око Первого Короля

Ледяные брызги летели в лицо, смешиваясь с горькими слезами на щеках Элиаса. Он греб изо всех сил, пока мышцы не начало сводить судорогой. Руки, привыкшие лишь к легким мешкам с мукой и деревянным ковшам, онемели от тяжелых деревянных весел. Каждый взмах давался с трудом, но юноша не смел остановиться. За его спиной, над кронами старых дубов долины Оквуд, в черное небо поднимался густой столб мертвенно-зелено-черного дыма. Его дом, его прошлая жизнь, добрый дядя Томас — все сгорело в эту проклятую ночь.

Река Серина, бывшая всегда тихой и дружелюбной, в темноте казалась огромным черным змеем, уносящим его в неизвестность. Луна скрылась за плотными грозовыми тучами. Единственным источником света оставались редкие всполохи молний, на мгновение вырывающие из темноты корявые силуэты прибрежных ив. Они казались Элиасу костлявыми руками, тянущимися к его маленькой лодке.

На дне лодки, прямо у его ног, лежал сверток из грубой черной кожи. Элиас старался не смотреть на него, но чувствовал его присутствие кожей. От кристалла исходило странное, пульсирующее тепло. Оно пробивалось сквозь плотную ткань и согревало промерзшие ноги парня. Но это тепло не приносило уюта. Оно пугало.

Вдруг речное течение заметно ускорилось. Лодку качнуло. Элиас едва удержал весла, когда нос суденышка резко развернуло влево. Шум воды изменился — вместо мерного плеска впереди раздался нарастающий, глухой рокот.

— Пороги, — прошептал Элиас, и его сердце пропустило удар.

Он знал от местных рыбаков, что в трех милях ниже мельницы река пробивала себе путь сквозь гряду острых гранитных валунов, которую звали «Зубы дьявола». Днем опытные лодочники обходили это место по узкой протоке у левого берега. Но сейчас, в кромешной тьме, Элиас понятия не имел, где находится эта протока.

Вода вокруг запенилась, забурлила. Скорость лодки стала бешеной. Юношу швыряло из стороны в сторону, деревянное русло трещало под ударами волн. Он попытался выровнять лодку, но сильный поток вырвал правое весло из его ослабевших пальцев. Дерево с глухим стуком ударилось о борт и мгновенно исчезло в бурлящей пене.

— Нет, нет, нет! — закричал Элиас от отчаяния, крепче сжимая оставшееся весло.

В этот момент яркая вспышка молнии расколола небо. На долю секунды мир стал слепяще-белым, и Элиас похолодел от ужаса. Прямо по курсу, всего в десяти шагах, из воды торчал огромный, острый как пика валун. Вода разбивалась о него с яростным ревом.

Стиснув зубы, парень изо всех сил налег на оставшееся весло, пытаясь увести лодку вправо. Деревянное судно развернуло боком. Удар был неизбежен. Лодка с жутким хрустом врезалась в скользкий гранитный бок валуна. Дно пробило. Ледяная речная вода хлынула внутрь, мгновенно затапливая ноги Элиаса. Лодка начала быстро погружаться в воду, теряя управление.

Парень потерял равновесие и упал на залитое водой дно. Его пальцы судорожно шарили в темноте, пока не наткнулись на мокрый кожаный сверток. Элиас схватил его и прижал к груди. В ту же секунду лодку закрутило в водовороте, перевернуло и выбросило юношу в ледяную бездну реки.

Вода сомкнулась над его головой. Легкие обожгло холодом. Элиас не умел хорошо плавать — в Оквуде парни купались только на мелководье у песчаной косы. Течение тащило его вниз, переворачивало, ударяло о мелкие камни. Он отчаянно барахтался, пытаясь вынырнуть, но тяжелый промокший плащ тянул его на дно, словно чугунный груз.

Воздух в груди заканчивался. Перед глазами поплыли темные пятна. Внутри нарастал панический ужас предсмертного удушья. Элиас понял, что тонет. Его пальцы начали слабеть, выпуская сверток с артефактом.

«Живи...» — вдруг раздался в его голове чужой, глубокий голос. Это не был шепот Томаса или Брендона. Голос звучал прямо внутри его разума, вибрируя древней, пугающей силой. — «Прими меня... и ты будешь жить».

Черный кристалл в руке Элиаса вспыхнул сквозь кожу и толщу воды тусклым, мертвенно-зеленым светом. Время словно замедлилось. Парень почувствовал, как по его венам разливается неестественный, обжигающий жар. Страх на мгновение отступил, уступая место дикой, животной ярости и воле к жизни.

Сделав судорожное усилие, Элиас рванулся вверх. Его голова пробила толщу воды, и он жадно глотнул воздух, перемешанный с речной пеной. Течение все еще несло его, но теперь он видел берег. Из последних сил, перебирая одной рукой и ногами, парень поплыл к пологому песчаному склону, который показался впереди.

Спустя вечность его колени ударились о твердое дно. Элиас выполз на мокрую гальку, тяжело дыша и кашляя водой. Он лежал на животе, дрожа от пронизывающего ночного ветра и пережитого ужаса. Силы полностью покинули его.

Когда первый шок прошел, он перевернулся на спину и посмотрел на свою правую руку. Кожаный сверток был на месте. Но узловатая веревка, стягивающая его, развязалась во время крушения. Черная кожа приоткрылась.

В слабом свете показался кулон. Око Первого Короля больше не было мутным. Кристалл пульсировал едва заметным зеленым светом, словно внутри него билось живое, темное сердце. И Элиасу готово было поклясться, что этот свет согревал его мокрое тело, медленно проникая под кожу.

— Что же ты такое?.. — прохрипел Элиас, вспоминая жуткий голос в своей голове.

Он поспешно завернул артефакт обратно в кожу, стараясь не касаться самого камня. Дядя Томас предупреждал его: никогда не надевай кулон и не слушай его шепот. Но первая же опасность показала, что артефакт умеет защищать своего носителя. Или просто использует его, чтобы выжить?

Юноша поднялся на ноги. Его одежда была мокрой насквозь, лодка уничтожена, еды и припасов не осталось. Оглядевшись, он понял, что река выбросила его на незнакомом берегу у опушки Великого Чернолесья — места, о котором в его деревне ходили самые мрачные легенды. Вдалеке, сквозь густые заросли деревьев, тускло мерцал одинокий огонек. Похоже, там была придорожная таверна или хижина лесничего.

Сжав сверток покрепче, маленький человек из Оквуда сделал свой первый шаг вглубь неизведанного и опасного мира.