Безвозвратно твой

Лондон. Вечно дождливый и пасмурный. Последние дни я был слишком раздражителен. Всё валилось из рук, персонал вечно лажал, и мне требовалось неимоверных усилий, чтобы не уволить их к чертям.

Я сидел в своём офисе на верхнем этаже спортивного комплекса и смотрел на город сквозь струи дождя, стекающие по стеклу. Телефон лежал на столе, экраном вверх. На нём — открытый инстаграм. Её профиль. Последний пост: фотография недорисованного скетча и подпись «Проект для школы. Кажется, я придумала тему». Пятьдесят три лайка. И мой — пятьдесят четвёртый, со второго аккаунта, который я создал специально для неё.

«Мэтт Харрис». Скучное имя, нейтральное фото — закат над Темзой. Никаких привязок ко мне. Я не хотел, чтобы она знала, что я слежу за каждым её шагом. Пока не хотел. Ей бы точно такое не понравилось.

Я откинулся в кресле и прикрыл глаза. Перед внутренним взором всплыла сцена трёхдневной давности — последний вечер перед моим отлётом в Лондон.

Мы сидели в моей гостиной: я, Чейз, Чарли и Саймон.

— Значит так, — сказал я, разливая виски по стаканам. — У меня к вам дело. Деликатное. И оно не терпит провала.

— Настолько деликатное, что ты позвал нас втроём из другого города к себе домой? — Чейз хмыкнул и взял стакан. — Обычно ты говоришь как-то заранее.

— Мне нужны руки. И мозги. Первое — от тебя, — я кивнул Чейзу. — Второе — от Чарли, а Саймон как обычно на шухере.

Чарли поднял бровь, но ничего не сказал. Просто ждал. Он всегда ждал, прежде чем говорить. За это я его и ценил. Саймон немного нахмурился, видимо начал анализировать, что такого бредового я мог им предложить.

— Есть девушка, — начал я.

— О-о-о, — протянул Чейз. — Наконец-то. Я уж думал, ты так и останешься монахом.

— Заткнись и слушай. Ей семнадцать. Она живёт в дерьмовом районе, с отчимом-алкоголиком и матерью, которой плевать. Отчим её бьёт.

Чейз перестал улыбаться. Чарли подался вперёд, и его светлые глаза потемнели. Саймон хмыкнул.

— Я должен уехать в Лондон на две недели. Может, дольше. И я не могу оставить её там без присмотра.

— Присмотра, — повторил Саймон. — Ты имеешь в виду слежку.

— Я имею в виду безопасность.

— Это разные вещи, Финн.

Я посмотрел на него в упор.

— Я знаю. Но я не могу просто сидеть в Лондоне и гадать, пришёл ли он сегодня пьяным. Поднял ли на неё руку. Жива ли она вообще. Я с ума сойду. Была бы моя воля, я бы давно его убил.

Парни переглянулись. Потом Саймон пожал плечами:

— Что нужно делать?

— Чейз, ты проникнешь в дом. Тихо, без шума. Установишь камеры в гостиной, на кухне и в её комнате. Маленькие, незаметные. Чарли, ты обеспечишь техническую часть — чтобы я мог смотреть с любого устройства и чтобы сигнал шёл через зашифрованный канал. Саймон, ты удостоверься в том, чтобы никто ничего не заподозрил.

— Понятно.

— Этого мало, — продолжил я. — Нужно ещё кое-что.

Я достал из ящика стола небольшой конверт. Внутри — миниатюрный чип.

— GPS-трекер. Он влезает под заднюю крышку телефона. Незаметно. Я должен знать, где она находится. Если что-то случится — я позвоню. Если не смогу дозвониться — вы в деле.

— Ты понимаешь, что это уголовно наказуемо? — уточнил Чейз, но без осуждения. Просто для протокола.

— Понимаю.

— И тебе плевать?

— Мне не плевать на неё, — сказал я. — А на закон — да. Плевать.

Повисла пауза. Чарли медленно покрутил стакан в пальцах.

— Я слышал, ты запросил у Деймона досье на несовершеннолетнюю. А теперь ещё и это. Финн, я тебя знаю десять лет. Ты никогда... никогда не делал ничего подобного. Что с тобой?

Я допил виски и посмотрел на город за окном.

— Я не знаю, — признался я. — Честно. Не знаю. Но я должен её защитить. Любой ценой.

— Ты её любишь? — спросил Чейз прямо.

Люблю? Я не думал об этом в таких категориях. Я думал о синяке на её скуле. О том, как она сжимается, проходя мимо гостиной. О том, как она пахнет. О том, как она улыбнулась мне с порога, прежде чем исчезнуть в доме, который больше похож на пещеру.

— Я не знаю, что это, — ответил я. — Но я не дам её в обиду.

Чарли вздохнул и взял конверт с трекером.

— Ладно. Сделаем. Но только потому, что я тебе должен. И потому, что если ты прав насчёт отчима — этот урод заслуживает всё, что к нему придёт. Вот только, Финн, будь со всем этим аккуратен.

Чейз кивнул и допил виски залпом.

— Когда выезжаем?

— Завтра вечером. Она работает допоздна в «Мятном кролике». Отчим, скорее всего, будет пьян. Мать тоже. Бабушка и брат будут в зоопарке. Вы зайдёте тихо, через окно. Камеры — миниатюрные, беспроводные, с аккумуляторами на месяц. Управитесь за пятнадцать минут.

— А трекер?

— Его я установлю сам. Перед отлётом. Когда буду прощаться.

Они ушли, оставив меня одного в гулкой пустоте квартиры. Я долго стоял у окна и думал. О ней. О том, во что превращаюсь. О том, что сказал бы кто-нибудь со стороны, узнав, что я делаю.

«Ты сталкер. Ты маньяк. Ты преступник».

Возможно. Но если это цена за её безопасность — я готов заплатить.

Перед самым отлётом я пришёл в «Мятный кролик». Эффи работала в вечернюю смену. Когда она увидела меня, её глаза расширились, а на щеках проступил тот самый румянец, который я так любил.

— Финн? Ты же вроде улетаешь?

— Уже улетаю, — я сел за стойку и заказал мятный латте. — Зашёл попрощаться.

— Попрощаться? — она подошла ближе, теребя край фартука. — Надолго?

— На две недели. Может, чуть больше. Дела.

— О. Ясно. Ну тогда удачи тебе.

В этом «о» было что-то такое, от чего у меня сжалось сердце. Она не хотела, чтобы я уезжал. Или мне просто хотелось так думать. Кажется я и правда становлюсь поехавшим ублюдком.

— Можно твой телефон? — спросил я как можно непринуждённее. — Хочу скинуть свой лондонский номер. Вдруг что-то срочное.

Она без колебаний достала старенький смартфон с треснутым экраном и протянула мне. Я быстро вбил номер, а заодно — пока она отвернулась к кофемашине — снял заднюю крышку, установил GPS-чип под аккумулятор и закрыл обратно. Заняло три секунды. Никаких следов.

— Держи, — я вернул телефон. — Если что — звони. В любое время.

— Ты говоришь это каждый раз.

— Потому что каждый раз это правда. В любое время. Я приму.

Она улыбнулась. Искренне. И от этой улыбки я почувствовал себя последним мерзавцем. Но в то же время — спокойным. Потому что теперь я знал, где она. Всегда. Вот только если она узнает об этом, явно возненавидит меня.

В самолёте я открыл ноутбук. Чарли уже настроил доступ. Четыре камеры: гостиная, кухня, коридор первого этажа и её спальня. Изображение было чётким, с ночным режимом.

Я смотрел, как в пустой гостиной мерцает синий экран телевизора. Как на кухне горит одинокая лампочка. Как по коридору проходит тень — её бабушка Эрика, судя по силуэту.

Потом открылась входная дверь. Эффи вернулась со смены. Она прошла в кадр — уставшая, с рюкзаком на плече. Остановилась, прислушалась. Скотта не было видно. Она выдохнула и поднялась наверх.

Я откинулся в кресле и прикрыл ноутбук. Она в порядке. Сегодня — в порядке.

Телефон завибрировал. Сообщение от Чейза:

«Всё работает. Мы чисто зашли и вышли. Отчим дрых перед теликом, пришлось перешагнуть. Кстати, у неё на холодильнике — рисунок боксёра. Твой, что ли?»

Я не ответил. Просто улыбнулся. Не мой. Пока нет, но когда-нибудь возможно будет и мой.

А теперь я сидел в лондонском офисе, третий день подряд пытаясь сосредоточиться на отчётах, но мысли снова и снова возвращались к ней.

Я открыл левый аккаунт — «Мэтт Харрис». Зашёл в её профиль. Новый пост: фотография ночного города из окна автобуса. Подпись: «Иногда темнота — не враг. Иногда она как... кто-то, кто ждёт».

Я поставил лайк. Подумал. И написал комментарий:

«Красиво. Как будто кто-то смотрит на город и видит больше, чем другие».

Через минуту пришёл ответ от неё:

«Спасибо. Вы очень точно описали».

«Мэтт Харрис». Невидимый наблюдатель. Тот, кто смотрит и видит больше, чем другие.

Я закрыл ноутбук и допил остывший кофе.

Две недели. Я должен продержаться две недели. А потом я вернусь. И больше никуда не уеду. Плевать на бизнес, на бои, вообще на всё. Что-нибудь придумаю чтобы не приезжать слишком часто.

Потому что она — моя. Даже если пока не знает об этом.

Утро следующего дня встретило меня всё тем же дождём за окном и всё тем же чувством грызущей пустоты внутри. Я проснулся рано, ещё затемно, и первым делом потянулся к телефону. Проверил камеры. В доме Тревейнов было тихо. Скотт спал на диване в гостиной, раскинув руки. Эмма — в своей спальне, судя по неподвижной фигуре под одеялом. Эффи ещё не выходила из комнаты. Я переключился на камеру в её спальне и замер.

Она спала, свернувшись калачиком, поджав колени к груди — точно так же, как в ту первую ночь в моей кровати, пока я её не отнес. Волосы разметались по подушке, ресницы чуть подрагивали. На тумбочке горел ночник — маленький, в форме кролика. Я улыбнулся. Конечно. Кролик. Мятный кролик. Как банально, но мило.

Я смотрел на неё, спящую, беззащитную, и внутри всё переворачивалось. Она была так близко — на экране, в нескольких дюймах от моих пальцев. И так далеко — за сотни миль, в другом городе, в другой жизни.

Я должен был сделать что-то. Что-то, что напомнит ей: она не одна. Что-то такое, что заставит её улыбнуться.

Цветы. Точно.

Идея пришла внезапно, и я ухватился за неё, как утопающий хватается за соломинку. Не от меня — от «Мэтта Харриса». От тайного поклонника. От того, кто смотрит на её рисунки и пишет комментарии. Это было безопасно. Это было... правильно?

Я набрал номер цветочного магазина, который работал круглосуточно.

— Алло? — сонный голос на том конце. — Мне нужен букет. Белые лилии. Самые свежие.

— Доставка?

— Да. Сегодня утром. К десяти часам. В кафе «Мятный кролик». Для Эффи Тревейн.

— Записал. От кого? Что написать в карточке?

Я задумался. «От Финна» — нельзя. «От тайного поклонника» — слишком банально, да и вдруг не примет? «От Мэтта» — она ведь не знает никакого Мэтта. Нужно что-то, что она поймёт. Что-то, связанное только с ней.

— Напишите: «Той, кто видит больше, чем другие. И рисует души». Без подписи.

— Красиво, — хмыкнул флорист. — Будет готово к девяти. Доставим ровно в десять.

— Спасибо.

Я положил трубку и снова посмотрел на экран. Она всё ещё спала.

Белые лилии. Они подойдут к её лицу — бледному, тонкому, с этими огромными глазами, которые видели слишком много для своего возраста. К её улыбке — редкой, но такой искренней, что у меня каждый раз перехватывало дыхание.

Я представил, как она заходит в «Мятный кролик» на утреннюю смену. Уставшая, невыспавшаяся, с рюкзаком на плече и чашкой чая в термосе. Представил, как Нова протягивает ей букет и загадочно улыбается. Как Эффи читает карточку, хмурит брови, пытается понять, кто это мог быть. Как её глаза расширяются — не от страха, а от удивления. От того, что кто-то в этом мире думает о ней.

Я надеялся, что она улыбнётся. Возможно на секунду забудет о синяках и криках. Что почувствует себя нужной. Особенной. Той, ради кого можно послать цветы без подписи просто потому, что она существует. Но где-то в глубине жили опасения, что она может просто его выкинуть, не зная от кого он.

Телефон завибрировал. Сообщение от Чейза.

«Ты серьёзно? Цветы? Через левый аккаунт? Финн, ты влюбился, как школьник. Поздравляю».

Я чертыхнулся. Откуда он знает? Деймон. Конечно, Деймон. У него везде глаза и уши.

«Заткнись, Чейз».

«Не заткнусь. Это мило. Страшновато, но мило. Она уже получила?»

«Доставка в десять».

«Жду отчёт. И скриншот её реакции с камер. Я серьёзно. Это лучшее шоу за месяц».