Кофе без права на капитуляцию

POV: Кира

Есть вещи, которые нельзя делать вечером.

Пить кофе после девяти, если завтра надо быть человеком. Спорить с мамой про шапку. Смотреть старые переписки с бывшими. И открывать сводные таблицы после фразы Марка Белова: «Ну что ж. Началось.»

Но я, Кира Сергеевна Золотова, как женщина с развитым инстинктом самосохранения уровня «ну такое», конечно же, открыла таблицу.

На первый взгляд всё было почти идеально.

Файл назывался правильно: SQ_fin_model_final_v7. Версия совпадала. Дата стояла сегодняшняя. Визуально таблица выглядела так же, как утром: листы с бюджетом, закупками, индексами, матрицей рисков, сводным выводом для тендерной комиссии.

Но одна цифра смотрела на меня так, как смотрит кот, который только что сбросил вазу и делает вид, что это гравитация.

Коэффициент индексации закупочной стоимости.

Было 1,047.

Стало 1,074.

На бумаге — переставили две цифры. Почти ничего. Ошибка округления, человеческий фактор, «ой, Excel сам». Любимые песни тех, кто потом внезапно теряет десятки миллионов.

Я открыла резервную копию, которую утром дал Арсений.

Сравнила.

Да. Коэффициент изменён.

— Борис, — сказала я кактусу, стоявшему у монитора, — у нас проблемы.

Борис молчал. Кактусы вообще редко бывают полезны в финансовом анализе, но морально он был со мной.

Телефон завибрировал.

Марк: Вы нашли то же, что и я?

Я: Индексация. Было 1,047. Стало 1,074.

Марк: Прайсы поставщиков проверьте. Особенно металл и инженерку.

Я открыла лист с коммерческими предложениями.

И вот тут стало уже не смешно.

Два прайса были заменены на новые версии. Вроде бы от тех же поставщиков, с теми же логотипами, похожими подписями и актуальной датой. Но в одном была завышена стоимость металлоконструкций, в другом — инженерных систем. Не катастрофически. Аккуратно. Так, чтобы общая модель поползла вверх, а предложение «ГрадВертикали» стало выглядеть менее конкурентным.

Я открыла матрицу рисков.

Там тоже был подарок.

В строке «риск срыва поставок по инженерным системам» вероятность изменилась с средней на высокую. Основание — «нестабильность поставщика, подтверждённая коммерческим предложением».

Красиво.

Очень красиво.

Не грубая подделка. Не школьная попытка стереть двойку ластиком. Слоёная подмена: чуть коэффициент, чуть прайсы, чуть риски. В итоге проект выглядел дороже, опаснее и слабее.

Если бы это ушло в комиссию, «Северный квартал» получил бы статус «финансово спорного». Совет директоров устроил бы разбор. Подрядчики начали бы выкручивать руки. Конкуренты — хлопать в ладоши, но культурно, потому что люди приличные.

Я переслала Марку скрины.

Через минуту он появился в приёмной.

Не вошёл — материализовался. Видимо, у друзей Роса это общая болезнь.

— Кира Сергеевна, вы сегодня планировали уйти домой?

— Было такое наивное заблуждение.

— Забудьте. У нас слоёный пирог из финансового саботажа.

— С вишенкой?

— С уголовной перспективой, если повезёт.

Лена высунулась из-за монитора.

— Мне можно паниковать?

— Пока рано, — сказал Марк. — Но можете начать разминаться.

Арсений, будто вызванный словом «саботаж», выглянул из коридора IT.

— Я услышал нехорошее.

— У тебя слух на катастрофы? — спросила я.

— У меня серверная рядом. Катастрофы обычно идут через нас.

Марк поставил папку на мой стол.

— Нужны логи доступа к папке тендера, история версий и исходники прайсов. Желательно вчера.

Арсений посмотрел на него, потом на меня.

— Это юрист?

— Да.

— Он всегда такой бодрый, когда всё плохо?

— Это защитная реакция, — сказал Марк. — Если я перестану шутить, люди начнут плакать. Особенно бухгалтерия.

— Бухгалтерию не трогайте, — из ниоткуда возникла Тамара Петровна.

Она стояла у входа в приёмную с папкой в руках и выражением лица архангела документооборота.

— Тамара Петровна, — сказала я. — Вы как здесь оказались?

— Ногами. Кому-то понадобился оригинал договора по «Северному кварталу», а в архивной заявке не указали номер тома. Безобразие.

Марк тихо сказал:

— Я начинаю понимать, почему у вас тут выживают не все.

— Молодой человек, — Тамара Петровна смерила его взглядом, — у нас выживают организованные.

— Тогда мне конец.

— Это видно.

Лена отвернулась к монитору, плечи у неё тряслись.

Через десять минут мы перебрались в малую переговорную «Топаз». Я, Марк, Арсений с ноутбуком и Борис, которого Лена принесла «для моральной устойчивости группы».

Рос узнал через три минуты.

Потому что, конечно, узнал.

Дверь открылась.

— Что происходит? — спросил он.

Я коротко объяснила: коэффициент, прайсы, матрица рисков.

Рос подошёл к экрану. Лицо стало спокойным. Слишком спокойным.

— Кто имел доступ?

— Рабочая группа, консультанты, юридический блок, финансовая модель на общем диске, — ответил Арсений. — Но я сейчас поднимаю историю версий.

— Алена? — спросил Рос.

— Пока рано, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Рано?

— Да. След ведёт к зоне консультантов, но это не значит, что она лично меняла файл.

— Она уже подставляла вас.

— Именно поэтому слишком очевидно думать на неё сразу.

Марк улыбнулся краем губ.

— Кира Сергеевна права. Самые удобные виноватые редко бывают самыми полезными для истины.

Рос повернул к нему голову.

— Ты стал философом?

— С тех пор как ты начал ревновать юридический департамент, мне приходится быть всем понемногу.

— Марк, — предупредил Рос.

— Работаю, работаю.

Он сел рядом со мной, наклонился к экрану.

— Смотрите. Если изменили коэффициент и прайсы, нужен не просто доступ. Нужно понимание, какие цифры дернуть, чтобы модель выглядела правдоподобно. Это не случайный стажёр.

— И не Алена одна, — сказала я.

— Возможно. Она умная, но закупочная модель не её профиль.

— Вы её защищаете? — спросил Рос.

Марк даже не поднял глаз.

— Я защищаю логику. Она, в отличие от ревности, иногда полезна.

Арсений кашлянул.

Я уткнулась в таблицу, чтобы не улыбнуться.

Рос молчал. Но по тому, как он стоял у стола, было понятно: ему очень хочется выдать Марку командировку в Антарктиду. Без ноутбука. С одним пингвином в качестве юридического помощника.

— Нашёл, — сказал Арсений.

Мы все повернулись к нему.

— Изменения внесены с временного аккаунта консультантов. Но вход был не с устройства Алены. IP внутренней сети, переговорная «Рубин». Время — 14:26. В этот момент Алена была на звонке в соседней комнате, судя по календарю консультантов.

— Кто был в «Рубине»? — спросила я.

Арсений открыл журнал бронирования.

— Кравцов, аналитик подрядчика… и кто-то из наших закупок. Пропуск гостевой, имя не подтянулось. Сейчас проверю камеры коридора.

Рос выпрямился.

— Кравцов.

— Или кто-то через Кравцова, — сказал Марк. — Алена пока не снимается с доски подозреваемых, но первая подмена не её руками.

Мне почему-то стало легче.

Не потому что я внезапно прониклась к Алене тёплыми чувствами. Нет. Просто если бы всё оказалось так просто — Алена пришла, Алена подменила, Алену поймали — это было бы слишком удобно. А удобство в таких историях обычно пахнет ложью.

— Нужно восстановить корректную модель, — сказал Рос.

— Уже делаю, — ответила я.

— Я помогу, — сказал Марк.

И сел ближе.

Не близко-близко. Нормально для работы. Но Рос, кажется, считал иначе.

— У Белова есть свои задачи, — произнёс он.

Марк даже не обернулся.

— Моя задача — не дать тендеру превратиться в юридический шашлык.

— Кира справится.

— Конечно справится. Я рядом для красоты и правовых последствий.

Я подняла руку.

— Господа, можно я напомню, что у нас тут финансовая модель горит, а не конкурс «кто полезнее рядом с Кирой Сергеевной»?

Арсений тихо сказал:

— Я бы посмотрел.

— Арсений.

— Всё, молчу. Логи качаю.

Мы работали почти три часа.

Я восстанавливала корректные коэффициенты и сверяла прайсы с исходными письмами поставщиков. Марк отмечал, какие изменения могли иметь юридические последствия. Арсений выгружал логи и камеры. Рос сначала стоял рядом, потом всё-таки сел в конце стола и начал звонить финансовому блоку.

Каждый раз, когда Марк наклонялся к моему экрану, Рос становился на полградуса холоднее. К концу второго часа в переговорной можно было хранить мороженое.

— Вересов, — не выдержал Марк, — если ты ещё раз посмотришь на меня так, я начну брать плату за участие в твоей эмоциональной драме.

— Работай.

— Я работаю. Просто под ледяным обстрелом.

Я отодвинула ноутбук.

— Рос.

Он посмотрел на меня.

— Что?

— Вы мешаете.

Пауза.

Арсений застыл. Марк улыбнулся. Очень осторожно, как человек, который понимает: сейчас может быть исторический момент или взрыв.

— Чем? — спросил Рос.

— Температурой. У меня пальцы мёрзнут.

Марк всё-таки фыркнул.

Рос закрыл глаза на секунду.

— Я выйду на пять минут.

— Спасибо.

Он вышел.

Марк проводил его взглядом.

— Вы понимаете, что он сейчас не злится на вас?

— А на кого?

— На себя. На меня. На мир, где люди используют лицевые мышцы и садятся рядом с вами без письменного разрешения.

Я вздохнула.

— Он ревнует.

— Да.

— Это глупо.

— Чувства вообще редко получают красный диплом.

Я посмотрела на Марка.

— Вы его давно знаете?

— С университета. Рос уже тогда был человеком, который мог одним взглядом заставить преподавателя усомниться в формулировке экзаменационного билета. Но раньше он смеялся чаще.

— Что изменилось?

Марк стал серьёзнее.

— Жизнь. Отец. Смерть матери. Компания. Всё, что из человека делает функцию и потом удивляется, почему он не улыбается.

Он сказал это легко, но без насмешки.

Я вдруг поняла: Марк действительно друг. Не просто весёлый раздражитель Роса. Человек, который помнит его до брони.

— А вы? — спросила я.

— Что я?

— Почему вы такой?

— Великолепный?

— Уклончивый.

— Профессиональное.

— А если честно?

Он посмотрел в сторону двери, за которой ушёл Рос.

— Честно — не сегодня. У нас тендер горит.

И вернулся к документам.

К девяти вечера корректная модель была восстановлена. Мы нашли все изменения: коэффициент, два прайса, один риск в матрице. Арсений выгрузил логи. Прямых доказательств против Алены не было. Зато было видно, что кто-то из консультантов работал не один.

— Ситуацию спасли, — сказала я, откидываясь на спинку стула.

— Первую, — уточнил Марк.

— Спасибо за оптимизм.

— Я юрист. Оптимизм у нас идёт отдельной платной услугой.

Рос вернулся в переговорную.

— Готово?

— Да, — сказала я. — Но это была только первая ступень.

— Понимаю.

— Алена не меняла файл лично.

Он кивнул.

— Хорошо.

Я удивилась.

— Хорошо?

— Хорошо, что мы не сделали преждевременный вывод.

Марк тихо присвистнул.

— Вересов, ты сегодня прямо растёшь на глазах. Ещё немного, и начнёшь поливать Бориса.

— Бориса не трогать, — одновременно сказали мы с Арсением.

И даже Рос улыбнулся.

Совсем чуть-чуть.

Но я заметила.

Как вам глава? Делитесь впечатлениями в комментариях! И не забывайте нажимать на звездочку ⭐ — ваша поддержка очень вдохновляет писать дальше!