Кофе без права на капитуляцию

POV: Кира

На следующий день я пришла в офис в костюме, который называла боевым.

Тёмно-синие брюки, жакет, белая блузка, волосы собраны так туго, что даже мысли должны были стоять по стойке смирно. Если уж встречать Алену Сергееву, то не в режиме «ой, я случайно тут мимо с папкой», а в режиме «добро пожаловать, я вас уже внесла в таблицу рисков».

Лена оценила меня с ног до головы.

— Ого. Сегодня кто-то умрёт юридически?

— Надеюсь, нет.

— Жаль. Я принесла печенье.

— На поминки?

— На наблюдение.

Арсений поставил на мой стол флешку.

— Резервная копия шаблонов, последние версии расчётов и лог доступа к папке тендера за вчера.

— Арсений, я вас обожаю.

Он покраснел.

— Не надо. Я не готов к социальным обязательствам.

— Тогда Бориса обожаю.

— Борис принимает.

В десять ровно консультанты «СтройКонтур Консалт» вошли в переговорную «Рубин».

Алена была среди них.

На ней был серый костюм, идеально уложенные волосы и выражение лица женщины, которая пришла не мстить, а «профессионально взаимодействовать». Это даже хуже. Когда человек приходит мстить, он хотя бы честен в жанре.

— Кира Сергеевна, — сказала она, протягивая руку. — Рада снова встретиться.

— Алена Викторовна. Взаимно.

Рукопожатие было коротким. Её пальцы холодные. Улыбка — тёплая только по документам.

Рядом с ней стоял руководитель группы консультантов, сухой мужчина по фамилии Кравцов. Ещё двое специалистов, один аналитик и юрист со стороны подрядчика. Марк сидел у окна, листая документы, и выглядел так, будто случайно оказался в комнате, но уже всех раскусил.

Рос вошёл последним.

Алена на секунду посмотрела на него. Быстро. Но я заметила.

И Рос заметил.

И Марк, конечно, тоже. Этот человек, кажется, мог заметить даже скрытую комиссию в договоре, написанную невидимыми чернилами.

— Начнём, — сказал Рос.

Совещание шло спокойно первые пятнадцать минут. Слишком спокойно. Консультанты задавали вопросы по структуре закупок, срокам, рискам, подрядчикам второго уровня. Я отвечала, показывала таблицы, давала ссылки на документы.

Алена молчала.

Это было подозрительно.

Потом она открыла папку и улыбнулась.

— Кира Сергеевна, впечатляюще быстро вы растёте рядом с Ростиславом Андреевичем.

В комнате стало чуть тише.

Вот он, первый укол. Вежливый, гладкий, почти комплимент. Такой можно подавать на фарфоровой тарелке.

Я улыбнулась.

— Спасибо, Алена Викторовна. Я вообще быстро учусь, когда вокруг много материала для ошибок.

Марк опустил глаза в документы. Плечи у него едва заметно дрогнули.

Алена не моргнула.

— Не сомневаюсь. Просто обычно путь от ассистентской позиции к участию в тендерной группе занимает больше времени.

— Обычно люди не начинают с поиска потерянных приложений, восстановления сорванных графиков и расследования несанкционированного входа в почту.

Она посмотрела на меня чуть холоднее.

— Вы всё ещё вспоминаете ту историю?

— Только когда вижу знакомые методы.

Кравцов кашлянул.

Рос не вмешался.

Марк медленно поднял взгляд на Алену. И вот тут впервые что-то изменилось. До этого он наблюдал за ней как юрист за потенциальной проблемой. Теперь — как мужчина, которому стало интересно, сколько яда помещается в таком безупречном костюме.

— Коллеги, — сказал он лениво, — предлагаю вернуться к документам. Личные карьерные траектории Киры Сергеевны, безусловно, увлекательны, но в тендерной документации не отражены. Пока.

Алена повернулась к нему.

— Марк Александрович, насколько я понимаю, вы представляете юридический блок «ГрадВертикали»?

— А также здравый смысл, но это общественная нагрузка.

— Тогда, возможно, вы согласитесь, что прозрачность процессов важна.

— Безусловно. Именно поэтому я всегда настораживаюсь, когда прозрачностью начинают называть попытку заглянуть человеку под кожу.

В комнате повисла пауза.

Алена улыбнулась.

— Вы резки.

— Я точен. Резкость — это когда без доказательств.

Она впервые отвела взгляд.

Маленькая победа Марка.

И почему-то мне показалось, что он не просто поставил её на место. Он увидел в ней что-то ещё. Не оправдал. Не смягчился. Просто заметил, что за этой красивой упаковкой не только яд, но и человек, который очень не хочет показаться слабым.

Совещание продолжилось.

Алена больше не делала личных выпадов. Зато задавала вопросы. Точные, профессиональные, неприятные. И я вынуждена была признать: она умная. Очень. Если бы она использовала мозг только для работы, а не для попыток превратить меня в декоративный коврик у кабинета Роса, цены бы ей не было.

После встречи консультанты ушли в соседнюю переговорную изучать материалы. Марк задержался у двери.

— Кира Сергеевна, вы хорошо держались.

— Это профессиональная броня. Полируется кофеином.

— У вас качественный сплав.

— Вы всем делаете такие комплименты?

— Только тем, кто умеет отвечать Алене Сергеевой без использования тяжёлых предметов.

— Алена сложная?

Марк посмотрел в сторону переговорной, где она стояла у стола, склонившись над документами.

— Нет. Сложные люди обычно интереснее. Она пока злая.

— Пока?

— Люди редко рождаются с желанием кусать. Обычно их кто-то долго кормит стеклом.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Вы её защищаете?

— Нет. Ставлю диагноз без назначения лечения.

Рос вышел из «Рубина».

— Белов.

— Да, да, я уже ухожу от ценных сотрудников.

— Я хотел спросить по делу.

— Удивительно. А лицо такое, будто хотел выдать мне запрет на приближение.

— Не провоцируй.

— Поздно, я родился.

Марк ушёл, оставив после себя лёгкий запах дорогого кофе и чужого раздражения.

Рос подошёл ко мне.

— Вы в порядке?

— Да.

— Алена ударила по больному.

— Слегка. Я выжила.

— Я видел.

— И не вмешались.

— Вы справлялись.

Это было важно.

Очень.

Я кивнула.

— Спасибо.

— Но если она перейдёт границу...

— Рос.

Он остановился.

— Скажу иначе, — произнёс он после паузы. — Если вам понадобится моя поддержка, я рядом.

Я улыбнулась.

— Вот так лучше.

— Учусь.

— Медленно, но перспективно.

К концу дня я почти поверила, что всё прошло лучше, чем ожидалось.

Почти.

Пока не открыла папку с обновлёнными расчётами, которую консультанты вернули после первичного анализа.

На первый взгляд всё было нормально.

Файл назывался правильно. Дата актуальная. Версия та же.

Но одна цифра в сводной таблице заставила меня нахмуриться.

Коэффициент индексации закупочной стоимости был другим.

Не сильно. Совсем чуть-чуть. На доли процента.

Так, что можно списать на округление.

Если не знать, что при масштабе «Северного квартала» эта «чуть-чуть» превращалась в десятки миллионов.

Я открыла резервную копию Арсения.

Сравнила.

Цифра действительно изменилась.

Я сидела неподвижно, чувствуя, как внутри поднимается очень знакомое ощущение.

Война.

Только теперь противник был аккуратнее.

И красивее.

Телефон завибрировал.

Сообщение от Марка:

Марк: Кира Сергеевна, проверьте коэффициенты в сводной. У меня нехорошее ощущение. А мои нехорошие ощущения обычно выставляют счёт.

Я медленно выдохнула.

Потом переслала ему скрин.

Через минуту пришёл ответ:

Марк: Ну что ж. Началось.

Я посмотрела через стекло на переговорную, где Алена Сергеева спокойно пила воду и что-то отмечала в блокноте.

Да.

Началось.

Алена Викторовна Сергеева

Кажется, лед начинает таять... или мне только кажется? 😉 Делитесь эмоциями в комментариях и не забывайте про звездочки ⭐!