Нить времени

Вечер опускался на дом мягко, по-домашнему: косые лучи заходящего солнца ложились на паркет, в воздухе пахло корицей и свежей выпечкой, которую Лили умудрилась найти в кладовке и теперь гордо ставила на стол. Питер, как всегда, первым добрался до тарелки и уже хрустел третьим печеньем.

— Ты ешь так, будто тебя неделю не кормили, — поддразнил его Джеймс, плюхаясь на диван и закидывая ноги на пуфик. — А мы только с поезда.

— Это был тяжёлый день! — возмутился Питер, прикрывая тарелку рукой. — Дорога, сборы, прощание с Хогвартсом… Я перенёс столько стресса, что мне жизненно необходимы углеводы.

Сириус рассмеялся, потянулся и тут же притянул к себе Джесс, устраивая её голову у себя на плече.

— Пусть ест. Зато если придётся убегать от Пожирателей смерти, он будет сытым и быстрым.

Римус, как обычно, держался чуть в стороне — он стоял у окна, разглядывая сад, будто выискивал в нём что-то подозрительное. Но на губах у него играла лёгкая улыбка.

— Вы все такие… беззаботные, — тихо сказал он, не оборачиваясь. — Как будто впереди только каникулы и никаких забот.

Лили села рядом с Джесс, подогнув ноги, и вдруг спросила, глядя прямо в изумрудные глаза подруги:

— А ты правда думаешь, что всё будет хорошо?

Джесс на секунду замерла. Она знала, что этот вопрос когда-нибудь прозвучит. Знала, что они не смогут вечно притворяться, будто будущее — это просто далёкая, туманная штука, которая их не касается.

— Я… — начала она, подбирая слова. — Я не могу обещать, что будет легко.

— Почему? — вдруг резко спросил Сириус, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть ей в лицо. — Ты всегда будто знаешь чуть больше, чем говоришь. Иногда ты смотришь на нас так, будто прощаешься.

Питер перестал жевать. Джеймс перестал улыбаться. Даже Римус обернулся, и в его взгляде читалось не осуждение, а тихая просьба: «Скажи нам правду».

Лили накрыла руку Джесс своей.

— Мы не дети, Джесс. Мы уже пятый курс закончили. И если ты видишь что-то впереди… мы должны знать. Хотя бы чтобы быть готовыми.

Джесс сжала пальцы, чувствуя, как внутри всё сжимается от тяжести того, что ей придётся сказать. Она хотела защитить их от этой правды, спрятать её подальше, но теперь поняла: прятать — значит оставлять их слепыми.

Она медленно обвела взглядом каждого: Сириуса с его дерзкой ухмылкой, которая скрывала столько боли; Джеймса, который всегда притворялся, что ему всё нипочём; Питера, который просто хотел быть нужным; Римуса, который боялся стать угрозой для тех, кого любит; Лили, которая верила, что добро всегда побеждает.

— Хорошо, — выдохнула она. — Но слушайте внимательно. Я не буду рассказывать вам всё. Только самое важное. И только потому, что теперь я здесь. А значит, всё может быть иначе.

В комнате стало тихо. Даже часы на камине будто замедлили ход.

— В моём времени — в 2026 году — всё это уже случилось, — начала Джесс тихо, но твёрдо. — И это не сказка на ночь. Это история, которую я читала в книгах. Про вас. Про то, как всё пошло не так.

Питер побледнел.

— Про меня тоже?

Джесс кивнула, глядя ему прямо в глаза.

— Да. И это самое трудное. В том будущем ты… ты стал тем, кто предал. Не из зла, я думаю. Скорее из страха. И эта ошибка сломала столько жизней.

Питер медленно опустил тарелку на стол, будто руки вдруг стали слишком слабыми, чтобы её держать.

— Я бы никогда… — прошептал он. — Клянусь, я бы никогда не хотел никому навредить.

— Я знаю, — мягко сказала Джесс. — Именно поэтому я говорю это сейчас. Чтобы ты знал: опасность не в тебе. Опасность в том, что кто-то может воспользоваться твоей доверчивостью. И я обещаю: этим летом я буду рядом. Я не дам тебе попасть в эту ловушку.

Сириус вдруг резко встал, словно ему стало тесно в комнате.

— А что со мной? — спросил он глухо. — Не тяни, Джесс. Если есть что сказать — говори.

Джесс подняла на него глаза, полные слёз, но не пролитых.

— Тебя обвинят в том, чего ты не делал. И посадят в Азкабан. А потом… Беллатрикс Лестрейндж убьёт тебя.

Комната будто накренилась. Сириус пошатнулся, но тут же выпрямился, расправил плечи, будто хотел показать, что не сломается даже от этой новости.

— Значит, я должен сделать так, чтобы меня не в чем было обвинить, — сказал он жёстко. — Никаких сомнительных сделок. Никаких тайных встреч. Я буду самым законопослушным Блэком в истории семьи.

Римус сел на подоконник, обхватив колени руками. Его голос звучал спокойно, но в нём дрожала скрытая боль.

— А я? Что будет со мной?

Джесс посмотрела на него долго, с такой нежностью, что у Римуса защипало в глазах.

— Ты выживешь, Лунатик. Ты будешь сражаться. У тебя будет жена, Нимфадора, и сын, Тедди. Они будут твоим светом. Но война отнимет у тебя слишком многое. И ты останешься один. Надолго.

Римус кивнул, будто принимая эту судьбу как неизбежность, но в его глазах уже загорался другой огонь — не смирения, а решимости.

— Тогда я сделаю всё, чтобы мой сын знал: я боролся за то, чтобы у него было будущее.

Джеймс вдруг стукнул кулаком по подлокотнику дивана.

— Нет, — резко сказал он. — Мы не будем сидеть и слушать, как нам расписывают наши могилы. Если это уже случилось в твоём времени, значит, это было без тебя. А теперь ты здесь. И мы здесь. И мы можем всё изменить.

Он вскочил, подошёл к Джесс и взял её за плечи, глядя прямо в глаза.

— Скажи нам, что мы можем сделать. Хоть что-нибудь. Мы будем осторожнее, умнее, сильнее. Мы не позволим этому будущему случиться.

И тогда Джесс наконец улыбнулась — не радостно, но твёрдо. В этой улыбке была решимость и надежда.

— Мы начнём с малого, — сказала она. — Будем замечать то, что другие пропускают. Будем держаться друг за друга. И никогда не будем доверять тайны тому, кто не выдержит их тяжести.

Питер поднял голову, в его глазах стояли слёзы, но он тоже улыбнулся — криво, но искренне.

— Я буду стараться, — прошептал он. — Честно. Я не хочу быть тем, кто всё сломает.

Лили встала, подошла к каждому, обняла, коснулась плеча, сжала руку — как будто хотела убедиться, что все они здесь, живые и настоящие.

— Тогда лето будет нашим оружием, — сказала она, глядя на друзей. — Мы наполним его столько света, столько смеха, столько дружбы, что тьма просто не сможет пробиться.

Сириус снова сел рядом с Джесс, но теперь не для того, чтобы спрятаться от мира, а чтобы стоять к нему лицом — вместе с ней.

— И пусть будущее попробует нас напугать, — хмыкнул он. — Мы скажем ему: «Мы уже готовы».

Они сидели в гостиной, и хотя тени прошлого и будущего всё ещё витали где-то рядом, теперь они не были одиноки перед ними. Они были вместе. И этого было достаточно, чтобы начать писать новую историю.