Нить времени

Вечер в гостиной Поттеров был таким уютным, что даже камин, казалось, потрескивал с особым смешком. После ужина, когда миссис Поттер ушла проверять зелья в подвале, а домовик унёс тарелки, Джеймс хлопнул ладонью по низкому столику и просиял:

— Правда или действие?

— Опять? — Римус закатил глаза, но подвинулся ближе, устраиваясь на ковре. — В прошлый раз ты заставил меня пролаять «Гимн Хогвартса».

— Зато ты сделал это с чувством, — хихикнул Питер, поджав ноги. — Ладно, я первый. Правда.

Джеймс на секунду задумался, почесал нос и выдал:

— Признайся честно: ты до сих пор боишься пауков, даже если они размером с ноготь?

Питер побледнел и тут же закивал:

— Да! Они смотрят. Они всегда смотрят.

Все расхохотались, а Питер обиженно буркнул:

— Теперь ты, Джеймс. Правда или действие?

— Действие! — Джеймс вскочил, раскинул руки и торжественно продекламировал, будто читал с пергамента: — Я, Джеймс Поттер, клянусь, что замышляю только шалость… и сейчас докажу это делом!

Он схватил подушку, взмахнул ею, как волшебной палочкой, и с криком «Авада Кедавра!» швырнул её в Питера. Тот взвизгнул и накрылся пледом.

Лили закатила глаза, но в уголках губ пряталась улыбка:

— Моя очередь. Правда.

Римус, хитро прищурившись, наклонился вперёд:

— Ты правда не злишься на Джеймса за то, что он каждый день превращает твою ручку в лягушку?

Лили фыркнула:

— Я злюсь ровно две минуты. Потом мне даже нравится, когда она квакает на контрольной.

Смех снова прокатился по комнате, тёплый и громкий, как летний дождь. Джесс сидела, подтянув колени, и чувствовала, как от этого веселья внутри становится светлее. Только один взгляд, брошенный в сторону Сириуса, снова заставлял сердце спотыкаться. Он сидел, небрежно откинувшись на локоть, и смотрел на всех так, будто весь этот хаос принадлежал ему — и он этим гордился.

— Теперь ты, Лунатик, — Джеймс ткнул пальцем в Римуса. — Правда или действие?

Римус вздохнул, будто смиряясь с судьбой:

— Действие. Но без превращения в ежа.

— О, ничего такого, — протянул Джеймс, и в его глазах заплясали бесенята. — Прочитай строчку из «Истории магии» с акцентом… ну, скажем, как будто ты француз, который никогда не слышал про Британию.

Римус театрально вздохнул, взял с полки потрёпанный том, открыл наугад и начал:

— «В го-о-оду тысяча шестьсот… э-э… семьдесят втором… э-э… волшебники… как это… а, oui! Волшебники решили, что драконы — это не питомцы!»

Питер хрюкнул от смеха, Лили закрыла лицо руками, а Джесс уткнулась лбом в колени, пытаясь не расхохотаться в голос. Даже Сириус, обычно такой невозмутимый, фыркнул и пробормотал:

— Мерлин, я больше не могу.

Когда смех утих, Джеймс хлопнул в ладоши:

— А теперь… Бродяга. Правда или действие?

Сириус лениво повел плечом, но Джесс заметила, как в его взгляде мелькнуло лёгкое напряжение:

— Действие. Я ничего не боюсь.

Джеймс расплылся в самой широкой, самой коварной улыбке, на какую был способен:

— Тогда… поцелуй Джесс. В губы.

В комнате стало тихо. Даже камин будто перестал трещать. Джесс почувствовала, как кровь прилила к щекам, и на секунду ей показалось, что она перестала дышать. Сириус замер, его поза из небрежной стала напряжённой, как у зверя перед прыжком. Он медленно повернул голову к Джесс, и в его серых глазах читалось: «Ты этого хочешь?»

Джесс не смогла ни кивнуть, ни покачать головой. Она просто смотрела на него, и мир сузился до этой секунды, до его взгляда, до того, как он медленно, будто преодолевая невидимую силу, поднялся и сел рядом.

— Эй, это же игра! — Питер нервно хихикнул, но никто на него не посмотрел.

Сириус наклонился чуть ближе, так, что Джесс почувствовала его дыхание — тёплое, с запахом мятных леденцов.

— Если ты не хочешь… — прошептал он, и в этом шёпоте было столько заботы, что у Джесс защипало в глазах.

Она покачала головой, но не в отрицании — а чтобы прогнать наваждение. И тихо, почти неслышно, сказала:

— Хочу.

И тогда он поцеловал её. Не дерзко, не напористо, а осторожно, будто боялся, что она исчезнет, если он будет слишком резким. На долю секунды всё вокруг перестало существовать: ни Джеймса с его ухмылкой, ни Лили, которая, кажется, задержала дыхание, ни Римуса, который смотрел на них с тёплой, понимающей улыбкой. Только тепло его губ, лёгкое прикосновение, от которого по коже побежали мурашки, и чувство, будто она наконец-то оказалась дома.

Когда он отстранился, его щёки были чуть розовыми, а в глазах плясали те самые искры, которые Джесс так любила. Он неловко взъерошил волосы и пробормотал:

— Ну… это было… действие.

Комната взорвалась смехом, на этот раз не злым, а радостным, полным облегчения. Питер захлопал в ладоши, Лили бросилась обнимать Джесс, шепча: «Ну наконец-то!», а Джеймс гордо скрестил руки на груди:

— Видите? Я же говорил, что из этого выйдет что-то хорошее!

Римус только покачал головой, улыбаясь:

— Джеймс, ты просто гений тактики.

Джесс сидела, всё ещё чувствуя на губах тепло этого поцелуя, и улыбалась. Она знала, что впереди их ждёт ещё столько всего — тайны, приключения, магия и, возможно, даже новые игры. Но сейчас, в этой уютной гостиной, с лучшими друзьями рядом и с ним, Сириусом, который смотрел на неё так, будто она — самое важное, что есть в его мире, — сейчас всё было идеально.