Нить времени

Утро отъезда выдалось на удивление солнечным — будто сама погода решила: «Хватит дождей, пора в Хогвартс». Джесс стояла посреди гостиной Эвансов, вцепившись в ручку чемодана так, будто он был спасательным кругом. На голове, как всегда, сидела шапочка с ушками — теперь это был не просто талисман, а часть её самой.

Лили, собранная и невозмутимая, как будто родилась с расписанием в голове, поправила шарф и кивнула на камин:

— Готова? Через камин быстрее, чем на машине. И Петунья не будет ворчать, что мы опять что-то опрокинули.

Джесс нервно хихикнула:

— Она и так до сих пор смотрит на ту тарелку, будто та ей что-то сказала.

— Тарелка и правда вела себя подозрительно, — серьёзно сказала Лили, но уголки её губ дрогнули. — Ладно, не тяни. Порох!

Они шагнули в камин, Джесс успела только зажмуриться и подумать: «Хоть бы не застрять между трубами», — а уже в следующую секунду они вынырнули в камине «Дырявого котла», чуть не сбив с ног какого-то волшебника в полосатом пальто.

— Ой! Простите! — пискнула Джесс, поправляя шапочку, которая съехала набок.

Волшебник только фыркнул и пошёл дальше, бормоча что-то про «юных гонщиков».

— Ну вот, — вздохнула Лили. — Классика. Пошли, а то Джеймс решит, что мы сбежали, и устроит поисковую операцию.

На платформе 9¾ было шумно, как на рынке в праздничный день: крики, смех, уханье сов, чьи-то чемоданы, которые явно пытались сбежать сами по себе. И первым, кого они увидели, был Джеймс — он стоял, размахивая руками, будто дирижировал невидимым оркестром.

— Лили! — завопил он, заметив их. — Ты здесь! То есть… мы все здесь! То есть… ну, ты поняла!

Лили закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку:

— Джеймс, ты опять выглядишь так, будто выпил три кружки кофе и прочитал учебник по флирту за пять минут.

— Это не флирт! — возмутился Джеймс. — Это… энтузиазм!

— Ага, — хихикнула Джесс. — Очень громкий энтузиазм.

Питер, который выглядывал из-за плеча Джеймса, радостно замахал:

— Джесс! Ты приехала! А я думал, ты останешься и испечёшь ещё один… э‑э… особенный пирог!

— Питер! — предупреждающе сказала Джесс, краснея.

— Что? — он сделал невинные глаза. — Он был… запоминающимся.

Тут из-за угла появился Сириус — и Джесс вдруг забыла, как дышать. Ему недавно исполнилось пятнадцать, и он вдруг стал таким… взрослым, что у Джесс внутри всё переворачивалось. Он был в новой мантии, волосы чуть взъерошены, будто он только что пытался их пригладить, но сдался на полпути. И когда их взгляды встретились, оба замерли.

Сириус вдруг покраснел так, что даже кончики ушей стали пунцовыми, и, вместо того чтобы сказать что-то крутое и небрежное, как он обычно делал, он неловко потёр шею и пробормотал:

— Э‑э… привет. Ты… шапочка… она… тебе идёт.

Джесс почувствовала, как щёки пылают, будто она только что пробежала три круга вокруг Хогвартса.

— П‑привет, — заикаясь, ответила она. — Ты… э‑э… новая мантия?

— А? — Сириус опустил глаза на мантию, будто только что её заметил. — Да… ну, мама прислала. Сказала, что я выгляжу как бродяга.

— Ты выглядишь… нормально, — быстро сказала Джесс и тут же захотела стукнуть себя по лбу. «Нормально»? Серьёзно?

Сириус улыбнулся — чуть-чуть, но этого хватило, чтобы у Джесс внутри всё подпрыгнуло.

— Спасибо, — тихо сказал он. — Для меня это почти комплимент.

И тут он снова запнулся, будто слова застряли у него в горле, и пробормотал что-то вроде:

— То есть… я хотел сказать… ну… ты тоже… в смысле, шапочка… в общем, ты…

Он махнул рукой, будто сдаваясь:

— Прости, я сегодня какой-то… не такой.

— Ты нормальный, — прошептала Джесс, и на этот раз не покраснела — ну, почти. — Просто… мы долго не виделись.

— Да, — кивнул Сириус, будто это было самое важное объяснение в мире. — Долго.

Джеймс, который наблюдал за этой сценой, театрально вздохнул:

— Ну вот. Опять эти взгляды. Вы как два котёнка, которые пытаются выглядеть грозными.

— Джеймс! — хором воскликнули Джесс и Сириус.

Питер захихикал:

— Зато мило. Можно я буду вас фотографировать? Для истории.

— Даже не думай, — буркнула Джесс, но улыбка всё равно пробиралась наружу.

Ремус, который стоял чуть в стороне и выглядел спокойнее всех, мягко сказал:

— Пойдёмте, а то поезд уйдёт без нас. И тогда придётся лететь на мётлах. А Джеймс, честно говоря, не очень умеет.

— Эй! — возмутился Джеймс. — Я умею! Просто… иногда метла меня не слушается.

— Иногда — это каждый раз, — спокойно сказал Ремус.

Они ввалились в купе, смеясь, толкаясь и пытаясь одновременно сесть и не уронить сумки. Джесс плюхнулась на сиденье, выдохнула и посмотрела в окно — на Лондон, который медленно исчезал за поворотом.

— Знаешь, — тихо сказала Лили, садясь рядом, — иногда мне кажется, что эти поездки — самые лучшие моменты. Когда всё ещё впереди. Никаких экзаменов, никаких Снейпов… только дорога и друзья.

Джесс кивнула:

— И даже если Джеймс опять попытается подкатить… ну, это тоже часть уюта.

Лили фыркнула:

— Уют — это сильно сказано. Но… да. Это наш уют.

Поезд набирал ход, стучал колёсами, будто напевал знакомую мелодию, и Джесс почувствовала, как внутри разливается тепло. Она посмотрела на Сириуса — он как раз пытался одновременно открыть бутерброд и не уронить его на Питера. Их глаза снова встретились, и на этот раз Джесс не отвела взгляд.

Сириус смущённо улыбнулся:

— Что?

— Ничего, — прошептала Джесс. — Просто… рада, что мы снова вместе.

Он кивнул, будто это было самое правильное и самое важное в мире, и пробормотал, чуть заикаясь:

— Я тоже. Очень.

И этого было достаточно.