Нить времени

Поезд загудел, призывая всех на борт. Родители ещё раз обняли девочек, пожелали удачи и пообещали писать. Джесс в последний раз помахала маме и папе, чувствуя, как в груди сжимается что-то тёплое и нежное, и пошла вслед за Лили по вагону.

В купе было шумно, тесно и невероятно уютно. Чемоданы кое-как запихнули на полки, совы недовольно ухали, а друзья болтали без умолку, перебивая друг друга.

Джеймс размахивал руками, будто ставил сцену для театра:

— В этом году я точно стану капитаном команды по квиддичу! Я тренировался всё лето!

Лили закатила глаза:

— Ты в прошлом году тоже так говорил.

— И что? — Джеймс фыркнул. — В этот раз я серьёзно!

Сириус закатил глаза:

— Серьёзность — это не про Джеймса. Но зато он умеет падать с метлы с особым шармом.

Все рассмеялись, и даже Джеймс не обиделся — он знал, что это правда.

Римус сидел у окна, наблюдая за мелькающими пейзажами, и Джесс села рядом с ним:

— О чём думаешь?

Римус пожал плечами, но улыбнулся:

— Думаю, что этот год будет… другим. Не хуже прошлого, просто… другим.

Джесс кивнула:

— Да. Каждый год — как новая книга. И мы сами пишем её страницы.

Питер вдруг поднял голову:

— А помните, как в прошлом году мы чуть не заблудились в коридоре, который ведёт к кухне?

— Помню, — вздохнула Марлен. — Я тогда думала, что мы останемся там навсегда.

Мэри хихикнула:

— Зато мы нашли тайный проход, о котором никто не знал.

— Вот именно! — воскликнул Сириус. — В этом и есть смысл! Искать то, что скрыто.

Поезд замедлился, и все притихли, чувствуя, как нарастает предвкушение. Двери открылись, и студенты высыпали на платформу, вдыхая прохладный воздух, пахнущий дождём и лесом.

— Карета! — крикнула Лили, хватая Джесс за руку. — Пошли скорее, пока все не разобрали!

Они втиснулись в одну карету вместе с мародёрами, Марлен и Мэри. Внутри было тесно, но уютно, и все снова заговорили разом, будто боялись, что если замолчат, то волшебство исчезнет.

И тут Джесс впервые увидела их — фестралов. Они стояли спокойно, величественно, их силуэты чётко вырисовывались в сумерках. Их кожа была почти прозрачной, крылья — огромными, а глаза — мудрыми и немного печальными.

Сначала Джесс замерла, не зная, что сказать. А потом тихо прошептала:

— Они… красивые.

Римус, сидевший рядом, слегка наклонился к ней:

— Да. Многие их не видят. А те, кто видит… обычно видели смерть.

Джесс сжала его руку, чуть крепче, чем хотела:

— Я видела. Немного. Но… я рада, что могу их видеть. Потому что они… настоящие.

Сириус хмыкнул, но в его голосе не было насмешки:

— Знаешь, иногда самое настоящее — это то, что другие не замечают.

Карета тронулась, покачиваясь на неровной дороге. За окнами мелькали деревья, их ветви тянулись к карете, будто хотели коснуться её. Джесс смотрела на фестралов, чувствуя, как внутри растёт что-то новое — не страх, а уважение. К этим существам, к этому миру, к друзьям, которые сидели рядом и смеялись, несмотря ни на что.

— Знаете, — вдруг сказала Лили, глядя на всех по очереди, — я так рада, что мы снова вместе.

Джеймс поднял воображаемый бокал:

— За второй курс! За приключения! За то, что мы — мародёры!

— И мародёрки, — добавила Джесс, подмигнув.

— Точно! — хором подхватили все.

Карета катилась вперёд, увозя их к замку, к новым тайнам, к новым испытаниям и к новым историям, которые им предстояло написать вместе.