Нить времени

Первое утро в Хогвартсе началось для Джесс не с нежного пробуждения, а с оглушительного хохота.

— Вставайте, сони! — вопила Марлин, прыгая на своей кровати так, что балдахин угрожающе покачивался. — Там за окном солнце, птицы орут, будто выиграли в лотерею, а мы лежим и теряем драгоценное время!

Джесс приоткрыла один глаз и тут же зажмурилась: солнечные лучи били прямо в лицо, отражаясь от медных деталей изголовья. Лили сидела на краю кровати, уже полностью одетая, с расчёской в руке и терпеливой улыбкой. Мэри, наоборот, зарылась с головой в одеяло и глухо стонала:

— Ещё пять минут… Я видела во сне, что у меня всё домашнее задание само собой написалось…

— Пять минут прошли ещё полчаса назад! — Марлин спрыгнула на пол и принялась бегать по комнате, размахивая мантией. — Так, Джесс, ты берёшь Лили, я беру Мэри, и мы все вместе несёмся вниз, пока Большой зал не опустел. Говорят, там подают горячие круассаны с шоколадной начинкой!

Через десять минут, когда они, запыхавшиеся, влетели в Большой зал, Джесс поняла: даже если бы круассанов не было, стоило проснуться только ради этого зрелища. Потолок был не ночным, как вчера, а пронзительно‑голубым, с лёгкими перьями облаков. Над столами летали серебряные блюда, сами собой подлетая к тем, кто тянул руку, а совы то и дело ныряли вниз, сбрасывая письма прямо на тарелки.

— Осторожно! — Лили успела придержать тарелку, когда сверху спланировал толстый конверт с сургучной печатью. — Тут, наверное, от родителей…

— Или от кого‑нибудь, кто хочет продать тебе набор для превращения лягушек в тапочки, — хихикнула Марлин, хватая сразу два круассана. — Но сначала еда, потом почта.

Джесс взяла булочку, откусила — и на секунду забыла, где она. Шоколад таял на языке, тесто рассыпалось во рту, а вокруг гудел, шумел, жил своей жизнью Хогвартс. И вдруг она увидела их: Джеймс, Сириус, Римус и Питер сидели чуть дальше, у самого края стола. Джеймс размахивал вилкой, будто это была волшебная палочка, Сириус что‑то шептал ему на ухо, и оба хохотали, Римус спокойно намазывал джем на тост, а Питер старательно прятал в карман ещё один кусочек сыра — «на потом», как он потом признался.

— Привет! — крикнула Джесс, не выдержав, и помахала рукой.

Джеймс тут же вскочил, чуть не опрокинув кувшин с тыквенным соком.

— Джесс! Лили! Вы тоже проснулись! А мы думали, вы будете спать до обеда. Сириус вообще спорил, что вы не выйдете из башни до ужина.

Сириус закатил глаза.

— Я не спорил. Я высказывал обоснованное предположение. Но рад, что ошибся. Садитесь к нам! Тут как раз есть место.

Девочки переглянулись и, не сговариваясь, сели. Разговоры полились рекой: про лестницы, которые меняли направление, про портрет Полной Дамы, который ворчал, если кто‑то забывал пароль, про жабу, которая всё ещё жила в коридоре и, по слухам, научилась открывать двери носом.

А потом прозвенел колокол — не обычный, а будто сотканный из ветра и хрусталя, — и разговоры стихли. Старосты начали раздавать расписания.

— Так, — сказала Лили, вглядываясь в листок. — У нас сегодня… полёты на мётлах. С мадам Хуч.

Марлин присвистнула.

— О‑о‑о, самое весёлое в первый день. Главное — не упасть. Или упасть, но так, чтобы это выглядело как трюк.